Desert dreams

      Лязганье мечей, крики людей, полыхающие дома — всё стоит перед глазами, словно дурной сон. Но это реальность, особенно звук летящей из-под сапогов отца гальки, пока тот спускается к воде. В одной руке мужчина крепко сжимает меч, другая занята сыном; он цепко держится за ткань рубахи, глядя на противостояние его будущего народа между собой. Дворцовый переворот шёл полным ходом, все хотели видеть королём явно не этого, теперь с этого дня, беглеца. Время текло словно в замедленной съёмке, мальчишка размыто видел испуганное лицо матери, бегущей рядом с мужем. Пепел улетал в небо от порывов ветра, дым кружил столбом и выделял обжигающее пламя. Клубки пара летели вместе с ними, растворяясь на полпути. Аромат гари забивался в нос, не давая нормально вздохнуть.       — Серёжа, дай мне сына, я справлюсь!       — Нет, беги скорее и отвязывай лодку! — Мужчина на мгновение остановился, глядя на жену. Та бегала по его лицу непонимающим взглядом, который наверняка отпечатается в памяти настолько глубоко, что это будет снится снова и снова. — Ну, что встала?! Быстро!       Королева покорно опустила взгляд вниз, затем, засеменила по деревянной лестнице вниз к лодке. Пахло морем и водорослями, от них хотелось вернуться наизнанку и снова вернуть всё вывалившееся обратно. Пара зелёных глаза смотрела через плечо отца, как красивая, некогда изящная мама, превратилась в нечто. Нечто, что стремится убежать от невиданной твари, которой его запугала девочка из другого семейства. Шебутясь, русой наконец удалось отвязать верёвку, она повернулась к сыну лицом. Хотела бы крикнуть, что всё готово, но…       Издалека мальчик услышал ржание коня, после, чёрное копьё насквозь прошло через женщину. Острие вонзилось в деревянный парапет, а черенок ещё некоторое время покачивался. Издав последний вздох, королева упала в воду, брызги которой донеслись через какофонию звуков дворцового переворота до ушей короля.       — Наталья! — Крик был преисполнен горя и отчаяния, ведь у него и сына забрали самое дорогое, что было в жизни. Шатен повернулся к тому месту, где стояла его любимая, но никого не увидел. Зато мальчик, что так и остался на руке отца, видел зрелище куда похлеще. На чёрном коне восседал огромных размеров всадник, его плащ из шкуры какого-то зверя полыхал в огне. На голове был шлем, через отверстия которого не было видно даже глаз. Лишь пару оранжевых точек, не больше и не меньше.       Король развернулся обратно, чтобы посмотреть на виновника смерти его жены. Мужчина чуть не оцепенел от ужаса, но взял себя в руки. Он должен хотя спасти жизнь их сына, ибо это всё, что у него осталось. Всадник начал слезать с коня, шаги в железных сапогах и зловонное дыхание донеслись до мальчика. Его резко опустили вниз, а во взгляде голубых глаз отца читалось: «Беги и не оглядывайся!». Мотнув головой, ребёнок застыл в страхе, но его толкнули в сторону лодки. Пришло послушать старшего, на заплетающихся ногах добраться до лодки. Сев в неё, принц лишь немного выглядывал, смотря на происходящее.       Мужчина взял меч двумя руками, отчего Экскалибур засветился ровным голубым светом. Всадник в чёрном приближался быстро, держа в руках косу с двумя лезвиями на концах черенка. Первый удар должен был рассечь ногу короля, но тот ловко парировал удар блоком меча. Нанося ответный, почти попал на по руке всадника, но вышла небольшая заминка. Воспользовавшись этим, существо ловко выбило меч из рук, заставив отлететь его чуть ли не к воде. Только одного не заметил всадник — в лодке сидел мальчик, что уставился на меч. Острие оружия лежало прямо к нему, тут оставалось сделать выбор: подать меч отцу и быть замеченным, или, оставить всё как есть, но рано или поздно быть обнаруженным.       Взяв острие в маленькие ручки, мальчик протянул Экскалибур мужчине. Как только тот повернулся, выхватил оружие, благодарно глядя на сына. Лезвие порезало ладони, оставляя после себя красные царапины, медленно начинающие кровоточить. Оттолкнув острием лодку, король вновь повернулся к всаднику и…

