Ушёл

А он ушёл, и Лю Цингэ совсем не опечален, Ведь он умеет отпускать, ведь так? Он не сидит, не ждёт его часами, Не ожидает появленья у себя во снах. Ну и совсем не радуется, видя, Как чёрная макушка под луной, Прогуливается степенно и тихо, Гуляет редко в пустоте ночной. Ох он не ждёт, совсем не ожидает, Что, заприметив, подойдут к нему, Что посмеются: ласково, привычно. И то, что улыбнётся сам ему. И он не хочет отпускать – боится, До ужаса запутаться во тьме, Плутает в тишине – не спится, Надеясь встретится случайно в темноте. И он совсем не ждёт момента, Когда останутся они одни, Когда он сможет, не дыша, чуть медля, Коснутся розоватых губ, уйди(!!!) Ведь после расставаться очень больно, Мучительно, и если рассказать О чувствах, ноющих колюче, То будет хуже, это надо знать. Знать надо крепко, точно Если сдашься, и вывалишь пучину в глубине, То он уйдёт: конечно, без оглядки, Чтобы не мучать чувствами в себе. Ведь ему стыдно, грустно и тоскливо, Ведь Шэнь Цинцю невероятно одинок, И как бы сердце не крутилось и не било, Он не позволит чувствам дать росток. А Лю Цингэ ведь многого не просит, Лишь иногда немного рядом быть, Не забывать: ни запаха, ни имя, Быть нужным, быть поддержкой, просто быть. А Шэнь Цинцю нужны покой и бестревожность, Он сломанный: не слышно, но внутри, Он как прекрасный камень, только видно, Что весь потёрт и в трещинах, смотри! Лю Цингэ смотрит, видит, ему ясно, Но в глубине души ему плевать, Что сломанный – не важно, ведь любимый, И он готов буквально всё ему отдать! И душу, и честное имя, И всё за его имя потерять, И малодушно он до ужаса боится, Ему когда-нибудь что-либо недодать. Ведь кажется, что будто он уйдёт, Покинет, чуть что будет не по нраву, И этот склизкий страх земной Пробрался в серце вместе с сладкими речами. И если честно, он надеется и ждёт, Он ждёт, когда в глазах напротив, Исчезнут затаённые печаль и боль И перестанут видится неплаканные слёзы. Он ждёт тогда, когда он сможет тихо-тихо, Сцеловывать солёную слезу. Бегущую по белому нефриту, Богами кованному Шэнь Цинцю лицу. Вот только просто "ждать" – не выйдет, И как бы ни хотелось возразить, Ждать будет долго, горько и уныло, А "будет" может вовсе и не быть.