Ты слишком сентиментальна, Грейнджер

      Парень сидел на ступеньках Астрономической башни. Мысли путались, но их владелец раз за разом приходил к одному и тому же умозаключению: сейчас они как никогда раньше оказались по разные стороны баррикад.       Сегодня состоялся суд над Клювокрылом, и Хагрид был просто ужасно подавлен, ведь через месяц гиппогрифа должны казнить. Все трио было на озере и успокаивало лесничего, хотя душа одного их члена явно была не на берегу. Она летела сюда, в Хогвартс, пробегая по бесконечным лестницам башни, прямо к нему. Знала, что найдет его здесь.       Он сидел, облокотившись перебинтованной рукой к холодной каменной стене и не произносил ни слова. Думал. Думал, что, если бы не эта жизнерадостная девушка с непослушными каштановыми локонами и глубокими карамельными глазами, ему было бы совершенно не жаль отдавать на растерзание это животное. Он ждал ее, знал, что она придет. Только какой от этого был толк? У них всегда было так - плохо. Потому что невозможно себе представить людей, которые отыгрывали роль врагов каждый день в Большом зале, а вечером приходили на Астрономическую башню за порцией теплоты и нежности, которую хотели дарить друг другу точно так же, как и получать.       Все зашло слишком далеко еще в начале учебного года, когда он впервые увидел ее на вокзале у Хогвартс-экспресса. Что-то внутри заставило посмотреть на девушку чуть больше обычных двух секунд и без всепоглощающей неприязни в глазах. Парень многое понял за прошедшее лето, возможно все дело было в том, что отец постоянно капал на мозги из-за неудачи избавления школы от грязнокровок. Зато Малфой осознал, что не желал бы ученикам, подвергшимся нападениям в том учебном году, смерти. Особенно Грейнджер. Почему? Он убеждал себя в том, что все дело в их вечном соперничестве, что без нее задевать Золотое трио было бы скучно. Просто она умела отвечать и гордо вскидывать подбородок, а ему это нравилось. Приятно ощущать, что ты одерживаешь победу, даже несмотря на оказанное сопротивление. Сначала его голову посещали лишь мысли об их спорах, потом она уже сильнее стала прорастать корнями в мозг и в один момент слизеринец поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть ее поскорее. Это был уже край, после этого он слонялся по дому, как призрак, избегая общества отца и матери, так как боялся, что он, как открытая книга, и прочитать мысли в черепной коробке под платиновыми волосами не составит труда даже первокурснику.       А дальше никто из них так и не понял, с чего закрутились их отношения: со взгляда на Кингс-Кросс, неудачной стычки на уроке по зельям или неожиданной встрече в месте, которое впоследствии они стали делить на двоих. Эта башня повидала многое, но вряд ли ей приходилось наблюдать примирение двух враждующих факультетов на своем веку. В тот вечер Малфой опять пришел сюда, скрываясь от посторонних глаз, чтобы прочитать письмо матери, точно также, как и Грейнджер. У нее в ушах были эти непонятные провода, и она даже не заметила его, когда опустилась на холодный каменный пол и, сложив локти на перила, устремила взгляд вдаль. Тогда он посмотрел на нее удивленным взглядом, но отвести его не решился, слишком необычное было зрелище. Слишком тихое и спокойное. Сначала хотелось прогнать ее, ведь это он оказался здесь раньше, однако парень быстро проглотил в себе эту колкость и предложил угоститься лакричными палочками, которые Нарцисса приложила к письму. Надо было видеть лицо Грейнджер, когда она поняла, что Драко Малфой не прогоняет ее, не спорит, да еще и сладостями делится.       Они просидели так целый вечер, болтали обо всем на свете, впервые сбросив с себя маски, которые отвела им судьба для отыгрывания своих ролей. После того случая, пара была частыми гостями Астрономической башни, они старались приходить сюда почти каждый вечер в надежде встретить друг друга. К счастью, за ними никогда никто не шел: гриффиндорка всегда говорила, что идет в библиотеку и ей все охотно верили, ведь не было места любимей у Золотой девочки, чем зал с огромными стеллажами, хранившими в себе многовековую историю. А Малфой был просто Малфоем, хватало пары грозных взглядов на Крэбба и Гойла, чтобы его оставили в покое. Так началась их странная история, но ни один не решался спросить, что же будет дальше.       - Драко… - он слышит свое имя из ее уст и поднимает голову.        Она стоит на последнем лестничном пролете и смотрит на него, так открыто, с нежностью и грустью. Склоняет голову влево и сложив руки в замок, ставит на них подбородок. Ее любимая поза, он выучил это уже давно. Грейнджер всегда так делает, когда думает. Малфой уже хочет задать вопрос, но девушка отталкивается от стены и идет к нему, садится рядом и кладет голову на здоровое плечо парня. Вот так просто, без стеснения, это уже давно для них обыденно, словно так и нужно. Воздух вокруг пахнет ее духами, что-то с розами, и Драко бы никогда не подумал, что можно скучать по запаху. В груди тепло, она рядом, она пришла. Что еще ему было нужно?       - Как Хагрид? - он ведь знает, что девушка переживает и разрывается между ними. Как бы Малфой ни хотел, он здравым умом понимает, что никогда не будет для нее важнее Поттера и Уизли. Так уж получилось, судьба у них такая.       - Отвратительно, он просто разбит… - тихо, но он слышит, Гермиона берет его руку в свою ладонь и нежно проводит по ней большим пальцем. Но тут же резко вскидывает голову, и прожигает взглядом прямо в душу. - Неужели ничего нельзя сделать, Драко? Попросить отца отменить приговор.       В ее голосе столько мольбы, что в горле парня тут же встает ком и становится трудно глотать. Знала бы она, что он уже просил его не подавать заявление на лесничего и его зверушку, но разве Люциуса можно переубедить, когда речь заходит о возможности показать собственную власть над кем-то. Драко не говорил ей, потому что тогда чуть не словил свой первый Круциатус, и, если бы не Нарцисса, наверное, корчился на полу гостиной в приступах агонии.       - Грейнджер… - он тяжело вздыхает, опуская взгляд, ей сложно отказать, когда карие глаза смотрят так пристально. - Мы же уже говорили об этом, отец не намерен менять свое решение. Тем более будет довольно глупо просить суд отменить приговор после его вынесения.       Она шмыгает носом и опять кладет голову на его плечо, будто смирившись с неизбежным. А может просто пытается найти защиту и поддержку в нем. Она не злится на него, ей кажется, что она разучилась испытывать эту эмоцию по отношению к слизеринцу после того беглого взгляда на вокзале. Он тогда дал ей пищу для размышлений, и девушка заглотила наживку, подсела и в конце концов утонула в серых радужках.       Они сидят так почти весь вечер, молчат, слушают очередную маггловскую песню, которая играет в наушниках, что связывают двоих. Тонкая ниточка с проводами, как и их связь, едва ощутимая, почти незаметная, накаленная до такой степени напряжения, что может ударить током. Но только не их, они давно запрятали свою агрессию в футляры, создавая оболочку для проводов, что раньше искрили при каждом соприкосновении.       

***

      - Ну здравствуй, избранный. - она вступает под купол согревающих чар, которые окутывают башню и улыбается. Он сегодня сказал, что ей нужно научиться его уважать, хорошо, она ему подыграет.       - Привет, Грейнджер. - Драко встает с пола и глупо ей улыбается, ни капли злобы в серых глазах, всегда бы так. - Прости, я, кажется, перестарался сегодня.       - Серьезно? Вот так просто? - гриффиндорка наигранно дует губы и складывает руки на груди, не ожидая, что будет так легко добиться от него извинений. Конечно, здесь с ней он всегда другой, но девушка не упускает возможности позадирать его.       - Да, Гермиона, так просто. Ты же знаешь, что я не считаю тебя недостойной уже довольно давно. Но я не буду больше извиняться на свои прошлые ошибки. - он щурит глаза и губы растягиваются в хитрой улыбке.       Теперь уже говорить не хочется, его задорная мордашка открывает ей все двери. Гермиона отбегает чуть дальше от парня и весело кричит: "Догоняй!". Драко срывается с места и бежит за Грейнджер, которая звонко смеется и увиливает от его попыток ее поймать. Они - дети, которым весело и хорошо друг с другом. Всегда нужен человек, с которым можно и подурачиться, и поговорить о чем-то важном. У Гермионы Грейнджер это Драко Малфой. Кто бы мог подумать, что все может так сложиться? На первом курсе они не могли терпеть друг друга, на втором проснулась ненависть и злоба, а сейчас они бегают по Астрономической башне втайне от друзей и радуются.       Драко загоняет девушку в тупик, и она заливисто смеется, скрадывает руки над головой и серьезно на него смотрит:       - Ты не можешь меня поймать, я в домике!       - Грейнджер, мне не нравятся твои правила, я в них всегда проигрываю. - он наигранно обижается.       Гермиона опускает руки и слизеринцу хватает всего секунды, чтобы заключить гриффиндорку в объятья.       - Ага, попалась!       Драко смотрит на нее: раскрасневшиеся от бега щеки, дыхание немного сбито, алые губы украшает улыбка, а глаза такие открытые и большие, что можно разглядеть каждую крапинку на карамельном ободке. И Малфой согласен сейчас остановить время, чтобы запомнить каждый миллиметр этого чудесного личика напротив, вспоминать каждый раз, когда ему будет чертовски не хватать ее. А так происходит всегда, когда они покидают свой маленький мирок, когда стоят по разные стороны и могут только посылать взглядами искры. Ему ее чертовским мало, даже сейчас, когда она нежится в его объятьях. Хочется забрать себе и больше не отпускать. Наверное, сейчас тот самый момент…       - Драко, так не честно. - негодует девушка.       - Ты нравишься мне, Гермиона. - вот так, на одном дыхании, просто и легко. Мать научила его любви, научила принимать свои чувства и следовать им, и Малфой идет, прямо по той дороге, что ведет к костру из каштановых локонов и карих глаз. Она - самый настоящий пожар, о который можно обжечься теплотой, маленькое торнадо, которое сбивает с ног, и ты уже не в силах подняться, да и не хочется. Этой стихии хочется подчиниться.       Слизеринец ожидает чего угодно: что она засмеется и скажет, что они только друзья, что признается, что влюблена в Уизела. Чего угодно, но не этого:       - Ты тоже мне, Драко.       Не этого… Внутри что-то щелкает, и он еще крепче обнимает девушку. Возможно, к этому все шло, их вечерние посиделки, разговоры по душам и немая поддержка, которую они выражали друг другу, когда одному их них было плохо. Но всегда проще говориться к худшему раскладу, ведь так не больно. Ты ничего не ждал - ничего не получил. Этому научил его отец - выходить из любой ситуации победителем.       И сейчас он празднует свой триумф, потому что получил лучшую награду и даже не знает за какие заслуги. Он не герой, не рыцарь на белом коне, что спасают принцесс от драконов. Он просто Драко, со своими недостатками, которых порой больше, чем положительных качеств. Но ей достаточно этого, хватает с головой, когда он так прожигает ее глазами, цвета пасмурного неба, и сжимает тело до хруста костей.       - Я не могу тебе ничего обещать, Гермиона. Я далеко не тот, кто тебе нужен, с кем ты будешь счастлива до конца жизни. Мы даже не сможем рассказать о нас друзьям, потому что они не примут этого.       - Это не важно, Драко…       - Нет, послушай меня, пожалуйста. - он не хочет пугать ее, просто должен знать, что Грейнджер готова пойти на это, что не будет жалеть из-за своего решения. Не из-за себя, из-за нее. Меньше всего Малфой хочет стать причиной ее слез. - Ты не сможешь рассказать об этом Поттеру, каким бы понимающим он ни был, не сможешь даже поделиться переживаниями с подругами, если мы поссоримся…       - Мы не поссоримся. - она вновь его перебивает, и совершенно не понимает, зачем он все это говорит ей в такой момент.       - Скорее всего нам придется скрывать все и от родителей, потому что мой отец вряд ли будет рад таким новостям. - Драко печально усмехается и продолжает. - Нам придется играть роль врагов каждый день, чтобы никто даже и мысли допустить не мог, что мы вместе, Грейнджер. Я готов пойти на это, потому что не могу представить себе день, где не увижу тебя. Но ты готова к этому?       - Драко, - она нежно берет его ладони в свои и подносит к подбородку. - ты говоришь слишком много. Я здесь, стою с тобой на Астрономической башне под согревающими чарами, хотя все мои друзья думают, что я готовлюсь к проекту по травологии. Разве у тебя еще есть сомнения?       - Но у нас не получится каждый раз прикрывать свои встречи походом в библиотеку. Рано или поздно и это прикрытие будет вскрыто.       - Это не важно, - она машет головой из стороны в сторону, повторяя эту фразу, наверное, в тысячный раз за последние несколько минут, и непослушные кудри раскидываются по ее плечам. - я здесь только потому, что не могу представить себе день без тебя, точно так же, как и ты без меня. И мне совершенно без разницы, сколько нам придется скрываться, чтобы побыть вдвоем. Я просто хочу быть с тобой, Драко.       И в этот момент слизеринец ломается, стержень, что позволял мыслям не разбегаться дает трещину и падает к ногам гриффиндорки. Она сказала ему все, что он хотел услышать, и даже чуть больше. Пусть они будут вместе втайне ото всех, это будет даже интересно. Пусть эта маленькая башня служит им верой и правдой, укрывая от назойливых глаз. Пусть каждый день они будут прожигать друг друга недобрым взглядом, но наедине всегда будут нежны друг с другом. Пусть.       Парень наклоняется чуть ниже и тянется к приоткрытым губам, медленно, но верно, а Гермиона и не сопротивляется. Легкое, почти невесомое касание, но у обоих дух захватывает от новых ощущений и сердце так сильно стучит о ребра, что перебивает часы на главной башне. Еще одно касание, но уже настойчивее и Драко прикрывает глаза, ощущая мягкие губы под своими, они сладкие, с черничным блеском, и ему кажется, что с сегодняшнего дня, это его любимая ягода. Малфой кладет ладони на ее теплые щеки и притягивает к себе сильнее, хотя, кажется между ними и так нет ни сантиметра воздуха. Он чуть углубляет поцелуй и проводит краем языка по нижней губе девушки, слизывая помаду, а Грейнджер протяжно выдыхает ему в рот.       Оба теряются в эмоциях и не понимают, как раньше могли жить друг без друга. Ветер протяжно завывает, раскатывая клубы снега по земле, а под куполом чар слишком жарко для двоих. Слишком неважно, что происходит вокруг, когда они есть друг у друга.       