***

      — Твою ж! — мужчина резко сел на кровать, держась за рубаху в районе груди. Тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты, но за окном уже было ближе к полудню. Мотнув головой, рэкетир прикрыл глаза. Двадцать пять лет ему снится этот кошмар, он никак не может его забыть. Каждую ночь одно и тоже, всё идёт по кругу, который никогда не прерывается. Даже ход событий в нём нельзя изменить, лишь наблюдать и быть свидетелем страшных убийств. Устало промычав что-то сквозь зубы, он наконец откинул край одеяла в сторону.       — Эй, Дима! Там какой-то мужик странный к нам просится. — Оказывается, дверь в комнату была не закрыта и на её пороге стоял татарин. Его карие глаза смотрели на обеспокоенное лицо друга, пока тот пытался хотя бы собрать остатки сил в кулак. — С тобой всё в порядке?       — Да, вполне. Так, ты говоришь, мужик какой-то? — Переспросил Дима, пригладив растрепавшиеся пшенично-русые волосы назад. Брюнет лишь кивнул в ответ, но всё же, его не покидала мысль о состоянии старшего. Вот говорит, что всё нормально, а сам уже третью неделю выглядит как бледная поганка. Махнув рукой, татарин вышел из комнаты, оставив друга наедине со своими мыслями.       Решив оставить раздумья на потом, зеленоглазый снял с себя рубаху. Солнечные лучи проходили через щель ставней, оставляя после себя на полу тонкую жёлтую линию. Отыскав свежую рубаху, мужчина быстренько нацепил её на себя, проверив лишь наличие на брюках каких либо дыр. Их не оказалось, можно было идти. Подойдя к двери, он подхватил сапоги, чтобы одеть по дороге вниз. Там уже слышались знакомые голоса и лязганье мечей, ух, явно пришли с Чёрной гвардии.       — Мужики, мужики! Обождите, не спешите вы так! Сейчас он подойдёт и вы всё спросите у него! — Гоги, как видел Дима, размахивал перед небольшим отрядом руками. Закатив глаза, русый ускорил шаг, попутно натянув сапоги на ноги. Один из солдат пристально глядел на брюнета, недоверчиво щуря глаза.       — Добро пожаловать, ребята! Что-то хотели? — Приветливо произнёс зеленоглазый, остановившись у одного из опорных столбов. Оперевшись плечом об него, мужчина продолжил. — У нас есть выпивка, девушки и музыка. Чего желаете?       — К вам в бордель не забегал кто-нибудь подозрительный? — Отозвался из-под шлема один из солдат, подходя к русому. Он был выше примерно на полголовы, если не больше, руки сложены на груди. Доспехи выполненные в тёмной цветовой гамме хорошо сидели на пожаром теле, об бедро при ходьбе стукался меч в колчане.       — Нет, шериф, никто не забегал. — Дима лукаво улыбнулся старшему, затем, добавил шёпотом. Приблизившись к уху служащего, он произнёс. — Если ты о том мужике, у которого бок прострелен… Он тут, в самом дальнем углу.       Мужчина в шлеме кивнул в знак благодарности, жестом указав солдатам на дальний угол. Из-под шлема не особо было видно глаза, но русый точно знал — шериф искренне благодарен ему за помощь. Но за этим напыщенным спокойствием всегда таится то, чего нельзя разглядеть с первого взгляда. За спиной послышалась возня и ругань задержанного, который кидал проклятья в сторону мужчин.       — Ну ничего, ничего! Я тебе ещё припомню, Дмитрий! — Выплюнул сквозь зубы Казанова, он же Эмилиэн. Да уж, не думал головой, когда искал убежище среди такой толпы. Теперь же, будет знать об этом. Отряд увёл задержанного на улице, в борделе снова стало спокойно и как обычно разлились звуки лютни и флейты.       — В дальнюю комнату, живо! — Грубо произнёс шериф, подхватив русого за предплечье. Шаги у старшего были спешными, словно он не хотел, чтобы кто-то посторонний услышал их разговор. За ними потянулся Гоги, но зеленоглазый жестом показал, мол, не стоит сейчас следовать за нами. Расценив это как дружеское предательство, которое скоро забудется, татарин лишь фыркнул на такое, что его густые усы немного взметнулись вверх.       Дверь в комнату звучно захлопнулась, а сам шериф сел на край стола. Сняв с головы шлем, он позволил Диме наконец разглядеть лицо. Тёмно-кофейные волосы слегка растрепались в стороны, крупными кудрями ложась на лицо. Янтарные глаза буквально прожигали русого взглядом, руки в доспеховых перчатках сцепились в крепкий замок. Зеленоглазый сел на стул, прямо напротив сгорбившегося служащего Чёрной гвардии.       — Ничего не хочешь мне рассказывать? — В голосе шерифа слышались стальные нотки, но на вид он был спокоен. Обманчивое чувство, это Дима уж точно знал. В следующий миг что-нибудь да выкинет, как подобие с трюком воровства денег. Закинув ногу ни ногу и сложив руки на груди, мужчина тихонько усмехнулся.       — Антон, у меня от тебя нет секретов. Ты это прекрасно знаешь, поскольку мы видимся с тобой чуть ли не каждый день. Чего же ты от меня хочешь?       — Я слышал, что сегодня в порту на тебя и твоих друзей жаловались викинги. Ты только представь: одному из них бороду отрезали, другому ногу прострелили. И они утверждают, что это был ты.       — Пф, мало ли, чего они там надумали. Может, морской воздух не так для них полезен? — Брюнет сощурил глаза, сложив руки на груди. Выпрямившись, он оглядел собеседника с ног до головы, отмечая несколько усталый вид. Сапоги не до конца зашнурованы, рубаха в некоторых местах торчит из штанов, под глазами сиреневые мешки.       — Сколько не спал? — Уже более мягко спросил Антон, обхватывая лицо русого ладонями. Они были холодными от перчаток, поэтому, пришлось ненадолго оторваться от этого занятия. Сняв их, мужчина вновь положил ладони на щеки младшего, аккуратно проводя большими пальцами по сиреневым контурам. Диме пришлось придвинуться ближе, чтобы старший не так сильно наклонялся к нему. Тёмные кудри закрывали тёплый, заботливый взгляд янтарных глаз, но только не от русого.       — Недели три, если не больше. — Спокойно отозвался мужчина, потихоньку засыпая от монотонного поглаживания пальцами. Веки становились тяжелее, мозг отказывался работать, но это действие продолжалось недолго. Шериф положил руки на плечи зеленоглазого, смотря тому в глаза. В них читалось лёгкое раздражение вперемешку с заботой и беспокойством за состояние младшего.

