are we out of the woods?

может, дело было в том, как легко её маленькая и нежная ладонь помещается в её крупной и грубой. может, дело было в том, как её аметистовые глаза поблёскивали в темноте. может, дело было в её чарующем голосе, даже несмотря на то, что именно она им говорила, будь то очередные подколы или мудрёные истины, которые она понимала лишь спустя время. или, может, дело было в ауре, от которой веяло таинственностью, мистичностью и… вечностью, что ли? но сара вполне могла сказать, что всё это невероятно сильно выводило её из себя. она не могла сказать, что эта лисица хотя бы когда-нибудь симпатизировала ей. сколько девушка себя помнит, каждый раз где-то мелькало имя настоятельницы храма великой наруками, её мигом накрывало волной раздражения. абсолютной пыткой были поручения от её величества всемогущей сёгун, непосредственно связанные с гудзи яэ. и — о, архонты! — порой сара ненавидела себя за свою преданность и услужливость, принятые ею в клане кудзё, когда народ тэнгу на деле горд и независим, а с кицунэ они и вовсе не ладили (и даже не важен момент в истории инадзумы, когда кицунэ и тэнгу подписали что-то в духе партнёрского договора). юная кудзё любит прямолинейность и стабильность. это то, что дали ей клан, когда-то удочеривший её, и инадзума, тепло принявшая её в своих объятиях. идеал вечности, закреплённый за архонтом региона, успокаивал девушку, давал надежду на завтрашний день, давал контроль над ситуацией. служба в комиссии тэнрё лишь укрепила в ней веру в могущественного электро архонта, поклявшегося защищать родной дом и любимый народ до последнего в независимости от чего-либо. строгая рутина и необъятная масса работы никогда не давали саре времени на передышку, но была ли нужна она ей? если это означало обеспечение этернитета, успокаивающего душу, то она готова была работать сверхурочно. в конце концов, знать, что впереди ждёт будущее, не таящее в себе каких-то ужасов и непредвиденностей, было прекрасно, и с этим лозунгом сара подначивала солдат и прочих служащих трудиться ещё больше. вот только, как оказалось, передышка ей ещё как нужна. освобождение мастера по созданию поддельных глаз бога, неудача в поимке разыскиваемых преступников, уличение и разоблачение клана кудзё и комиссии тэнрё в сотрудничестве с фатуи, полное фиаско в попытке остановить «дипломата из снежной», оказавшейся восьмой предвестницей фатуи, а после и вести, что всё это время она работала не сколько на архонта, сколько на её куклу, её дешёвую пародию, не имевшую, как оказалось, практически ничего общего с истинным обликом великой наруками огосё. всё вокруг менялось быстро, слишком быстро, и это до жути пугало юную тэнгу. то, что когда-то казалось ей её моралью, было растоптано. всё, во что девушка верила и за что яро боролась, оказалось разорванным в небытие, в чёртово забвение, в какую-то пустоту, показывая, что этого никогда и не было вовсе, что всё это — чёртова разрушенная иллюзия. саре теперь казалось, что вся её жизнь и существование — просто какая-то глупая шутка. она не могла адаптироваться ко всему новому (или просто не хотела?), ей тяжело принять, что всю свою жизнь была лишь марионеткой в чужих руках, инструментом по медленному отравлению места, которое стала звать домом. её использовали. ей бесстыдно лгали всю её жизнь. могла ли сара теперь чувствовать себя полноценно? могла ли теперь ощущать ту напористость и силу, которые многие подмечали в ней? могла ли теперь гореть та решительность в её янтарных глазах? после всего этого? нет. может, действительно, было бы лучше, погибни она тогда, падая с того обрыва, проиграв бой с чудовищами, от которых она должна была защищать свой родной лес. может, действительно, было бы лучше, не найди её странники и не отдай в комиссию тэнрё, а значит и не попади в клан кудзё. может, действительно, было бы лучше, не выдержи она испытаний или не вернись с первого её боя в качестве рекрута армии сёгуната. но вот она, здесь. живая. к сожалению или к счастью, она уже не понимала. она уже ничерта не понимала. всегда сильная духом генерал чувствовала себя разбитой. уныние поглощало её с невероятной скоростью, и всё, чего ей хотелось, было просто свернуться калачиком, закрыться своими большими крыльями от всего мира вокруг и дать волю слезам, что она тщетно пытается скрыть за маской непоколебимости и непреклонности. после того, как она очнулась от поединка с «прекрасной леди», девушка поняла, почему такаюки всегда смотрел на неё по-другому, не так, как на масахито или как на камадзи. все запреты на развлечения в детстве под упрёком, мол, неужели саре хочется, чтобы её величество увидело её в игре вместо исполнения служебных обязанностей. юная девушка боялась и уважала сёгуна одновременно. она тоже была здесь. она была той, кто и раскрыл ей секреты электро архонта. но сара до сих пор задаётся вопросом: почему она всё ей это рассказала? очевидно, что генерал тэнгу была не более, чем простой пешкой в её планах, неким спусковым крючком для воссоединения фамильяра со своим правителем. очевидно, что тэнгу абсолютно ничего ни для кого не значила. но тогда… тогда, почему она поделилась всем этим? своим прошлым, воспоминаниями о временах, когда инадзумой правили архонты-близнецы, о прочих глупостях? может, дело было в тех колыбельных, которые она нежно напевала, когда сара снова и снова просыпалась в холодном поту от очередного ночного кошмара? может, дело было в том, как трепетно она лечила её ранения? как резко, будто испугавшись, одёргивала ладонь от ожога, когда сара не смогла сдержать воя от боли? может, дело было в том, как нежно и аккуратно она бинтовала её крылья, столь чувствительные и мягкие? может, дело было в том ласковом аметистовом взгляде, которым она смотрела на неё, когда пыталась вновь встать на ноги после долгого застоя? может, дело было в том, с какой любовью она накрывала её губы своими?