Ты просто сумасшедший!

      Самый обычный, ничем не примечательный вечер. Разве что…       — Напомни-ка мне среднюю продолжительность жизни корейцев? — ворчал Чимин, стоя в тёмном переулке перед Тэхёном, поглядывая на сидящего на корточках Чонгука.       — Восемьдесят три года, а что? — ответил Тэхён, не понимая, к чему вопрос.       — А то, что ты им сейчас всю статистику испортишь своей идеей, а я умру почти девственником.       — Чего? — поднял голову Чонгук, ошарашенно глядя на аспиранта.       — Я сказал «почти», — бросил на него злой взгляд Пак.       Чонгук прокашлялся и кивнул ему на свою спину, намекая уже поторопиться, а Тэхён легонько подтолкнул его в нужную сторону. Продолжая ворчать себе под нос, аспирант забрался на спину Чону, но никак не мог дотянуться до нужной высоты и обречённо спрыгнул на землю.       — Это бессмысленно, — попытался в очередной раз убедить он друзей, но Тэхён отодвинул его в сторону, сам забрался на Чонгука, подпрыгнул и схватился за нижний пролёт пожарной лестницы, спуская его.       — Мастерство не пропьёшь, — восхищённо протянул Чон, глядя на своего парня.       — Я не полезу туда, — начал возмущаться Чимин, отходя от протянутой ему руки друга, но почувствовал, как Чонгук обхватил его вокруг бёдер и поднял вверх, а Тэхён схватился за него и утянул к себе.       Аспирант ворчал, медленно поднимаясь по ступеням, а Ким подгонял его, шагая следом. Чонгук ни в коем случае не хотел пропускать шоу, поэтому проворно запрыгнул на лестницу вслед за парнями и с широкой улыбкой пошёл, замыкая их шествие. На часах было десять вечера, а значит, тренер Мин должен был быть дома и смотреть свою любимую спортивную передачу. По крайней мере, он так утверждал, поэтому оставалось надеяться на его честность и на то, что они не пройдут мимо его этажа.       — Зачем я тебя вообще послушался? — продолжал возмущаться Чимин, хватаясь за перила. — Говорю тебе, как только он увидит меня в этом, он мне въебёт с ноги и пошлёт ещё дальше, чем я до этого был.       — Ты недооцениваешь романтическую натуру Юнги, — уверял его Тэхён, пытаясь при этом уворачиваться от наглых пальцев Чонгука, который то пожамкивал, то пощипывал его задницу.       Дойдя до четвёртого этажа, на котором и проживал тренер, парни остановились и прижались к окну в попытках услышать, что происходит в квартире, но там было тихо. Аспирант собрался было развернуться и пойти обратно, но не успел он сделать и вздоха облегчения, как Тэхён громко и настойчиво постучал в окно и утянул Чонгука в сторону, оставив Пака стоять и наблюдать за тем, как дверь на кухню открывается и включается свет.       Бросив короткий взгляд в окно, Юнги сделал вид, что для него абсолютно естественное явление — Пак, стоящий на пожарной лестнице в костюме Эльзы из Холодного Сердца, и прошёл с невозмутимым видом через всю кухню, чтобы налить себе из графина стакан воды.       Впавший в ступор аспирант стоял, не шевелясь, за окном, а когда Тэхён оторвался от стены и протянул к нему руку, чтобы ущипнуть, внезапно отмер, приложил руку к окну и, чувствуя неминуемый пиздец, дрожащим голосом спел:       — Лэт ит гоу, лэт ит гоу…       Тренер допил воду, не спеша подошёл к окну, взглянул на Чимина, задёрнул шторы, развернулся и вышел из кухни.       — Я вас прикончу, — процедил Пак сквозь зубы, когда свет снова погас.       — Это я его щас прикончу, — возмущённо пропыхтел Ким, поднимаясь выше по лестнице.       Чонгук тем временем пытался успокоить Чимина, объясняя поведение Юнги тем, что тот, скорее всего, немного не ожидал и слегка испугался. Но аспирант готов был рвать и метать и грозился никогда больше не разговаривать с друзьями, если вдруг тренер решит, что его нужно сдать в дурку за такую выходку.       Минут через пятнадцать свет на кухне снова включился, и парни увидели Тэхёна, который открыл им окно и впустил внутрь.       — Но как? — удивился Чонгук, влезая в окно вслед за Чимином.       — Ко мне пришли соседи сверху и заявили, что этот чокнутый придурок, — объяснял вошедший на кухню Юнги, показывая пальцем на довольного Тэхёна, — долбился к ним в окно, пока они его не впустили, и сказал, что я выгнал его из дома, закрыв голого на пожарной лестнице! Какого хера вообще?       — Да, какого…? — только сейчас Чонгук заметил, что Ким всё это время стоял, обернувшись каким-то пледом. — Где твоя одежда, Тэ?       — Малыш, сгоняй за ней на этаж выше, она там у стены спрятана, — подтолкнул его под зад Тэхён, пихая обратно в окно.       — Твою мать, что обо мне подумают соседи?       — Да ничего они не подумают, — отмахнулся Тэхён, скидывая плед, когда Чонгук вернулся со стопкой его одежды, и облегчённо выдохнул, увидев, что тот хотя бы в нижнем белье. — Они очень милые люди, даже предложили мне чай, чтобы согреться, и я бы остался, если бы не Чимин, которого один дохуя вредный тренер не впускает в квартиру.       — Да я, блять, чуть богу душу не отдал, когда увидел это… нечто, — начал возмущаться Юнги, показывая на притихшего Чимина. — Нехеровую вы мне тут проверку стрессоустойчивости устроили. Могли бы через дверь войти, вообще-то. Ну что, по пивку?       — А? Неее, — протянул Тэхён, одевшись, — мы с Гуки пойдём, пожалуй, это мы так, побаловались немного просто. Ностальгия, знаешь ли. Любим мы с ним пожарные лестницы.       Чонгук, извиняясь на каждом шагу за оставленные на полу следы от ботинок, так как недавно прошёл дождь, направился вслед за Тэхёном в сторону выхода, а тот, перед тем как выйти, шепнул Чимину одними губами «План Б» и подмигнул.       Выйдя за дверь, Тэхён потянул Чонгука к лифту, а когда двери за парнями закрылись, нажал на кнопку остановки и вытащил из кармана зажигалку.       — Эй, Тэ, в лифте нельзя курить, — хотел остановить его Чон, но тот лишь лукаво улыбнулся и поднёс зажжённую зажигалку к дымоуловителю. — Да ёптвоюмать…       — Я фея-крёстная, сваха и купидон в одном лице, — довольно промурлыкал Ким, когда услышал сирену пожарной сигнализации, раздающуюся по всему дому, и звук воды, разбрызгиваемой из системы автоматического пожаротушения где-то в коридорах.       — Почему я даже не удивлён? — улыбнулся Чонгук и притянул парня к себе. — И чем мы с тобой будем заниматься до тех пор, пока пожарные не вызволят нас из заблокированного лифта?       — Тебе когда-нибудь отсасывали в экстремальных условиях, Гуки? — скривив губы в пошлой ухмылке, спросил Тэхён, опускаясь на колени. — Ах ты, маленький извращенец…