***

      Дима не особо понял, в какой момент он оказался лежащим в обнимку с шерифом. Доспехи были холодные, он чувствовал это даже через ткань своей повседневной одежды. Щека прижалась к металлической пластине на плече, остальная часть защиты была снята. Как оказалось, под всем этим были чёрная рубаха и такие штаны, перевязаны на талии тугой шнуровкой. Зеленоглазый спал спокойно, по-хозяйски закинув ногу на бёдра старшего. Тот даже ухом не повёл, наблюдая за спящим на его плече чудом. В свою очередь, младший ещё и обвил талию брюнета рукой, лицо уткнулось куда-то в шею.       Антон всегда был благосклонен к другу, особенно в такие моменты, когда требовалось уговорить русого хоть немного поспать. В этот раз, получилось очень легко, Дима не сопротивлялся действиям шерифа. В общем и в целом, сейчас между ними была лишь тишина и звуки из щеколды ставней. Улица кипела жизнью, время уже приблизились к двум часам дня. Слышались громкие голоса продавцов, зазывающих покупателей в свои лавки; музыка прекрасных дам, что сидели в тени тканевых навесов; отрядов Чёрной гвардии, изучающих каждый закоулок города. Рука янтароглазого перебирала русые волосы, вторая же поглаживала руку младшего, проводя то вверх, то вниз.       Из горла Димы донеслись хрипящие звуки, более похожие на тихие стоны. Лицо со спокойного выражения приняло нахмуренное. Прислушавшись, шериф уловил пару несвязных слов: «Нет… уходи, мам… Уходи…». Антон аккуратно привстал на локти, оставляя зеленоглазого лежать на диване. На лбу проступила испарина, сам же мужчина попытался свернуться в калачик. Говорят, что эта поза несёт чувство безопасности, словно защищает от невидимой опасности. Но в этом случае, это казалось жестом, молящим о помощи. Янтароглазый потряс рэкетира за плечо, получив на это лишь невнятное мычание.       — Дима, Дима. Давай же, хитрец, проснись. — Будто молитву читал, говорил шериф. Хриплые стоны всё больше и больше доносились из горла мужчины, с уголков глаз покатились прозрачные капли слёз. Плюнув на адекватность, янтароглазый буквально спихнул рэкетира на пол. Тот с грохотом свалился на деревянные половицы, ругаясь похлеще сапожника.       — Ай, чего так больно?! — Прорычал Дима, с его голосом это оказалось довольно легко. Пару солёных капель упали на рукав рубахи, от чего мужчина несколько застыл. То есть, его сейчас фактически спасли от нового приступа тихой истерики? Осознание пришло довольно быстро, поэтому, зеленоглазый даже замолчал, решив далее не растрачиваться на ругань. Вместо этого, он прижал колени к себе и со стороны казалось, будто он был похож на кота.       — Всё нормально, мне нужно было разбудить тебя. — Шериф сел рядом, аккуратно дотронувшись до плеча младшего. Холодные пальцы бодрили, несли с собой какое-то чувство заботы и успокоения. Ему уже двадцать восемь, а привыкнуть к столь обычным действиям Дима всё никак не мог. Не давалось. Пальцы с плеча переместились на щеку, нежно поглаживая острую скулу. Янтарные глаза смотрели заботливо и по-доброму, на лице покоилась полуулыбка.       — Господи… опять. — Проныл зеленоглазый, сгребая старшего в свои объятия. Ему было просто необходимо чувствовать тепло, особенно сейчас. Антон вовсе не сопротивлялся, наоборот, обнял в ответ. Уткнувшись лицом в плечо старшего, русый прикрыл глаза. Тяжело было каждый раз чувствовать сжимающую боль в сердце, чаще всего стучащее в висках.       — Успокойся, я рядом. — Брюнет погладил Диму по волосам, нашептывая успокаивающие слова на ухо. Горячее дыхание в купе с холодными пальцами создавали странное, но такое родное и тёплое, ощущение защиты. Расслабившись, зеленоглазый стал дышать чуть спокойнее и сердце уже не так громко клокотало в горле. — Вот так, молодец.       — Глупо это, Антон…       — Что именно?       — Всё это — глупо. Я сам не знаю, что осталось от меня прошлого? Люди на улицах скандируют, что скоро должен вернуться истинный король. И все говорят, что это именно я. — Шериф несколько отстранился от друга, заглядывая тому в глаза. Именно он знал, что кроется на душе рэкетира. Знал, что тот просто использовал совершенно разные маски на людях, а настоящую одевал только перед друзьями и ним. Слабо улыбнувшись, мужчина прижался лбом ко лбу зеленоглазого.       — Вообще-то, народ прав. — Дима непонимающе глянул в янтарные глаза. — Я недавно слышал, что от стен Башни отошла вода. Там есть камень с мечом, который никто не может вытащить. Правда, я не уверен, что Чёрный легион проверил всех молодых мужчин.       — Ой, только не говори, что ты меня туда поведёшь!       — Поведу, даже не сомневайся в этом. — Мягко произнёс брюнет, но в зелёных глазах читалась злость. Клацнув зубами, Дима отстранился от старшего, сложив руки на груди. Сиреневые мешки под глазами вместе с нахмуренными бровями воспринимались как жест раздражения, что не предвещало ничего хорошего. Антон вновь улыбнулся, встав с пола. Отряхнув штаны, мужчина кинул мимолетный взгляд на младшего. — Тем более, думаю, что ты сможешь развеять все слухи о смерти наследника короля.       — Я туда не пойду, даже не пытайся. Нет! Не смотри на меня так! — Русый сощурил глаза, отведя взгляд в сторону. На его подбородок легла всё также прохладная ладонь, обхватив его тонкими пальцами. Заставив зеленоглазого повернуть голову к себе, шериф мягко улыбнулся. Он вновь сидел перед младшим на корточках, кудри падали на лицо, а блики в янтарных глазах напротив казались ярче солнца за ставнями окна. На какой-то миг Дима немного застыл, обводя взглядом лицо старшего. Воспользовавшись заминкой, брюнет неожиданно для рэкетира чмокнул того в переносицу, тут же вставая с пола.       — Ты, ты… хитрозадый служащий! Шериф чёртов! Ты! — Не успел мужчина договорить, как его подхватили на руки. Вся злость, клокочущая в горле младшего, ушла куда-то далеко, оставляя место некому теплу, от которого рэкетир был готов расплавиться. Антон улыбнулся, глядя в злые зелёные глаза. — И, чего такой довольный?!       — Так, могу ли я хотя бы попробовать?       — Попробовать что?! — Прорычал Дима, играя из себя дурачка. Он прекрасно знал, что этот мужчина обязательно настоит на своём и сделает то, что сказал.       — Отвести тебя к камню и достать Экскалибур? — Русый нахмурился и сложив руки на груди, как бы раздумывая над предложением старшего. Тот недоуменно посмотрел на него, как бы ожидая ответа. Подняв взгляд на брюнета, мужчина потянулся к губам шерифа. Накрыв их своими, слегка шершавыми, целовал не спеша и нежно.       — Можешь считать, что я согласен. — Как с теплотой произнёс зеленоглазый, получив в ответ тихий смешок. Ух, гад такой, добился своего.

