Должник

Пирр хотел подойти к Серафиму, но тот отскочил в сторону: "Прости, ничего личного. Просто, я, я тогда не выплатил всего долга, точнее, если бы и отплатил, он бы меня всё равно не отпустил. И я сбежал от него. Я хотел раз и навсегда забыть о своём прошлом, а твой отец был лично знаком с ним, но обещал скрывать моё местонахождение. И теперь, если я хоть что-то сделаю не так, он найдёт меня и тогда... Чёрт, не хочу об этом даже думать! Я до сих пор помню, как он впервые дал мне деньги, зная, что я не смогу оплатить деньгами". Серафим. не подходя к Пирру ближе чем на пять метров сбивчиво и торопливо принялся что-то рассказывать. А перед глазами Пирра будто появлялись кадры фильма. Он будто видел, как Серафим неуверенно переступает порог роскошного кабинета, не решаясь поднять глаза, на того, кто сидел в кожаном кресле. Пирр представлял его как тёмную, почти чёрную, тень, нетерпеливо постукивающую длинными пальцами по столу. "Присаживайся". - слышится глухой голос. Серафим робко садиться на краешек стула. "Говори". - разрешает тень. Серафим нервно теребит в руках бумажку с печатью, его снова уволили с работой. "Ты же знаешь, что пришло время оплатить долги?" - тень упирается руками в стол. "Я знаю. - Серафим сгорбился и нервно вздохнул. - Но у меня нет денег". "Я знаю. - раздражённо отмахнулась тень. - Подожди, я хочу кое-что проверить. Не дергайся". Тень поднялась из-за стола и подошла к Серафиму. Серафим испуганно вцепился в края стула, костяшки его пальцев побелели. Будто по щелчку расстегнулись пуговицы на рубашке Серафима. Тень подошла вплотную и медленно провела пальцем по его телу сверху вниз. Серафим не дрогнул, от страха он забыл, что может двигаться. "Годиться. - довольно хмыкнула тень. - Серафим, птенчик мой, ты ведь уже не маленький мальчик. Ты же не хочешь вечно оставаться должником? Можешь заплатить своим телом". Серафим вздохнул и... кивнул "И ты поддашься? Так просто и без истерик?" - спросила тень. "А разве у меня есть выбор. - Серафим застегнул рубашку и попытался открыть дверь. Но дверь была заперта. "Что ж, ты сам дал согласие, птенчик". - сказала тень... Серафим закончил свой рассказ и посмотрел на Пирра: "Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, почему я не хочу перечить твоему отцу?" Пирр только молчал в ответ и смотрел на Серафима. Герольд скрестил руки на груди, смотря на сына, и что-то бубнил под нос, недовольно покачивал головой. Хищник подошёл к Серафиму, прижимая его к стене. "Что ты делаешь!?" – недовольно воскликнул Герольд. "Не твоего ума дела отец. – Пирр отмахнулся от слов отца и прижался к Серафиму, –Не бойся птенчик, я тебя в обиду никому не отдам, и пусть только посмеют тебя тронуть". "Но он же... Я же.. - забормотал Серафим. - Ты не понимаешь, с кем связался, он..." Широко распахнутыми глазами он смотрел на Пирра. Герольд набрал какой-то номер, поднёс телефон к уху, но Валентина, которая стояла рядом забрала у него телефон и сказала тихо и серьёзно: "Не надо, папа". Герольд ничего не сказал и куда-то ушёл. Отец Пирра всегда держал обещания. А Серафим, пусть и не по своей воле, нарушил. Герольд был неприятен тот, человек, к которому он сейчас собирался прийти, и он предпочёл бы не встречаться с ним лично, но обстоятельства вынуждали. Дверь открыл сумрачный дворецкий, похожий на худую крысу. Герольд быстро пошёл по знакомой лестнице, быстро, чтобы не потерять самообладание. Это место действовала на посетителей так, как того хотелось хозяину. Вот и дверь кабинета. Герольда здесь ждали. Очень милый и приятный на первый взгляд человек сидел, закинув ноги на стол и беззаботно улыбался. Светлые локоны и невероятной красоты белые перья были похожи на золотой венец. Это был он. Аристион. Пальцы Аристиона в белой перчатке нетерпеливо постукивали по столу. Холодные глаза прикрывали белёсые ресницы. Сладким, но немного резким голосом белый павлин спросил: "Сэр Герольд, есть ли вести от моей пташки? Вы говорили мне, что нашли Серафима. Мне стоит быть более терпеливым, но мне не терпится увидеть его". Герольду почему-то вдруг расхотелось выдавать несчастного серафима этому сладкоголосому негодяю. В конце концов, Серафим может исправиться и стать хорошим работником. Но всё было бесполезно. Ведь Аристион уже раскрыл свой хвост. Переливающиеся будто снег на солнце перья складывались в причудливый узор. Отец Пирра имел сильную волю, но сейчас он был бессилен. Герольд с удивлением услышал, как его собственный голос, почему-то ставший таким хриплых и незнакомым, сам собой произносит нужный адрес.