Должник

"А знаешь что, - вдруг крикнул Серафим. - Иди на три весёлых буквы, мистер павлин!" Серафим взмахнул крыльями, которые раньше не мог расправить из-за корсета и неудобного наряда, да и в помещении он бы далеко не улетел. А теперь он взлетел настолько высоко, насколько мог. Павлины летают не очень высоко, да и не угнаться Аристиону за сорокой... Но что это? Это был не стиль полёта, не красивый трюк, Серафим камнем начал падать вниз. Аристион, не торопясь, поймал его. "К твоему сведению, дорогой мой птенчик, домашним птицам подрезают крылья. чтобы они не улетели". - усмехнулся Аристион. Серафим попытался вырваться из его рук, но у него уже не оставалось сил. "Когда ты успел?" - тихо спросил Серафим. "Люди такие беззащитные, когда спят. - улыбка Аристиона стала ещё шире. - А ты последнее время то и дело пытаешься сбежать". Пирр скрипнув зубами в миг оказался рядом с Аристионом. "Он хотел этого, значит пусть получит по полной..." - с такими мыслями он вонзил когти ему в спину, и ,схватив за позвонок, слегка скрутил его. "Ты меня вывел, но раз ты такой садист то тебе понравится это обязательно". – прошипел он. Хищник скрутил ему руки и прижал к его спине, вдавливая их когтем. Откинув Серафима, он продолжил вжимать когти в ладони птицы. "Пирр, прекрати!" - закричал Серафим и, поднявшись, попытался оттащить Пирра. Он отчаянно пытался разжать его пальцы, но куда там. "Пирр, ты же не станешь убийцей! Ради меня, ради Валентины, ради твоего отца в конце концов, не делай этого!" - Серафим говорил сбивчиво, сквозь слёзы. Один из друзей Пирра тоже попытался оттащить его, но и это было бесполезно. Аристион закашлялся, безумными глазами посмотрел на Серафима: "Ну, и пташка. Ещё и заступается за меня. Забавно, кх, крайне забавно". "Ты уж определись! - процедил сквозь зубы Пирр, - Он или свобода? И свобода есть всегда! Только ты себя подавляешь! Никто не в праве держать кого то под своим контролем, а что касается таких как ты, ничтожеств высшего слоя аристократии, таких как ты ждёт виная смерть и только. - сказал Пирр, пронзив ладонь Аристиона когтем. Убрав от него руки, Пирр оттолкнул его в канаву рядом с дорогой, и потом перевёл взгляд на Серафима, - Решай сам". "Ты точно уверен, что хочешь знать моё решение?" - Серафим серьёзно и внимательно посмотрел ему в глаза. "Да". – уверенно ответил Пирр. Серафим глубоко вздохнул, снял с руки красную перчатки, вытер ею слёзы, поправил лохмотья, когда-то бывшее корсетом, подтянул сетчатые чулки, достал из волос вплетённые туда розы, снова вздохнул. Он что-то бросил на землю, это была та самая серебряная ложка, которую он когда-то стащил у Пирра. Аристион, тем временем, куда-то спрятался и с любопытством наблюдал за происходящим. Пирр почувствовал, что что-то не так. но никак не мог понять, что именно. Наконец, Серафим вздохнул в третий раз и начал говорить: "Знаешь, почему я тебе говорил тебе, что никогда не буду свободным? Дело вовсе не в этом павлине, дело в моём образе жизни. Я остался с Аристионом, потому что хотел освободить родителей, я ушёл от тебя, чтобы не навредить Валентине, в конце концов, я вернулся к тебе, что бы ты был счастлив. А задумывался ли ты хоть раз, счастлив я? Ты умеешь думать о себе, спасибо, что научил меня этому. Ты считаешь, что ты лучше Аристиона? Что ж, с моральной точки зрения да. Но, если ты хочешь знать моё мнение, вы очень даже похожи. Потому что, вам обоим, по сути, наплевать на мои чувства. А ещё, вы оба жестокие и не видите границ. Это нормально, это свойственно почти всем людям. И вы уверены, что можно всё исправить простым "извини"? Вспомни, когда я впервые пришёл к тебе и сдуру начал рассказывать тебе про своё прошлое, ты лишь посмеялся надо мной. Ты не воспринимал меня всерьёз, и я принял твою игру. Я спросил тебя, идёт ли мне платье. Я проверял тебя. Когда-то давно Аристион заставил меня одеться в платье, и отец, увидев меня в таком виде, накричал на меня. Он сказал, что это позор, хотя сам на тот момент уже сидел в тюрьме. Он научил меня гордости. А тебе было всё равно. Да, ты много сделал для меня хорошего и плохого, может быть, я даже немного привязался к тебе, но я понимаю, что если останусь сейчас, то действительно никогда не стану свободным. Я уже выполнил свой долг перед родителями, сполна отработал долг для Аристиона, а ты... Ты сам предложил мне решать самому. Я дикая глупая сорока, я Серафим, я принял решение. Прости, Пирр". Серафим развернулся и пошёл прочь, держа в руке сапоги на каблуках. Подрезанные крылья волочились по земле, но голова была гордо поднята. Серафим ни разу не обернулся, и даже Аристион не стал пытаться остановить его. Серафим перестал быть должником. Он стал свободным.