gotta be you

— С тобой все в порядке? — Сынмин мягко улыбается, подперев ладонями мягкие щечки, которые во время беременности сильнее округлились. Хенджин на этот вопрос лишь мычит, не давая полного ответа, он сам не знает, что с ним происходит. С самого утра день не задался, он не понимал с чего бы, но прямо сейчас осознание бьет его под дых. Где-то в этом кафе находится его истинный, его омега, которого природа с ним связала, посчитав, что они будут идеальным союзом, идеальным дополнением друг друга. И Хенджин понимает, что такое случается крайне редко, про истинность давно забыли, найти своего человека трудно, практически невозможно, а те, кто все-таки нашли друг друга, считаются настоящими счастливцами. Хенджин про своего истинного уже не думал, не то чтобы не желал встречи, конечно же мечтал об этом, какое-то время даже жил только этим. Но потом понял, что это бессмысленно, в мире восемь миллиардов человек, кто знает в каком уголке мира затесался тот самый. И как только он отпустил эту идею, то и жить стало проще, и омеги вокруг казались привлекательными и мысли об отношениях не казались обременительными. Но все еще Хенджин боялся, чувство стыда давило его, что он неверный, непостоянный, что предает истинного, которого знать не знает, и в лицо не видел. Друзья его вроде бы понимали, но советовали обратиться к специалисту, чтобы эти мысли не сожрали его. И он правда собирался, но в какой-то момент встретил того, кто заменил ему специалиста, истинного и занял самое важное место в его жизни. Сынмин был обычным. Вот смотришь на него, а он ничем от других не отличается. Омега, которых полно. Только пахнет яблоками, такими сочными, что Хенджин бы вечность простоял уткнувшись в шею омеги, а тут уже не так обычно, у альфы такого еще не было. Да и знакомство не сказать, что банальным было. Если бы это было кино, тогда да, но это реальная жизнь, в которой такие совпадения кажутся до жути нелепыми и нереальными. Хенджин по своей сущности скептик, ко всему паранормальному и сверхъестественному с вопросительно задранной бровью смотрит и в телефон лезет, чтобы в интернете найти объяснение этому. В этот раз не нашел. Сынмин неловкий, немного неуклюжий, но все ещё не менее грациозный. Такой непонятный, собранный из разных качеств, которые в себе просто не может уместить один человек. А Сынмин смог, такой не идеальный, но в то же время по-своему прекрасный, такой, которых вокруг нет. Ну или Хенджин слепой и его вокруг заканчивалось на омеге, но за это его осуждать не стоит. После их знакомства он ни о ком другом думать не мог, у него были мысли либо об учебе, либо о Сынмине. Хенджину было интересно и важно все, что было связано с омегой: будь это его сегодняшний обед или недавно купленный лак. Он впитывал всю информацию, как губка. Это была странная дружба, не переходящая границ и лишних касаний. Неловкое рукопожатие в качестве приветствия и такое же сухое прощание. Вокруг лишь все накалялось: одногруппники, преподаватели и остальные обитатели университета затаив дыхание ждали, что же будет дальше. Почему-то все были уверены в том, что рано или поздно они сойдутся, скорее всего поженятся и будут той самой семьей, которой будут завидовать не удавшиеся в жизни люди. Можно сказать, что их прогнозы сбылись. Но к тому времени, когда начались эти неловкие попытки продвинуться дальше, некоторые успели выпуститься, уволиться или просто уйти. Хенджин до сих пор помнит, как это происходило. Это не было чем-то неожиданным, свалившимся, как снег на голову в мае. Влюбленность зарождалась постепенно, давая о себе знать сбившимся дыханием, когда Сынмин громко смеялся, не стесняясь обнажить зубы, которые были спрятаны за сверкающими брекетами, или сумасшедшим сердцебиением, когда омега в особенные дни становился более ласковым, жаждущим прикосновений и заботы. Хенджин такие дни любил, его альфье эго увеличивалось до размеров Луны, он был готов сделать все, лишь бы Сынмин был счастлив. И все тревоги и сомнения уходили на задний план, мысли об истинном его трогали с каждым днем все реже и реже, пока вовсе не исчезли. Зачем думать о чем-то недосягаемом, когда рядом реальный Сынмин, который из холодной колючки превратился в ласковой комок, который отдаленно щенка напоминал. Перед тем, как расставить все точки над и, Хенджин поделился своими мыслями с папой. Альфа вывалил своему родителю просто все: то, что его тревожило и то, что заставляло себя чувствовать живым. Сынмин был тем, кто его спас. — Познакомь нас, — попросил отец, а Хенджин и не против, только перед этим было бы неплохо наконец-то признаться. И тогда начался новый этап их дружбы, правда Сынмин об этом еще не знал, ведь альфа не показывал свои намерения прямо. Это были его первые серьезные отношения и он хотел все сделать правильно. Перед тем, как начать свои действия, он попытался