Семья Мадригаль учится жить заново.

За столом, как обычно была тишина. Лишь сёрбания и чавканья Камило и удары ложек о тарелки раздавались в кухне. Конечно, идиотская привычка младшего Мадригаля раздражала всех, но сколько бы раз его не просили прекратить, он не слушал и продолжал. — Камило, сколько можно? Ты за столом, в кругу семьи, а не в хлеву, со свиньями. Веди себя подобающе, уже не маленький мальчик в конце концов, тебе 20 лет - не сдержавшись выпалила Долорес, злобно зыркнув на парня, который будто специально чавкнул едой, смотря на сестру с явным вызовом. В один момент в кухне все присутствующие словно оживились, обратив свои взгляды на конфликтующих и ожидали, что же произойдёт дальше. Мирабель, сидящая слева от Долорес, осторожно коснулась её руки, успокаивающе поглаживая, но кажется, это совершенно не было замечено. Только большего она сделать увы, не могла. Тогда, понимая, что Дол совершенно не обратила на неё внимание, она обратилась к виновнику ситуации. — Камило, дорогой - начала девушка слегка приглушённым голосом, но уже заметила, как парень перевёл взгляд на неё, явно закипая от того, что ему делают замечание из-за такой глупости — Долорес права, не мог бы ты, пожалуйста вести себя за столом чуточку уважительнее? Камило, раздражённо фыркает, откинувшись на спинку стула, трёт пальцами переносицу и вздыхает. Как же ему это всё надоело. Этот город, эти люди, этот дом, эта гнетущая обстановка вот уже как пять лет! Пять лет одно и тоже, словно день сурка. Проснулся, сходил в душ, помог накрыть на стол, поел, встал, пошёл к себе и до вечера торчал в своей комнате, потом лёг спать. Ему казалось, что на кладбище и то веселее. Признаться, он скучал за теми временами, когда за обеденным столом было шумно, смех доносился то с одного конца стола, то с другого, перетекая, словно волнами. Никто и не обращал внимания этом шуме и гомоне на чавкание Камило. И он всегда так делал! — Мирабель — наконец начал парень. Его голос уже давно не звучал по детски, теперь он был куда басистее и грубее, — Я не могу этого не делать, понимаешь? Я устал от этой гробовой тишины, словно траур длится все эти годы. Этими стуками и чавканьем я хотя бы пытаюсь заполнить комнату, которая давит меня своей тишиной и нет! Не перебивай, опусти палец и не перебивай пожалуйста. Вам самим не надоело? Разве это жизнь? Это просто жалкое существование. Блеклая тень некогда яркой семьи Мадригаль сейчас за столом и всех это устраивает? Бруно! Мужчина резко повернулся в сторону Камило, несколько перепуганно на него смотря. Бруно ещё ни разу не видел его таким... обречённым, казалось, ещё немного и парня потекут слёзы, словно в доказательство того, как его достала такая жизнь. К слову, старший Мадригаль его прекрасно понимал, он и сам устал. — Бруно, почему ты не используешь свой дар по назначению? Почему не посмотришь в будущее? Ты не хочешь узнать, что будет с твоей семьёй? Бруно отрицательно помотал головой. Нет, только не предсказания, он не хочет вновь их видеть, после того раза, с Альмой. Он знал, что она умрёт, но не мог никому сказать об этом. И про Феликса тоже знал, но Антонио...даже под мольбами Пепы он не хотел смотреть, боясь увидеть, что малыш мёртв. Уж лучше считать, что он пропал. — Ну чего же ты молчишь, Бруно? — с нетерпением спрашивает Камило, встав со стула и уперевшись руками в край стола — Ты единственный, кто может нам всем сказать, чего ждать. Не молчи. Проходили минуты, а ответа так и не было, старший молча смотрел в свою, всё ещё полную тарелку супа, будто надеялся, что найдет в ней ответ на вопрос Камило. Но если так подумать, то что ему мешает заглянуть в будущее? Хуже уже не будет, ведь правда? Но вот только страх сковывал его по рукам и ногам, не давая подчиниться своему желанию узнать о судьбе своих родных. Он совсем не хочет видеть, если кто-то умрёт. — Так и думал, твой дар - бесполезен! — Камило! — в один голос воскликнули Мирабель и Долорес — Не смей так говорить! Бруно, скрепя стулом по доскам, встал, тяжело вздохнув, глянул на племянника. Он не обижался на его слова, потому что Камило был прав, его дар бесполезен, он никогда не давал каких-то определенных и точных предсказаний. Это были обычно предсказания, двоякие, и на них нужно смотреть с разных сторон. Вот только люди этого понять не могли, заранее отбрасывая хорошие исходы и видели лишь плохое в видениях Мадригаля. — Нет, он правильно сказал, а я ещё добавлю, что я трус. Да, трус! — качая согласно головой под недоразумевающие взгляды ответил мужчина, поправляя упавшие на глаза кучерявые локоны. Из-за угла, словно шпион, за всем разговором наблюдала Пепа. Ей было больно, что в семье случился разлад, но как всё исправить она не имела ни малейшего понятия. Как она может помочь семье, если она себе то не в состоянии помочь?