Случайности, пахнущие проблемами

Венти совершенно не против случайных связей. Особенно с ужасно горячими, высокими и статными мужчинами, влажно целующими его на заднем сидении чертовски дорогой машины. Боже, он как будто в красивом порно. И с этим никаких проблем. Опирается коленями, с которых пару минут назад съехали высоченные гольфы, на кожаные сидения, потираясь о выглаженную ткань чужих брюк. — Скажи, что у тебя нет жены, я не хочу быть в дерьмовом клише, — тянет, когда чужой язык проходится от подбородка к ключицам и на редкость длинные пальцы проскальзывают под пояс шорт. — У меня нет жены, — боже! Венти готов засыпать его сотней вопросов, лишь бы он продолжал говорить этим своим низким бархатистым голосом, вибрацией разливающимся где-то внутри. — Женатые люди не отдают такие деньги за выпивку нового знакомого в баре. В этом и дело. Венти считает себя недоступным, но сегодня он продался. В первую очередь, этим блестящим янтарём глазам и чертовски сексуальному голосу, во вторую — повелительной интонации, просящей даже не доставать свой кошелёк. Да, он за всё заплатил: за вино, за закуски, за три стопки, что Венти опрокинул для смелости. А потом, вроде как, предложил отправиться в другой бар, более элитный и закрытый. Ну, не срослось. Потому что Венти считает преступлением просто ходить по барам с таким мужчиной. — Надеюсь, ты часто моешь салон машины, — Венти съезжает коленями на пол, пытаясь удобнее разместиться между ног смотрящего на него сверху вниз мужчины. Он только что погладил Венти по голове? Ещё чуть-чуть и все фетиши и кинки Барбатоса полезут наружу. Хотя, этот мужчина выглядит как хуманизация всего этого. Ведёт языком прямо по ткани, ощущая шершавость и грубость материала, пока пальцы в его волосах сжимаются чуть сильнее, а сверху слышится сдавленный вздох. — Золотце, пожалуйста, не действуй мне на нервы, — Венти даже ток прошиб от такого обращения. Что он там говорил про сдерживание своих фетишей? Плевать, от этого мужчины буквально пахнет энергетикой «у тебя не было папы? Что же, можешь называть меня папочкой». Да, Венти определённо ненавидит подобные стереотипы. Так скучно и клишировано, его сейчас стошнит. Но… он намотал на два пальца косу Барбатоса? Ладно, окей, может и не стошнит вовсе. — Твоя медлительность очень раздражает. — А мы куда-то торопимся? — ответом на его вопрос служит лёгкая боль, когда волосы сжимают в кулак. — Ладно, я понял. Пальцы расстёгивают ремень, путаясь в ужасно красивой пряжке, игриво цепляют пуговицу, пока ладонь давит на пах, но под натиском руки на затылке всё же покорно ускоряются, справляясь с ширинкой. — Зубы, золотце, — у этого мужчины странная гиперфиксация на камнях. Ладно уж, пусть, Венти даже нравится. Ещё это напоминание, словно наставник сказал. Ещё чуть-чуть и Венти начнёт к нему на Вы обращаться. Рука исчезает с затылка, чертя линию по скуле до подбородка, чтобы чуть подцепить его, приподнял голову Венти. Мужчина пронзительно смотрит в глаза. Как будто разрешение дал. Даже немного злит! Это у Барбатоса сейчас член прямо перед лицом, кто тут должен согласиями раскидываться? Да, он бы высказал всё это, наверное, но сейчас чуть ухмыляется и коротко касается одной из венок кончиком языка. — Что я говорил про медлительность? Вот и попался. Венти не даёт мужчине закончить, резко проводя языком вдоль всей длинны и беря в рот едва ли не до середины. Вот и стоны. Венти просто бесит, что этот серьёзный богач помалкивал… захотелось его хотя бы чуть-чуть раскрепостить. Да уж, тут явно комплексы, сполна компенсируемые дорогими машинами, пиджаками и элитными барами. Венти ведёт ладонью по напряжённому прессу, забираясь под ткань рубашки, чертит круги на мягкой коже, упиваясь шумными вздохами, смешивающимися с хлюпающими звуками. Пошлость, но какая музыкальная. Не может отказать себе в удовольствие оторваться на пару секунд, подняв глаза на мужчину.

***

— Сяо, это просто восторг! Он сидел вот прямо вот… щас покажу! — Барбатос спрыгивает с подоконника, пересаживаясь на диван, чуть разводя ноги и откидываясь на спинку. Ладонь ложиться на глаза, и Венти закидывает голову назад, упираясь затылком в стену. — Вот! Только не я, а невероятно сексуальный и красивый мужчина с болтом, — задумывается на пару секунд, прикидывая что-то в голове, — ну почти с моё предплечье! — То есть ты сейчас рассказываешь несовершеннолетнему школьнику, которого пришёл готовить к вступительным, как вчера трахался с каким-то мужиком в его тачке, — Сяо тяжело вздыхает, складывая руки на своей гитаре. Дружить с Венти просто невыносимо. Точно надо было идти к нормальному учителю, а не зажимать карманные. — Подожди, с предплечье? Ты как сидишь-то вообще? — Как на подушках, — Венти улыбается, съезжая по дивану в практически лежачее положение. — Реально, он так охуенно трахается. Даже жалею, что не узнал ни имя, ни номер. Типа, мне отношения, конечно, не нужны, но я бы что-то такое повторил. Твоей девственной головушке не понять, но это было прям потрясно. — Где же девственная? — Сяо зло хмыкает, вызывая у Венти неподдельные интерес (он даже подскакивает, выпрямляясь). — Меня жёстко имеет сольфеджио, с которым ты мне пришёл помочь! Потому что если я завалю вступительные, то моё воздержание и отказ от радостей юности были напрасными. Так что, будь добр, посади свою задницу на стул рядом со мной и объясни, как писать эти сраные диктанты! — Боже, сколько агрессии, — Венти смеётся, но всё же садится рядом с Сяо, раскрывая учебник и пробегаясь глазами по страницам. В прихожей хлопает дверь. — А это кто? — А, папа сегодня пораньше вернулся, — отмахивается Сяо, надеясь, что друг сейчас не отвлечётся и не забросит вновь их занятие. — Алатус, у нас гости? — Сяо фыркает на своё первое полное имя, уже ожидая какой-то колкой шутки от Барбатоса. Но тот сидит молча, почему-то очень быстро хлопая глазами. Да, у Венти не идеальная память, зато вот слух отменный. И голоса он отличает прекрасно. Особенно те, что стонали прямо около его уха. Ручка двери медленно опускается. — Добрый вечер, меня зовут Чжунли, я… — такая долгая и гнетущая тишина, а мужчина всё смотрит на голубые косички и огромные бирюзовые глаза, несколько раз быстро моргая. Отводит взгляд, жмурится, смотрит вновь, словно пытается разубедить себя, что перед ним сейчас сидит тот самый парень, на чьей спине он вчера оставил багровый засос, — …отец Сяо.