В синем море

      Этот мир тебя не ждет. Этот мир тебя ебет.       Сашка сдавленно материлась, прыгая на одной ноге, так как имела неудачу, не успев толком проснуться, зазвездить мизинцем левой ноги об ножку кухонного табурета, вокруг которого устроила дикие танцы, сопровождаемые разными нечленораздельными звуками, в попытке унять боль.       Вовремя остановив себя от озлобленного и уже целенаправленного повторного пинания табурета, Сашка таки подвинула его поближе и, зашипев от холодной поверхности, скривив недовольную моську, использовала по назначению. Села.       После чего, еще раз сморщившись, осмотрела больную часть тела. Заживет.       День не задался сразу.       Противно знобило, першило горло — все признаки наступающей простуды, которую она все-таки успела где-то цепануть, намекали на то, что стоило прижать свои булки к месту и никуда не дергаться. Но работа не ждет, деньги не заработаны, дети не накормлены, дрова не куплены, а потому…       Взгляд наткнулся на забытый мятый вязаный свитер неказистой расцветки в полосочку. От него пахло сигаретами, он был растянутым, но приятным на ощупь. Хозяина сей вещи поблизости не наблюдалось, поэтому Сашка, ведомая ленью и холодом, стащила со спинки стула забытую вещь и, натянув на себя, съежилась на несчастном табурете, потирая в попытке согреть озябшие пальцы, пряча их в длинные рукава.       Стало теплее. Надо бы озаботиться прогревом помещения, а то еще и мелочь нахватает соплей и совсем все плохо будет.       Взгляд зацепился за обрывок какой-то бумаги, колыхающейся на холодильнике, с торопливо написанными строчками. Нехорошее предчувствие зудело где-то в районе затылка.       «Уплыл в рейс. Буду через неделю».       — Росинант, блядь, да ты там всех потопишь! — в отчаянии ругнулась Сашка под нос.       В носу засвербело.       Оглушительно чихнув, уверенно распространяя вокруг себя бациллы, она почувствовала, как и так тяжелая голова разболелась пуще прежнего, и, прижавшись лицом к прохладной столешнице, вздохнула.       Придурок.       Сашке в жизни определенно не везло.