***

      Она бежит из больничного крыла к Астрономической башне, к нему. Она его обидела, можно было этого не делать, но, кажется, они уже переиграли в врагов. Гермиона почти сломала ему нос, и за что? За какое-то колкое высказывание в сторону Клювокрыла? Это же просто Малфой, он всегда был таким. Зато она не реагировала так раньше, ведь всегда старалась решить вопрос мирно. Будет чудом, если слизеринец придет на их привычные место.       Гермиона пролистывает в голове недавние воспоминания, они стали так часто ссориться в последнее время. Нападки Гарри и Рона на Малфоя уже стали раздражать, и ей приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не встать на его защиту. Драко злился по этому поводу, говорил, что не хотел, чтобы она так страдала. Но он предупреждал, что легко не будет, и девушка знала, на что шла, и готова была идти по сих пор, только слизеринец начал отдаляться и оглядываться назад. Опять возвращаясь в период недомолвок и непонимания, опять к началу.       Пробегая коридор на первом этаже, Гермиона ненароком вспомнила, как первый раз нормально поговорила с Малфоем. Не то, чтобы это был очень информативный разговор, Драко вряд ли вспомнит о нем сейчас, но тогда они впервые не пытались задеть друг друга побольнее, и этот момент навсегда отпечатался в ее памяти.       Это было на втором курсе, когда Гарри попал в больничное крыло, после матча со Слизерином. Профессор Локонс тогда попытался вылечить его и убрал кости из руки мальчика. Весь следующий день друзья просидели у постели, пока Поттер мучился от ужасной боли, заснуть парень смог только под вечер. Гермиона собиралась уже уходить, но наткнулась на белокурую макушку. Она даже не помнила, почему слизеринец оказался здесь, ведь больше всего как обычно досталось Гарри.       - А ты что здесь делаешь, Малфой? - хотелось добавить в голос больше злобы, но гриффиндорка была настолько уставшей, что едва могла выдавить из себя какую-либо другую интонацию, кроме нейтральной.       - Считай, что защищаю Поттера от нашей милой Златовласки. - парень как обычно язвил, но Гермионе тогда показалось, что эта неприязнь впервые направлена не на нее.       - Локонс приходил сюда? - удивительно, что он вообще сунулся в больничное крыло, после своей выходки на квиддичном поле.       - Да, пытался выведать у мадам Помфри, что да как с твоим дружком. Пригрозил, что запустит в неё Обливейтом, если не даст ему пройти. Разбудил нас своими криками, Поттер, слава Мерлину, отделался он него словами, что с ним все в порядке.       Девушка простояла посреди комнаты еще несколько секунд, пытаясь переварить полученную информацию, но мозг медленно соображал из-за сильной усталости, поэтому Гермиона поспешила к башне Гриффиндора.       - Поправляйся, Малфой. - она сказала это почти у самой двери, из-за чего не заметила, как округлились глаза парня, и он сквозь шок прошептал еле слышное: "Спасибо, Грейнджер".       И вот спустя год Гермиона бежит в такую родную башню, чтобы попросить прощения у человека, которого когда-то не могла терпеть всей душой. Она находит его привычно сидящим у перил, лицо направлено к закату, глаза закрыты, на платиновых волосах играют солнечные зайчики. Он такой живой и спокойный сейчас.       - Драко… - тихо, почти шепотом, потому что к горлу уже подходит соленый ком и хочется разреветься от того, что она посмела обидеть его. Ноги прилипли к полу, она не может и шагу сделать в направлении парня, будто кто-то запустил в нее "Остолбеней".       - Ты чего стоишь, Грейнджер, проходи. - в голосе никакой злобы, и ей кажется, что это точно галлюцинации, ведь слизеринец не может не злиться на нее из-за сломанного носа.       Гриффиндорка бросается к парню, падает на колени и обнимает его со спины. Слезы сами начинают катиться по щекам, и она уже не сдерживает себя, утыкается в его плечо и плачет.       - Эй, ты чего? - голос Драко такой обеспокоенный, что Гермиона чувствует новую волну вины, еще сильнее, потому что он почему-то переживает за нее. - Успокойся, дурочка. Ты чего ревешь?       Малфой разворачивается и берет ее заплаканное личико в свои ладони, стирает большими пальцами соленые дорожки и поднимает указательным подбородок, чтобы она посмотрела на него. Смотрит в карие глаза так нежно, что у обоих начинает щемить сердце.       - Я обидела тебя… - Грейнджер опускает взгляд на его рубашку, где еще виднеется кровь, зажмуривает глаза, чтобы сдержать новую порцию истерики, и кладет голову ему на грудь, так как не может заглянуть в серые радужки. Мама всегда учила, что за ошибки нужно отвечать, но это явно выше ее сил. - Мне так стыдно, Драко.       - И ты из-за этого плачешь? - Малфой закатывает глаза и тихо усмехается, качая головой. - Салазар, Грейнджер! Это вообще не стоит твоих переживаний. Я живой. Да, у тебя отличный хук справа, но мадам Помфри умеет вправлять сломанные носы.       Слизеринец чувствует, как начинает содрогаться спина девушки от новой волны вины и сильнее прижимает к себе, чтобы успокоить. Укачивает, как маленькую, пока у нее не выравнивается дыхание.       