О любви

      Антон трахает Арса, разложив его на своём дубовом столе.       Арсений выгибает спину, упираясь затылком в твёрдый стол, а руками сжимает края стола. Антон держит его ноги, одну подхватив под коленкой и подняв повыше, а вторую просто отодвинув чуть в сторону и сжав коленку. Он смотрит на распаленного и стонущего Арсения, кайфующего от всего происходящего, и ему хочется оставить синяки, хочется оставить на нём много засосов и следов от укусов, хочется стереть с его лица это блаженное наслаждение, хочется, чтобы он не стонал так сладко, а хочется, чтобы он кричал — громко, надрывно, до хрипоты.       Он вдалбливается в податливое тело, что так прекрасно принимает его, и не может понять, где у этого гребаного Арсения границы. Антону так сильно хочется найти ту грань дозволенного и сломать её, сломать Арсения. Эта вседозволенность бесит его.       Он ускоряется, проезжая каждый раз по простате, и Арс, закусивший губу от удовольствия, со взмокшим лбом и розовыми щеками, кажется Антону самым красивым, что он видел в этой жизни. Он поспешно отгоняет от себя эти неправильные мысли и только собирается подхватить под коленку вторую его ногу и сложить его пополам, чтобы хорошенько оттрахать, как звонит телефон.       Арс от неожиданности вздрагивает и поднимается на локтях, чтобы взглянуть на замершего Антона. Антон же, бросив на него только мимолетный взгляд, отпускает его ноги и отходит. Арс жалобно стонет, и Антон пытается скрыть самодовольную ухмылку. Антон садится в свое кресло и, сняв трубку, но ещё не начав разговор, взглядом указывает на место перед собой. Арсений всё понимает и, быстро соскочив со стола, садится на колени между его ног. Ему не нужно особое приглашение, поэтому он незамедлительно тянется губами к члену Антона.       — Шастун, — коротко бросает Антон, приложив трубку к уху, а свободной рукой зарываясь в волосы Арса, который на это действие лишь одобрительно мычит.       По телефону Антону сообщают о том, что сделка сорвалась, и теперь Антон несёт немалые убытки, и Антон злится. Он крепко сжимает волосы Арса на затылке, а тот даже вида не подаёт, что ему больно, лишь дерзко смотрит ему в глаза и демонстративно берет член за щёку. Антон ругается на человека по ту сторону трубки, ни разу не оторвав взгляда от Арсения. А Арсений и рад, что его маленькое импровизированное шоу не остаётся без внимания. Он ведь всё-таки старается.       Антон заканчивает разговор, грозно сказав:       — Если ты не приедешь сам через полчаса, то я найду тебя и задушу собственными руками, понял?       А затем обращает всё своё внимание на Арсения. Он резко дёргает Арса за волосы назад, и член выскальзывает из его рта со звонким хлюпом. Он замирает с откинутой головой и влажными открытыми губами.       — Какой же ты… — зло шипит Антон, собираясь отругать его за то, что он очень мешал ему говорить по телефону своими выкрутасами.       — Да, — выдыхает Арс, готовый согласиться со всем, что Антон собирался сказать.       Антон удивлённо вскидывает брови, но лишь на пару мгновений, а затем наклоняется и впивается в манящие губы Арса своими. Он целует жадно, вылизывает его рот, придерживая за подбородок, и у Арса бегут мурашки по спине от этого властного поцелуя. Он протягивает руки вверх и обнимает Антона за плечи, пытаясь прижаться ближе. А Антон ведь не железный тоже. Арсений так тянется к нему, так доверчиво льнет, будто Антон — его единственное спасение в этой жизни, и Антон не может ему отказать.       Он разрывает поцелуй и шепчет ему в губы:       — Иди ко мне, мой хороший.       И Арсений в две секунды оказывается сидящим на коленях Антона. Он без церемоний приподнимается над Антоном и, направив его член в себя, опускается обратно. Антон придерживает его за бёдра, а когда Арс начинает размеренно двигаться, обнимает и прижимает к себе. Арсений тянется за очередным поцелуем, и Антон даёт его.       Арс стонет в поцелуй, и Антон ловит губами каждый его рваный вздох, и это хорошо, так чертовски хорошо. Антон думает о том, что, может, ему и не надо ломать Арсения, как всех других. Не тогда, когда Арс жмётся к нему, доверяя всего себя, будто говоря: «делай со мной всё, что хочешь, я разрешаю». Антон не настолько испорчен, чтобы грубостью отвечать на нежность и ласку этого прекрасного цветка. Арсений становится таким нуждающимся в нём, что Антон понимает, что ни за что бы не смог уже сжать его бёдра до синяков, не смог бы предать его доверие.       Он говорит себе, что найдёт границы Арсения потом, в следующий раз, и прекрасно знает, что повторяет это уже так долго, так долго, прекрасно знает, что это становится просто гнилым отмазом. Доверие Арсения, его покладистость и нежность совершенно обезоруживают Антона, и он ничего не может с собой поделать в такие моменты. И Арсений ведь, этот хитрый лис, наверняка понял это ещё раньше самого Антона, а теперь бессовестно пользуется этим в своё удовольствие, манипулируя Антоном, как ему хочется. И Антону кажется, что ещё не всё хорошее и доброе погибло в нём, раз он каждый раз ведётся на уловки Арсения.       Возможно, он даже поймёт когда-то, что дело не в податливости, а в самом Арсении. А ещё, возможно, он поймёт когда-то, что единственная слабость Арсения — это сам Антон.       Когда-то наверняка поймёт.