***

      Проблема малой жилплощади, денег и, кажется, мужской гордости стояла остро. Вокруг Росинанта удивительным образом происходил хаос, и единственное, что у него выходило отменно, это руководить двумя блондинистыми демонятами и объяснять им домашку.       Нянька — высший класс. Учитель из него был великолепный. Но и то только тогда, когда он сидит на жопе ровно и не стремится что-то приготовить, помыть, постирать и так далее.       Удивительная способность к разрушению.       Как позже выяснилось, у него какие-то отклонения, а точнее нарушения в нервной системе, из-за чего, кстати, часть проблем как раз и была.       — Неудачно упал. Повредил что-то в шее и голове, — после обработки очередной травмы от неудачного поджога отмахнулся он как-то. — И что-то с психосоматикой. Не разбирался.       То, что там что-то с головой, и так ясно, тут у всех семейный сдвиг, но при тщательном наблюдении слова Росинанта можно было принять за правду. В некоторые моменты, когда он был сосредоточен на чем-то важном принципиально для себя, его ловкости и бесшумности мог позавидовать любой представитель кошачьих, но стоило ему вернуться из этого состояния в реальный мир, как все летело к чертям.       За неуклюжестью и нелепостью, вошедшей в привычку, в сам образ, действительно скрывались определенные проблемы. Что было игрой, а что правдой — отличить невозможно, а роль недоразумения въелась ему под самую кожу, врастая в кости. Правда, постепенно возрастающий уровень доверия в «семье» заставлял его забываться, и чем больше он ощущал себя в безопасности, тем проще было жить. Меньше ситуаций в стиле «апокалипсис сегодня».       Два состояния. Либо полный расслабон, либо режим убийцы. Золотая середина? Не, не слышали.       По этому парню плакал нервно-психологический диспансер…       Благо после лечебной физкультуры, которую прописал Сашке в свое время ортопед-травматолог после неудачных соревнований, ему стало легче. Упражнения просты, но жить с ними гораздо комфортней, чем без них, так как те были заточены на всякого рода остеохондрозы и невралгии.       На осторожный вопрос о том, что он, по сути, к службе-то не годен, получила лишь показательно небрежное пожатие плеч.       Ее предположения были смутными, но… быть может, «неудачное падение» — давняя травма из детства? И симптомы проявились гораздо позже, возможно, уже в процессе обучения обнаружили сюрприз, когда после очередной тренировки у пацана организм решил вывалить все свои проблемы.       У неё так и было, так что вариант рабочий, но лезть в душу и в прошлое к Роси не столько неправильно и навязчиво, сколько опасно. А Сашке хотелось спать спокойно. Денег же на хорошего врача просто не было, а если бы и были, то найти такое золотце в данный момент — просто невозможно.       На первое время средства у Росинанта были. Но после встал вопрос с работой, а с его особенностями… было сложно. Сначала он устроился грузчиком в порту. Платили гроши, вкалывал много, шея посылала приветы головными болями во все тело, из-за чего конечности разлетались в разные стороны и травмоопасность в порту выросла на десяток процентов по статистике. А потом Роси зарекомендовал себя неплохим навигатором или штурманом, если правильней говорить, и ему поступило предложение вступить на службу на торговый корабль. Штурман — это не ящики таскать, хотя если он в двадцать два года разваливается, то ему с его проблемами морское дело тоже под запретом.       Кто бы Сашку с ее умными советами слушал! Как же. Она же жизни не знает и не понимает, каково это — ходить с негнущейся спиной и передающей приветы из детства травмой позвоночника. А уж остеохондроз как поет порой болючие серенады… м-м-м, сказка!       Сашка была против. Вот просто решительно против, так как чуяла — будет пиздец. И Росинант вроде бы согласился с ней.       Напиздел.       Устало разглядывая обрывок бумаги, говорящий, что истинный глава семьи и мужчина отправился на заработки, Сашка просто мысленно прочитала молитву всем богам и пошла готовить завтрак, чтобы потом пнуть детей в школу, а самой, намотав сопли на шарф, отправиться на работу.       В тот день Сашка думала о многом. О проблемах со здоровьем, о детях, о Росинанте, о деньгах и о необходимости купить продуктов.       К вечеру ее выпроводили с работы с температурой, наказав пару деньков отлежаться в кровати. Денег на лекарства не было, но народные средства никто не отменял. Так что солевые полоскания, чай с лимоном, который как лучшее средство от цинги продавался везде и дешево, мелисса и тишина.       И варенье. Малиновое. Последняя банка, купленная в порыве чувств.       К вечеру Сашка сидела, укутанная заботливыми детьми в одеяла, слушала, как Люц и Сабо сосредоточенно скрипели перьями над чистописанием, и лениво вязала дочери свитер. Кажется, она стареет…       День не задался, но к концу казался не таким уж и плохим.       Вот только Сашка еще не знала, что с побега Росинанта на заработки в очередной раз история мира решила пойти совсем не теми дорогами.       Ничего не предвещало беды.       Просто в Флевансе, куда направлялся корабль, на котором плыл Донкихот Росинант, начиналась эпидемия неизлечимой янтарно-свинцовой болезни.