У него было время подумать обо всем, пока он ждал ее здесь. Так больше продолжаться не может, Гермиона стала слишком сильно переживать в последнее время. Драко видит, как сжимаются ее кулаки при упоминании его имени в разговоре с друзьями, видит, как она осторожно оборачивается каждый раз при выходе из Большого зала, чтобы словить его взгляд. Они знали, что будет сложно, знали, что нужно будет прятаться, но он не знал, что будет так сильно переживать за состояние девушки, которая за последние несколько месяцев стала ему лучиком света. И теперь хотелось оградить ее ото всех косых взглядом и душевных мук, даже если они были из-за него. Может он сошел с ума, раз решил, что готов пожертвовать собственным счастьем ради спокойствия гриффиндорки? Никто бы его не понял, никто и не собирался. Она всегда была единственной, с кем можно было нормально поговорить, кто не заглядывал в рот и не стелился перед ним, чтобы угодить. Девушка имела свой внутренний стержень, была умна и рассудительна, имела огромное доброе сердце и умела прощать. Он был ее полной противоположностью, и, наверное, поэтому они притянулись. Гермиона учила Драко быть сдержанней, спокойнее, думать головой прежде, чем очередная колкость сорвется с его губ. Она была его лучиком света, этим все было сказано. И Малфой не хотел губить в ней этот свет. Даже если придется оградить ее от своей собственной тьмы.       - Я хотел поговорить с тобой, Гермиона. - начал парень нерешительно.       - О чем? - она все еще сидела в его объятьях, поэтому говорить было сложно вдвойне.       - Думаю, что нам нужно перестать встречаться… на какое-то время. - ложь, конечно не на определенный срок.       Драко не верил, что время лечит, это чушь собачья, которую придумали, чтобы было легче расставаться. Они все равно будут видеться, ведь учиться в Хогвартсе осталось еще четыре года, просто будет проще забыть друг друга, если они перестанут приходить сюда и пытаться поговорить. Хотя он вряд ли когда-нибудь забудет эти карамельные глаза, которые полностью изменили его мироощущение. Так просто не бывает.       Гермиона подняла голову и тонкие линии бровей сломались у переносицы, она злилась и не понимала, что происходит.       - Ты хочешь расстаться? - в ее голосе совсем нет ни ноты стойкости, только неверие и осторожность.       - В каком-то роде да…       - Но… - осознание больно ударяет по голове металлическим молотком и на языке скапливается ярость, такая ощущаемая, горькая на вкус, - Ты же обещал, что готов пойти на все, чтобы быть со мной. И теперь ты просто идешь на попятную? - Грейнджер вскакивает с места и начинает ходить по башне кругами, хватаясь за голову. – Это из-за того, что я подняла на тебя руку?       - Я не отказываюсь от своих слов. - Драко пропускает мимо ушей ее последний вопрос, встает следом и пытается взять девушку за руку, но она вырывается. - Гермиона, послушай меня. Я все еще хочу быть с тобой, но просто не могу смотреть на то, как ты разрываешься между мной и друзьями. Наша вражда с Поттером сводит тебя с ума, я же вижу. Но я не хотел для тебя этого, тебе нужен человек, которого ты сможешь обнять или взять за руку без вечного чувства опасности, что вас могут увидеть и тогда придется объясняться.       - Ты поэтому беспокоишься, боишься разговора с Гарри?       - Да нет же! Я в кои-то веки стараюсь поступить правильно, Гермиона. - дышать становится тяжело, воздух вокруг пропитан напряжением и духами с запахом розы, но вдохнуть не получается. - Мне совершенно наплевать на Поттера или Уизли, я просто не могу простить себе, что из-за меня ты страдаешь…       - То есть, если мы расстанемся, ты предполагаешь, что мне не будет больно? - мысли путаются около одной фразы: "Какой же ты идиот, Малфой!". Эта жертвенность, что раньше была ему не присуща, больно ударяет по ребрам и скатывается куда-то к ногам. И почему-то хочется улыбаться, пока парень размахивает руками и говорит что-то о лучшем спутнике жизни для нее, чем он сам.       - … сначала, возможно, нет, но со временем, я надеюсь. - доносится до Гермионы отрывок его фразы.       - Драко… - она подходит к нему и берет за руку, заглядывая в два серых океана, где плескается буря, - Да, мне не очень нравится, что вы с Гарри не можете найти общий язык. Но они не будут злиться вечно, рано или поздно мы все повзрослеем и закопаем этот топор войны. - девушка аккуратно касается ладонью щеки парня и мягко улыбается. - Посмотри на меня, Драко. Поверь мне.       - Мы не можем быть в этом уверены, Грейнджер. - Малфой смотрит на нее пару секунд и опускает взгляд. - Я уже все для себя решил.       Осознание не сразу приходит к девушке, но через несколько секунд понимание накрывает волной паники и больно щемит сердце. Он уходит, потому что не хочет, чтобы она переживала из-за их вражды с лучшими друзьями, а она ничего не может сделать, чтобы остановить его. Впервые за все эти месяцы, гриффиндорка готова повернуть время вспять и увидеть перед собой того самого Драко, что никогда бы так не поступил ради нее. Чтобы он не отпускал ее из-за такой ерунды. Девушка закрывает глаза, потому что взор уже покрывает туманная пелена слез и она начинает задыхаться от собственной беспомощности.       - Не уходи… - она тянет Малфоя за руку, но тот уже отходит на пару шагов к лестнице. - Драко…       Но слизеринец молчит, не оборачивается, чтобы, не дай Мерлин, взглянуть в ее карамельные радужки и остаться. Он не может так сглупить в этот раз, должен довести это до конца, хоть раз поступить так, как нужно, чтобы не страдали другие люди. Не так, как он хочет, а так, как правильно. Парень сжимает ладонь девушки в последний раз и разрывает контакт. Делает несколько шагов вниз по ступеням и жмурится, так как слышит, что Гермиона снова плачет. Он и сам готов разреветься на месте, но терпит, сильнее сжимает челюсть, почти до скрипа, и спускается вниз. Подальше от Грейнджер, чтобы дать ей возможность наконец-то вздохнуть полной грудью чистый весенний воздух, неразбавленный чернотой.       

