Ещё один сон о Чёрном человеке

       Этой ночью я снова его видел. Он снова приходил. Обычно, после этого я сразу просыпаюсь.        Мне удалось поспать около получаса. Когда я открыл глаза, мне казалось, что в темноте я всё ещё вижу его призрак. Он протянул мне руку и я понял: пора. Обычно всё происходит совсем по другому. Только он не изменился, он все так же мрачен и молчалив.        И вот мы снова идём. На сей раз по улице. Темной и сырой. Прохожие очень спешат и не видят нас. Мы проходим сквозь них. Я понимаю, что это просто видения.        «Ты трус и подлец, — говорит мне он. — Им всегда был и им всегда будешь».        Я отвечаю, что знаю об этом. Крепче сжимаю его руку. Мы свернули в переулок. Мне не страшно. Он — мой палач. Он — мой поводырь.        «Я должен отказаться от своих идолов» — голубое свечение его фонаря подрагивает от моего голоса. Мне не холодно, хотя холодный дождь и ветер нещадно хлестали редких прохожих.        «Они тянут тебя на дно. Те, кого ты способен видеть и чувствовать. Даже тех, чьих имён не знаешь» — он поворачивается ко мне и смотрит в глаза. Он редко так делает. И, увы, я до сих пор не могу разглядеть его лица. Сверху его закрывает тень от широкополой шляпы, а свет от фонаря врезается в высокий воротник.        В следующий миг мы оказались в мастерской слишком знакомого художника. Он скоро закончит свою картину. Его глаза блестят ярким огнём и грустью. Я понимаю, что его печалит. Я хочу сделать шаг, хочу его окликнуть, но он крепко меня держит и качает головой. Нельзя. И вот художник убирает в сторону кисть, любовно касается края холста и роняет слезу. Ему очень больно.        Ещё через мгновение мы оказались в лаборатории. Сердце моё сразу отяжелело. Учёный, чье лицо мне никогда не приходилось видеть, был легко узнан. Столы уставлены разными пробирками и препаратами, а на свободных местах и стульях высокими стопками лежали старинные книги. Он измучен. Под глазами синяки. Я знаю, что он ищет. Я знаю, что он это найдёт. Мне тоже больно. Стоит ли выводить из его истории мораль? Я тоже борюсь. Я тоже понимаю.        И вот мы стоим на берегу моря. Оно неспокойно. Оно шумит и воет. Тяжёлые тучи мрачным величием висели над самой головой и готовы вот-вот разрыдаться. Здесь нет героев. Никого нет кроме нас двоих. Но я знаю, кого мой спутник хочет показать. Мне тревожно и грустно.        «Я никогда не видел моря» — не знаю, зачем я это говорю. Ведь он это прекрасно знает. Хотя, это не так важно.        «Я знаю. — Он снисходительно кивает. — Ты знаешь, зачем я показал тебе их?»        «Потому что сейчас я близок к ним. Три символа приближения моего сумасшествия. Я их чувствую. Я их понимаю. Я страдаю. Но кто ещё?»        Он неоднозначно пожимает плечами. И мы молчим. Лика последнего он решил не показывать, но я чувствую его всей своей душой. Именно душой. Тело — лишь иллюзия измерения. Может, от этого мне спокойнее. Я не знаю. А может потому что я перестал бояться своего проводника. Увы.        «Я не хочу возвращаться» — мы снова в моей комнате. В окно заглядывает луна.        «Я всегда рядом с тобой» — Он всё ещё держит мою руку. Мне не страшно. Эти слова от него вызывают лишь смиренную тоску. — Я даю тебе месяц. — Месяц на что? — На то, чтобы стать лучше себя.       Я открыл глаза. В ушах назойливо гудело. Лишь ощущение его присутствие таяло в беспокойных лучах лунного света. Мне пора вставать.

Сон снова не принёс мне отдыха.