убедиться в том, что Сынмин испытывает к нему те же чувства, что тот не считает его просто другом и тоже хочет чего-то большего. Было трудно и немного не понятно, ведь в последние месяцы его друг крайне изменился. — Сынок, ты вроде не дурак, но очевидного не замечаешь, — сделал замечание папа, после того, как Хенджин восторженно поделился с ним тем, что Сынмин неловко топчась попросил у него несколько футболок (желательно не сильно поношенных и не постиранных). И тогда все действительно началось. Хенджин сильно заморочился, взял на себя ответственность за обеды омеги, самолично стоял у плиты несколько часов, чтобы приготовить что-то вкусное и полезное, а потом настоятельно пытался накормить. Его каждое утро начиналось с того, что он стоял возле дома Сынмина, чтобы встретить его и вместе отправиться на учебу, а день заканчивался тем, что он уставший заваливался на кровать, после того, как проводил омегу домой. — Ты хочешь? — Сынмин протягивает ему вилку с наколотым на нее бисквитом. — Только если чуть-чуть, — альфа наклоняется вперед, обхватывая ее губами, пока взгляд блуждает по залу, в поисках того самого. — Ты какой-то странный, все хорошо? — омега кажется немного обиженным, за что Хенджин сразу же испытывает вину. — Так точно, — шуточно отчитывается, двигаясь еще вперед, чтобы коснутся мягких губ Сынмина. Перед тем, как начать встречаться, они долго говорили, провели всю ночь с чашкой чая в руках. Разговоры были обо всем: будущем, настоящем, немного о прошлом и самое важное — об истинных. Никто из них не хотел разбитых сердец. Их первый поцелуй случился той же ночью. Он был отчаянный, с привкусом слез и надежды. Плакали оба, признаваться было тяжело, но тонуть в облегчении, было самым настоящим наслаждением. Быть уверенным в себе, в партнере и завтрашнем дне. Та самая стабильность, в которой нуждался Хенджин, в которой нуждался его альфа, готовый взять на себя ответственность. Хенджин не любит о чём-то жалеть, особенно тогда, когда это касалось его жизни. То что случилось, то случилось, назад уже не вернёшься и прошлое не изменишь. И не хотелось ему чего-то менять. Он по-настоящему счастлив и любим. — Может ещё какао? — Одна нога здесь, другая там, — Хенджин оставляет поцелуй на щеке мужа, перед тем как пойти за новым горячим напитком. Хёнджин вдыхает полной грудью воздух, когда в нос ударяет сладкий запах, от которого внутри все сжимается и голова начинает кружиться. Он надеется, что это поскорее закончится, ему не нравится. Это не то, что нужно. Его омега пахнет по-другому. Он пахнет яблоками и совсем немного карамелью, их ребёнок уже даёт о себе знать, хотя срок совсем небольшой. Когда они узнали о беременности, то это было совершенно не неожиданно. Они предполагали, что такой исход возможен, когда во время течки захотели попробовать без защиты, чисто ради интереса и того самого удовольствия, которое пропагандируют альфы. Удовольствие крышесносное, всю жизнь будут помнить. Сынмин своего истинного встретил спустя месяц отношений. Эта встреча была ненужной, ведь каждый нашёл себе того, кого не бросишь ради незнакомца. Разошлись мирно, без лишних слов и подробностей. Хенджин своего истинного не хочет даже в лицо видеть, не хочет давать ложную надежду, потому что он понимает, его ждут. Тот парень кажется растерянным, головой в разные стороны крутит, все вынюхать пытается, но это бессмысленно. Хенджин Сынмину правду расскажет, что своего тоже встретил, только это смысла не имеет. У него есть семья. У него есть муж и скоро будет ребенок. — Домой? — Хенджин застегивает пуховик на омеге, осторожно шарф завязывает вокруг шеи и капюшон на голову натягивает, Сынмин шапки не любит и всеми силами игнорирует. — Давай зайдём в парк, нам ещё уточек покормить надо, — Сынмин греет руки, держа в руках горячий стаканчик с какао. — Тебе холодно, — Хенджин пальцами слегка холодный нос сжимает и целует в самый кончик. — Мы недолго, — омега смотрит так, что отказать просто невозможно. Хенджин для вида ещё немного бурчит, а потом рукавицы на холодные руки Сынмина натягивает. Уточки это важно, тут спорить нельзя, если надо — значит, надо, тут без вопросов, главное вовремя уловить момент, чтобы омегу домой увести. — И поцелуйчик ещё надо. Тут уже без возражений, Хенджин первый тянется. И тут уже все равно совершенно на все и всех. На людей находящихся в кафе, на истинного, который где-то неподалёку. Эгоистично? Нет. Хенджин не давал ему надежду, он с ним лично не знаком. То, что они оказались в этом кафе сегодня, самое настоящее совпадение, которых в день просто миллиард. Их отношения с Сынмином выстроены кирпичик за кирпичиком, на них были потрачены месяцы, перетекающие в года. Хенджин допустит огромную ошибку, если позволит всему рухнуть, если бросит того, кого любит и того, кто принял его таким. Его истинный Сынмин и никто другой.