***

В квартире Юнги 5 минут назад

      — Погнали в бар у твоего дома, — предложил Чимин, снимая с себя платье, под которым оказалась вполне приличная белая рубашка и чёрные зауженные джинсы. Стянув парик, он слегка растрепал свои уже пару месяцев как блондинистые волосы и вопросительно взглянул на Мина.       — А чё б и нет? — пожал тот плечами, схватил ключи с тумбочки и, не переодеваясь, пошёл на выход, жестом предлагая Чимину проследовать за ним.       Как только парни вышли за дверь, сработала пожарная сигнализация и включилась система автоматического пожаротушения. Чимин, стоявший прямо под распылителем, тут же начал стремительно промокать с головы до ног, но в сторону отходить не торопился, крутясь якобы в замешательстве.       — Матерь божья, ебать мои подмышки… — еле слышно произнёс Юнги пересохшими губами, прилипнув взглядом к обтянутой мокрой прозрачной тканью фигуре парня.       Чимин, убирая мокрые волосы со лба, поджимал губы, скрывая улыбку ликования. Похоже, «План Б» сработал, и именно сегодня отношения с Юнги наконец-то сдвинутся с мёртвой точки, надо лишь немного дожать. И он дожимает.       — Юнги, — произнёс аспирант низким голосом с лёгкой хрипотцой, а у названного глаза от такого голоса закатились, и он чуть прямо в том коридоре последний дух не испустил.       Схватив его за руку, он поволок парня обратно к себе в квартиру, захлопывая дверь ногой не глядя.       — Тебе… надо… согреться, — с трудом выравнивая дрожащий голос, говорил Юнги, расстёгивая неслушающимися пальцами пуговицы на рубашке Чимина, а у того коленки тряслись то ли от радости, то ли от холода.       — Можно в душе? — то ли предложил, то ли попросил аспирант, нервно облизывая губы.       Тренер зажмурился и выругался себе под нос, опуская руки и кивая Паку головой в сторону ванной.       «Чёрт, срывается рыба моя с крючка», — думал Пак, судорожно ища в голове умную мысль о том, как действовать дальше. Не придумав ничего лучше, он схватил Мина за ворот футболки, прорычал ему на ухо «Веди меня» и, морально приготовившись к паре переломов рук, ног, носа и, возможно, зубов, поцеловал его в открывшиеся от удивления губы.       Истекая слюнями, как собака Павлова, Юнги отвечал на поцелуй, постепенно перемещаясь по коридору в сторону ванной, утягивая за собой Чимина, а тот, чувствуя, как охотно ему отвечают, еле волочил подгибающиеся ноги.       Гуляя руками по спине и плечам тренера, Пак осмелел и, когда тот, пятясь спиной в ванную, уже почти довёл его до конечного пункта назначения, опустил свою ладонь на вставшее достоинство Мина. От неожиданности тот сделал большой шаг назад, врезался в свою любимую огромную, красивую, бежевого цвета акриловую ванну, потерял равновесие и грохнулся внутрь, ударившись головой о заднюю стенку — слегка, но этого ему хватило, чтобы потерять сознание.       — Ах, блять, сос, мэйдэй — мэйдэй, твою ж налево, па-ма-ги-те! — завопил Чимин, но, быстренько взяв себя в руки, помчался к шкафчику с аптечкой, нашёл нашатырный спирт, перемахнул через бортик и забрался внутрь ванны, сев рядом с Юнги. — Эй, Мин, ты живой? Не скопыться тут мне, когда только у нас всё начало получаться. Так нечестно, ну.       Чимин, морщась от противного резкого запаха, приложил колпачок прямо к носу Юнги, чтоб уж наверняка, и начал дёргать его за плечо. Через пару минут тот начал подавать признаки жизни, ресницы его задрожали, а нос недовольно поморщился.       — Ангел, — протянул он, открыв глаза и улыбнувшись Чимину.       — Йоу, ты башкой ёбнулся, — обеспокоено нахмурился Пак. — Ты меня вообще узнаёшь?       — Аспирант Пак, а можно как-то чуть повежливее со своим парнем?       — С… кем? — Чимин, просияв, бросился к Юнги, чтобы опять поцеловать его, а тот шикнул и схватился за голову, которая ужасно болела в месте удара.       Пак прокашлялся, встряхнул чёлкой и помог контуженному новоиспечённому парню вылезти из ванны и доковылять до спальни. Каждое движение било молотком по голове, и Мин ненавидел свою неуклюжесть, которая испортила им такое важное событие как первый поцелуй. Чимин переоделся в домашнюю одежду хозяина, принёс ему таблетку обезболивающего и стакан воды, а после того, как Юнги выпил её, улёгся рядом с ним, дожидаясь, пока тот уснёт.