***

      Они не виделись все лето, Драко места себе не находил, но каждый раз сильнее впивался ногтями в ладони, чтобы сдержать очередной порыв написать ей. Он так скучал по этой девушке, хоть и знал, что не имеет на это права. Слизеринец пытался убедить себя, что правильно поступил, оградив ее от переживаний и сомнений, но он не мог избавиться от них сам. Почти каждую ночь парень просыпался от задорного смеха Грейнджер, ее глаз, цвета жидкой меди, и пухлых губ, которые пахли черничным блеском. Она запросто могла бы стать ночным кошмаром, если бы не была настолько прекрасна.       Впервые за все три года Малфой на самом деле хотел ехать в Хогвартс, чтобы увидеть ее, сидящую за гриффиндорским столом, в своем форменном красно-золотом галстуке и мантии с бордовой подкладкой, книгой в руках и небрежным пучком на голове, наспех закрепленным карандашом. Он грезил о ней.       В тот день Дамблдор должен был огласить, кто же станет участником Турнира Трех Волшебников, поэтому ученики всех трех школ собрались в Большом зале. Было темно, идеально для того, чтобы кидать взгляды и оставаться незамеченным. Драко сел в угол, прямо напротив стола, за которым сидело Золотое трио. Грейнджер была поглощена изучением очередной книги, в то время как парни оживленно о чем-то спорили. Позади стояли близнецы Уизли с такими лицами, будто у каждого из них отобрали по любимой игрушке или заставили оттирать кубки в Зале наград до конца учебного года.       - Куда ты смотришь? - вмешался Забини, появившись как из ниоткуда. Парни начали общаться недавно, но Блейз уже успел выучить Драко, как облупленного.       "Да уж, если бы я встретил Забини в том году, уже бы весь Хогвартс знал о том, что мы с Грейнджер тайно встречались на Астрономической башне." - подумал про себя Малфой и тяжело вздохнул от нахлынувших воспоминаний.       - На братьев Уизелов. Их трюк с зельем старения не сработал, поэтому хочу видеть их лица, когда объявят участника от нашей школы. - съязвил слизеринец, надевая маску непроницаемости. Не хватало еще чтобы Блейз понял, что он смотрит на Гермиону.       Но даже если темнокожий друг что-то и заметил, у него хватило такта промолчать, поэтому Малфой продолжил любоваться читающей девушкой. Вскоре в центр зала вышел Дамблдор и все ученики застыли в ожидании. От Дурмстранга выбрали Крама, и ничего удивительного бы не произошло, если бы слизеринец не заметил того мимолетного взгляда на Грейнджер. Захотелось тут же свернуть шею этому громиле, но Драко знал, что не имеет никакого права лезть в ее личную жизнь. Просто Виктор ей не подходил, он был слишком … взрослый. К счастью парня, Гермиона лишь отвела взгляд и даже не улыбнулась своему поклоннику. Из француженок выбрали Флер, и Уизли чуть с места не упал, когда девушка посмотрела в сторону Золотого трио, обворожительно улыбаясь. По столу Слизерина тут же прошлась волна насмешек и Драко бы, наверное, тоже поддержал всеобщий настрой, если бы Гермиона не подняла голову так резко, раскидывая каштановые локоны по плечам, и не сверлила спину директора школы настороженным взглядом.       - Вот драккл меня подери! Поттера в участники? - верещал на заднем фоне Блейз, а Малфой не мог оторваться от изучения лица гриффиндорки: брови сдвинуты к переносице, из-за чего на лбу вылезла милая морщинка, а губы сжаты в одну линию.       "Салазар, она прекрасна даже когда сосредоточена и злится! Я с ней так точно с ума сойду." - подумал Драко.       А дальше все как в тумане. Давящая тишина, пока Избранный выходил из зала, гул голосов, которые наперебой твердили о несправедливости и жульничестве, Макгонагалл, с выражения лица которой можно было писать картины и Дамблдор, который заставил всех замолчать и разойтись по спальням.       Это был единственный шанс для слизеринца подойти к ней и успокоить. Он дождался, пока ученики других школ покинут Большой зал и задержался на секунду, как бы разыскивая палочку. Гермиона вместе с Уизли уже направлялась в сторону двери. Драко догнал ее в несколько шагов и невесомо прикоснулся к тыльной стороне ее ладони, чтобы, если вдруг кто заметит, можно было принять этот жест за случайность. Грейнджер вздрогнула и резко обернулась, продолжая неспешным шагом идти за другом. Взгляд карамельных радужек тут же накрыл парня волной тепла, разливая по венам спокойствие и уверенность.       - С ним все будет хорошо, не переживай. - прошептал слизеринец и поспешил удалиться, нагоняя остальную компанию у входа в подземелья, так и не услышав тихое: "Спасибо, Драко".       