***

      — Слышали? Янтарно-свинцовая болезнь!..       Сашка в очередной раз вздрогнула, отвлекалась на любителей посплетничать, и тяжело вздохнула.       Неделя растянулась в месяц. Сумки детей превратились в тревожные чемоданчики, уроки фехтования оказались заброшены, деньги, документы и оружие были готовы на случай побега.       — Пойдем, мам, — хмурая Люц вцепилась в руку и настойчиво потянула прочь от раздражающих разговоров.       Торговый корабль «Ласточка» был заперт в карантинной блокаде в Флевансе, и, нервно скуривая сигареты, Сашка возвращения Росинанта уже и не особо ждала.       На мутные дела собирается высокое начальство. Сашка, может, и придурковатая, но не идиотка. Дезертир Донкихот Росинант — звучит крайне соблазнительно для тех, кому не угоден носитель этого имени.       С места она не сорвалась только потому, что сомневалась в том, как далеко уплывет на лодке с двумя детьми. Помимо блокады Флеванса перекрыли вообще все пути на ближайших островах, «дабы исключить угрозу заражения».       Болезнь пока что не значилась неизлечимой, оттого народ не особо волновался. Карантины были обычным делом, приходящие из дальнего плавания корабли, особенно со стороны Гранд Лайна, по закону должны были стоять на двухнедельном карантине, чтобы не случилось то, под что сейчас маскировали развернувшуюся трагедию.       Попытка сбежать на своих двоих пока что откладывалась. Но пожалеть о том, что она решила остановиться не так далеко от Флеванса, Сашка успела уже много раз.       — Отец вернется, — абсолютно непрошибаемая уверенность в человеке, который его спас, у Сабо была вкачана на уровне. Вера его была непоколебима и тверда, как алмаз, и потому с ее стороны смешна.       Объяснять ребенку то, что при всех своих талантах Донкихот Росинант не Монки Д. Луффи и ему по сюжету даже суждено умереть…       Да и Росинанту Донкихоту сейчас сколько? Двадцать два. Всего лишь двадцать два! Ну ладно, совсем скоро будет двадцать три, но если так подумать, он же…       Он хороший парень. Со странностями. За документы ему спасибо, конечно, но бежать и спасать Трафальгара Ло и других, да и самого Донкихота Росинанта, когда у Сашки тут малолетняя дочь с королевскими замашками и происхождением, за которое большая часть мира может придушить и девчонку, и ее мамашу, похищенный мелкий аристократ и дохрена проблем.       Прости, Роси. Еще больше проблем ей точно не нужно. Вот вообще.       В момент, когда внезапно поползли слухи о том, что болезнь не такая опасная, как казалось, и на ограниченное время вновь открыли морские пути, Сашка собрала манатки, написала записку для возможных гостей и чуть ли не с голой жопой купила билеты и сменила место жительства.       Через две недели после отъезда Норд Блю потрясли новости о полной зачистке зараженного города, а также о том, что из блокады сбежала вооруженная группа зараженных под предводительством Росинанта Донкихота с гордым прозвищем «Дезертир» на листовке.       В мировой розыск были объявлены знаменитый врач Трафальгар Лойд и двое его детей — Трафальгар Ло и Трафальгар Лами.       И почему она, Александра, была не удивлена? Хорошо, хоть взорвалась бомба с часовым механизмом не на ее территории и она может тихо сделать ноги…       — Я же говорил, что он выживет! — радостно прошептал Сабо.       — Идиотам везет, — проговорила Люцифер с видом знатока. — Я так понимаю, увидимся мы нескоро, да, мам?       Сашка тяжело вздохнула.       — Надо будет, сам найдет.       Этот может. Донкихот Росинант все может. Особенно приносить проблемы. Три месяца спокойной «семейной» жизни. Что же… Не судьба.       Разглядывая фотографию, Сашка задумчиво терла подбородок. Неудачно как-то сфоткали «муженька». Будто тоже больной. Или это просто рожа вся в разводах? Грязная?       Сашка тоскливо смотрела на две светлые головы и вспоминала о том, что вообще-то она не особо и планировала иметь больше одного ребенка. И мужа не планировала и…       Перелистнув страницу газеты, она почти флегматично уставилась на знакомые фотографии. Росинант, Сашка, Сабо и Люц…       Стоп.       Какого… хрена их фотографии делают в Мировой Газете?!       Разыскивается:       Донкихот Александра       Донкихот Сабо       Донкихот Люцифер       Могут скрываться под именами: Уайт Сандра, Уайт Ифер, Уайт Сабо.       Сашка молча закрыла газету.       Фотографии были явно из личных дел, так сказать местных архивов. Сашкина — как взрослый житель по месту регистрации, а мелких она в школу устраивала…       Твою ж мать.       — Дети, — мертвым голосом проговорила она. — Как вы относитесь к смене имиджа?..       На заработки поехал. Да лучше бы за хлебом пошел, белобрысая скотина!..