***

      Юнги проснулся посреди ночи от странного ощущения. Попытавшись пошевелиться, он понял, что сделать этого не может. Пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте, он осознал, что руки и ноги его привязаны к основанию кровати, а рядом сидит и нагло пялится на него довольный Чимин.       — Чё за фигня? — нервно спросил он, пытаясь вспомнить, в чём провинился.       — Семь лет, — ответил ему Чимин, а когда увидел непонимающий взгляд Юнги, продолжил: — Семь лет я танцевал вокруг тебя танцы с бубном, чтобы ты хоть немного обратил на меня внимание.       — Да откуда ж я знал, что нравлюсь тебе! — начал возмущаться тренер. — Ты не говорил ни разу, ты был обычным студентом. А я, между прочим, сразу на тебя, первокурсника, внимание обратил, так что ко мне претензий нет.       — Семь лет я хранил тебе верность, я уже со своей правой почти поженился и детей завёл, — злобно продолжал Пак. — А как твой бро и лучший друг, я знаю, что и у тебя никого не было.       — К чему ты клонишь? — попытался подобраться Мин, но его конечности были надёжно зафиксированы.       — К тому, что я тебя затрахаю, тренер Мин, — довольно улыбнулся Чимин, стягивая с себя футболку.       — Булочка моя, пирожочек, — начал было Юнги, но аспирант оседлал его бёдра и начал выцеловывать грудь, а тренер вдруг осознал, что, оказывается, лежал всё это время в одних боксерах, — Пак, развяжи, — сквозь зубы прошипел он, когда тот втянул кожу под его ключицей, оставляя немаленький засос.       Чимин нехотя отвлёкся от своего занятия и развязал Юнги руки, потом он, продолжая сидеть на коленях, грациозно отклонился назад к одной из широко расставленных ног, развязывая путы. Мин сел на кровати и, не в силах терпеть, сам отвязал свою вторую ногу, а когда полностью освободился, набросился на Чимина, прижимая его к кровати.       — Ох, блять, у меня чё-то хрустнуло, — прокряхтел Пак, вытаскивая ногу из-под Юнги. — Ты, блять, меня пополам сложил. Я ж тебе не краш-тест манекен.       — Ты моя куколка, — внезапно нежно сказал Юнги, снова садясь и освобождая парня от своих медвежьих объятий, аккуратно вытащил вторую ногу Чимина из неудобного положения и погладил его колено, а тот замер, хлопая длинными ресницами.       — Я — кто?       — Ой, всё, — махнул рукой Юнги, — мне и так капец как неловко с тобой тут, не усугубляй. Слишком много слов, мы к делу вообще перейдём когда-нибудь?       Юнги притянул к себе Чимина и поцеловал его в кончик носа, который тот тут же сморщил, а потом перешёл лёгкими поцелуями на губы парня. Ну да, семь лет ждал, но это не значит, что надо сейчас всё выплёскивать за раз. Хотя руки, дорвавшиеся до столь желанного тела, разгуливали по-хозяйски и даже не думали останавливаться. Наплевав на неловкость, Мин запустил руку в штаны Чимина и обхватил его член.       — Я хочу на это посмотреть, — оторвался Пак от поцелуев и посмотрел вниз. — Гейское порно из первого ряда.       — Так, ты хочешь ещё семь лет ограничиваться гейским порно? — возмущённо спросил Юнги, убирая руку с давно уже стоящего члена аспиранта.       Получив удовлетворившее его «я молчок», Мин вернул руку обратно, не спеша надрачивая Чимину, целуя его при этом хаотично, куда придётся. Когда Пак сам протиснул руку между ними и залез в боксеры Юнги, тот на автомате ускорился, прося такой же темп у аспиранта. Через несколько минут, услышав громкий стон парня, тренер не выдержал и присоединился к бурно кончающему Чимину, дугой прогибаясь в спине.       — Что это было? — замер Пак, услышав громкий хруст.       — Мой позвоночник, — умирающим шёпотом выдавил Юнги и дохлым опоссумом повалился на кровать. — На сегодня, пожалуй, с меня хватит.       — Ну как так? Ну… агрх, — прорычал Пак, вытирая их обоих футболкой Мина, а потом вздохнул и спросил: — Ну хотя бы поспать-то меня к себе пустишь?       — Иди ко мне под крылышко, мой цыплёнок, — улыбнулся Мин, выставляя в сторону руку, чтобы Чимину удобно было положить на неё свою голову. — Не бузи, у нас ещё вся жизнь впереди.       — Да уж, — ворчал Пак, удобно укладываясь под боком Юнги, — теперь я тебя точно никуда не отпущу. Ты только мой, понял? Увижу с кем — руки-ноги переломаю. Обоим.       — Да ты чокнутый, Минни, — вяло посмеялся тренер, уже проваливаясь в сон.       — Я свихнулся на тебе. И я, кажется, счастлив.

---