***

      Она сегодня была до невозможности красива. Эта девушка всегда была удивительна, но сегодня просто превзошла все ожидания. На ней было легкое розовое платье с нежными рукавами, которые закрывали хрупкие плечи и темный пояс, что подчеркивал талию. Волосы были заплетены в высокую прическу, из которой выбивалось несколько закрученных прядей кофейного цвета. Глаза подчеркивал неброский макияж, а губы были покрыты блеском, и Драко руку на отсечение готов был отдать, потому что знал, что помада точно имеет черничный вкус. Гермиона была словно фея цветов, взмахнет рукой и за ней обязательно останется несколько кустов роз. Она даже пахла, как эти цветы, также воздушно и сладко.       Если честно, идти на Святочный бал можно было только ради того, чтобы лицезреть ее в этом наряде. Правда красная форма Крама совершенно не вписывалась в ее образ и, каждый раз натыкаясь на него взглядом, Малфою очень хотелось стереть его ластиком из общей захватывающей дух картины. Парень так засмотрелся на Грейнджер, что получил от Паркинсон удар по спине и с десяток недовольных высказываний в свой адрес за то, что несколько раз наступил ей на ноги. Это ж насколько нужно изощриться, чтобы выбить из Драко Малфоя все умение танцевать, которому его учили, кажется, с пеленок, и он в этом деле явно был спец. Оказывается, нужно быть просто Гермионой Грейнджер в нежно-розовом платье и с ослепительной улыбкой на нежно-розовых губах.       Взвесив все «за» и «против», слизеринец окончательно решил, что обязательно подойдет к ней сегодня. Он и так уже нарушил все барьеры в своей голове, что построил там после их последней встречи на Астрономической башне. И хотя было весьма не по-джентельменски приближаться к девушке после того, что он учудил, Драко не мог отказать себе в таком удовольствии. Это же просто комплимент, она наверняка получала их сегодня от каждого второго в Большом зале, поэтому никто не будет зацикливать внимание на его поступке. А не признать ее красоту было бы ошибкой даже для того, кто ненавидел гриффиндорку всей душой.       Парень дождался окончания официальной части мероприятия, и незаметно пошёл к выходу, уверяя Пэнси, что после всей этой кутерьмы ему необходимо подышать свежим воздухом. Он бы никогда не смог объяснить этого, но точно знал, что Грейнджер пойдёт следом. Какое-то чувство на уровне подсознания, будто она проникла в его голову и выселка эту мысль горячим клинком под черепной коробкой. Он и не сомневался, что Гермионе ничего бы не стоило сделать подобное, ей вообще было позволено делать с ним все что угодно, как никакой живой душе в этом мире.       Малфой прошел два поворота и скрылся под лестницей, ведущей к их башне. Они вполне могли называть ее своей, ведь даже спустя год приходили сюда, даже не замечая, куда ведут ноги. Девушка появилась из-за угла через несколько минут, чуть ли, не срываясь на бег. Драко потянул ее за запястье, увлекая за собой, и притянул к стене нависая сверху. Взгляд холодных серых радужек столкнулся с карамельным пожаром в ее глазах и Малфою показалось, что где-то внутри него кто-то нажал на детонатор и взорвалась атомная бомба, превращая внутренности в порошок. Гермиона стояла, прижавшись спиной к стене и хитро улыбаясь. Кажется, теперь они поменялись местами.       - Ты весь вечер смотришь на меня, но так и не решился подойти. - да она точно издевалась над парнем.       - На тебя смотрит весь Хогвартс, Грейнджер, и не подходит только потому, что боится, что если из себя ты сделала такую принцессу, то их запросто сможешь превратить в лягушек. - Мерлин, как же он скучал по их перепалкам. Теперь с гриффиндоркой спорить было в тысячу раз интереснее. Видимо, этот перерыв точно пошёл им на пользу.       - Очень смешно, Малфой. Но меня не привлекают чужие взгляды.       - Пояснишь, почему же? - она была ещё большей загадкой, поэтому Драко так к ней тянуло, словно им под кожу вшили магниты с разными полюсами.       - Потому что я знаю, что ты смотришь, а мне нужен только твой взгляд. - Гермиона аккуратно пробежалась тоненькими пальчиками по отвороту пиджака слизеринца и закинула хрупкое запястье ему на плечо.       Вот теперь это точно был взрыв, но уже размером с Вселенную. Глаза парня стали размером с галеон, не меньше, если вообще не увеличились до эльфовских. Что она делала? Как она, драккл подери, это делала?       «Салазар, когда Гермиона успела стать такой взрослой? Коварной? Страстной? Слов просто нет, она превратилась в настоящую женщину. Вот теперь я точно влип по уши!» - пронеслось в голове у Малфоя.       - Ты что флиртуешь со мной, Грейнджер? - парень подарил ей в ответ коварный взгляд, ведь Драко не собирался отставать от неё ни на секунду. Даже если это игра, то он готов проиграть девушке, лишь бы принять хотя бы на секунду выделенные им роли. – Осторожнее в своих высказываниях.       - А то что? - в карих глазах ни капли страха и сомнений.       «Да она же просто нарывается! И что ты ей на это скажешь? Что поцелуешь ее, потому что тебе так чертовски этого хочется? Ты же сам расстался с ней, придурок! Хоть раз можешь повести себя не как законченный эгоист?» - крутилось в голове у Малфоя, пока он растерянным взглядом смотрел на гриффиндорку.       