***

      Около каменной Башни толпилось много народу, в основном это были молодые парни, мужчины и старики. Солдаты Чёрного легиона стояли по бокам огромной очереди, держа наготове арбалеты, мечи и луки со стрелами. Тетива была натянута достаточно туго, чтобы совершить быстрый выстрел. Отошедшая вода оказалась на мели, изредка мелкими волнами полезла к камням и гладкой гальке, своим шумом растворяясь в гомоне толпы. Пахло водорослями и солью, которая обычно была далеко отсюда. Во всеобщем внимании был камень необычной формы, что больше напоминал вставшего на одно колено человека. Из «спины» камня торчал меч, что так взволновал народ в последнее время.       — Давай, иди, я должен с начальством поговорить. — Антон напутственно похлопал русого по плечу, уходя куда-то в массы мужчин. Зелёные глаза в считанные мгновения потеряли брюнета из виду, отчего стало немного не по себе. Солнце над головой пекло только так, словно пытались поскорее сжечь всех и вся. В общем и в целом — Дима остался один на один со своими страхами.       — Эй, ты! — Крикнул довольно молодой голос, явно обратившийся к рэкетиру. Повернув голову, мужчина заметил парня в доспехах Чёрного легиона. Тот махнул ему рукой, как приглашая подойти. — Да, ты! Сюда иди!       Послушавшись, русый зашагал в сторону этого странного парня. Что-то ему тут явно не нравилось, словно был в этом какой-то подвох, словно Антон не зря сюда его привёл. Чувствовал, что его тут не должно было быть. Но он здесь, ему предстояло показать себя.       — Что от меня требуется? — Спокойно спросил Дима, смотря то на парня, то на меч. Он поблескивал своей рукоятью, как призывая достать его из камня. На лезвии были вырезаны узоры, что тоже блестели серебряными бликами. В какой-то степени это выглядело максимально странно, но с другой стороны — красиво и могущественно.       — Берёшь, обхватываешь рукоять двумя руками и достаёшь меч. Не достал, вперёд и с песней на баржу. Или же, катись отсюда туда, откуда пришёл. — Неторопливо разъяснил парень, возвращаясь к разговору с, как успел заметить русый, Антоном. Вновь переведя взгляд на меч, помялся на месте в нерешительности. Хотя, чего ему терять? Правильно, вовсе нечего, разве что…       Плюнув на свои страхи, мужчина попытался схватить рукоять одной рукой. Кожу словно обожгло горячим металлом, отчего зеленоглазый громко шикнул и отдернул руку. Но никакого ожога не было, лишь ощущение горячего тепла. В ушах стоял звон, через который Дима услышал: «Я же сказал, двумя руками!». Мотнув головой, он вновь попытался взять рукоять. Получилось с трудом, но вытаскивать ещё труднее.       Как только рэкетир стал доставать оружие из камня, всё вокруг будто замедлило ход. От Экскалибура по сторонам расходились голубоватые волны, а за ними шла дрожь, словно под землёй бурлила потусторонняя жизнь. С каждым разом, как только Дима тянул меч вверх, волны и тряска усиливались. В конце концов, он смог его вытянуть, только…       В глазах сильно поплыло, Экскалибур вывалился из рук. Мужчина понимал, что теряет сознание и это его вовсе не радовало. Последнее, что он слышал перед тем как потерять сознание: звон лезвия об гальку, множество шагов солдат легиона и голос, родной голос:       — Пока не очнулся, в темницу его. А дальше, посмотрим, что будет.

***

      — Дима, Дима!       — Блять, ты чего так пугаешь?! — Парень подскочил на диване, чуть не ударившись лбом об висящую над головой полку с книгами. Магистр держал в одной руке чашку с кофе, а другую положил на плечо русого.       — Ты что-то говорил во сне. Я решил тебя разбудить. — Брюнет сел рядом, поставив чашку на журнальный столик. Устало вздохнув, русый прикрыл глаза и прижался щекой к плечу старшего.       — Опять дурной сон приснился. Не бери в голову. — В своих волосах студент почувствовал тёплую руку, которой он поддался, чуть ли не урча. Антон лишь покачал головой, перебирая русые волосы и пропуская их через пальцы.       Они называли этот феномен «Пустыней снов». Побрацкий каждый раз попадал туда, как только наступала стадия глубокого сна. Там могло кидать из крайности в крайность, но начало всегда было одинаковым — всё начинается с кошмара…