Но Гермиона долго не думая, сама потянулась к таким желанным губам напротив. Зарывшись тонкими пальцами в идеально уложенные платиновые волосы, она не сильно надавила на затылок, заставляя парня, выставить руку вперед, чтобы упереться ею в стену по правую руку от девушки. В голове крутился ворох мыслей о том, что этот поцелуй будет ошибкой, на плечах ангел и демон вели спор между тем, что правильно и что жаждешь больше всего на свете. Они оба состояли из этих противоречий. Но разве юность не была дана, чтобы совершать необдуманные поступки?       Грейнджер уже почти дотянулась до его губ, когда заметила их движение. Из-за бушующей в ушах крови она почти не могла распознать, что говорил слизеринец, но смысл сказанного все же дошел до нее каким-то магическим образом:       - Я не отказываюсь от своих слов, что нам лучше быть порознь. - последняя попытка уберечь их от такого опрометчивого поступка.       - Я тоже.       С привкусом данной фразы на губах пара все же слилась в сладком поцелуе. Они не могли оторваться друг от друга, как будто целую вечность не были вместе, будто их держали на привязи, а сейчас вдруг ослабили поводки. Драко положил правую руку на щеку девушки, неспешно рисуя на ней круги большим пальцем, вторую опустил на ее талию, еще ближе притягивая к себе. Гермиона выгнулась и тихо простонала ему в рот от удовольствия. Это было жарко, по венам точно растекался огонь, сметая на своем пути все ранее выстроенные преграды. Парень целовал ее так, словно то было последнее, что он сможет сделать, так как через несколько минут произойдет конец света. И это правда было так, ведь пара начала задыхаться от близости, а легкие пылали от нехватки кислорода, из-за того, что насквозь пропитались ароматом друг друга: зимним холодом и пьянящей розой. Малфой прикусил нижнюю губу Гермионы, ласково оттягивая ее, и это действие было таким контрастным, что по новой заставляло потеряться от ощущений.       Гермиона зажмурила глаза и откинула голову на холодный камень, когда Драко медленно проводил кончиком носа дорожку от ее щеки до мочки уха. Она уже давно перестала соображать, где находится, и что за несколькими поворотами в Большом зале, ее скорее всего потерял Виктор. Это было уже так не важно, когда рядом был невыносимый парень, в котором гриффиндорка души не чаяла. Хотелось раствориться, остаться в этом моменте каждой клеточкой души и тела, чтобы они отпечатались внутри нее яркими вспышками. Гермиона чувствовала, как дыхание Драко колышет выбившиеся из прически локоны и не могла пошевелиться.       - Салазар, я так давно этого хотел, ты просто с ума меня сводила каждый раз, когда проходила мимо и даже не смотрела в сторону слизеринского стола. - шептал Малфой будто в бреду. - И этот твой … Поттер?! - последнее было сказано так неожиданно, явно выбиваясь из контекста.       Грейнджер резко открыла глаза и проследила за удивленным взглядом парня, замечая только, как бросают тени на стены очертания фигуры гриффиндорца. Гарри куда-то направлялся, причем так быстро, что казалось, объявили о возвращении Темного Лорда и Избранный бежал на поле боя. Эта походка не предвещала ничего хорошего. Гермиона могла только догадываться, что послужило такой переменой в его настроении, ведь буквально полчаса назад он смеялся, разговаривая с Крамом о тонкостях квиддича. Где-то в подсознании проскочила мысль, что, возможно, парень заметил ее целующуюся со слизеринцем, но тогда было непонятно, почему Малфой еще стоит здесь целый и невредимый.       Девушка уже сорвалась с места, чтобы догнать лучшего друга, но сильная рука схватила ее за запястье:       - Куда ты? Хочешь, чтобы твой ненаглядный Поттер нас заметил? - опять шепот, но уже с нотками раздражения, - он пронесся мимо, если ты переживаешь, что он мог нас увидеть. - Драко кивнул в ту сторону, куда умчался гриффиндорец.       Малфой был так спокоен, что Гермиона всерьез задумалась, как бы он отреагировал, если бы Гарри все же застал свою подругу в объятиях злейшего врага. Наверняка съязвил бы что-нибудь о том, что она оказалась явно умнее парней и не судила людей по причастности к факультету. Интересно, смогли бы после этого найти общий язык те, кто так рьяно ненавидели друг друга. Хотя, она же смогла.       - Прости, нет, я просто не подумала о том, что здесь нас не видно.       Конечно, она не подумала, будто бы слизеринец не знал, что рядом с ним у нее отключается мозг и сносит крышу, что остатки здравого смысла просто машут рукой и пакуют чемоданы. Он и не злился, ведь у него было точно так же с этой чудесной девушкой. Вообще сложно соображать, когда она стоит рядом такая чертовски привлекательная в легком розовом платье, дополняя свой образ настоящего распускающегося бутона.       - Ты невероятная сегодня, Гермиона.       Он целует ее в щеку и уже собирается уходить. Как бы Малфой ни хотел, но они правда не могли быть вместе в силу многих обстоятельств. Парень просто желал уберечь ее от нападок друзей и гнева его родителей. Им и так достались эти сокровенные несколько минут у лестницы в Астрономическую башню. Она окрикивает его почти у поворота, Драко останавливается, но не спешит поворачиваться, так как знает, что не сможет уйти, если встретится с ее карамельным взглядом еще раз.       - Я так рада, что знаю тебя настоящего. - ей так хотелось озвучить эту мысль, она не давала покоя ей еще с прошлого года, и гриффиндорка понимала, что если не скажет сейчас, то уже не сможет поделиться этим с ним. - Ты ведь никогда не был плохим.       - Ты слишком сентиментальна, Грейнджер. - его бархатистый голос теплом заливается в уши гриффиндорки и проникает в самое сердце, в словах ни намека на усмешку.       И Драко улыбается, зная, что есть одна необыкновенная девушка, с которой он мог бы быть самим собой.