Блудные сыновья

***

Идиоты, они оба. Она кладёт на тарелку несколько печений, имбирных, перед которыми Шерлок не может устоять, и несёт их наверх. Все знают, что она любит печь, но это больше, чем хобби; это стратегия. Давным-давно она узнала, что печенье или свежеиспечённый пирог могут завязать разговор, даже залечить небольшие раны. Более серьёзные проблемы требуют больше времени, больше разговоров, больше выпечки. Но она не из тех женщин, которых легко победить. Она рискнёт, принесёт печенье, будет болтать, как старуха, которой она и является, надеясь, что намёки, которые она делает, будут учтены. Джон здесь. Остановившись у подножия лестницы, она слышит, как они разговаривают. «Возможно, Шерлок ему позвонил», − думает она. Он хочет вернуть Джона, и расстояние между ними может показаться слишком большим, чтобы его преодолеть, но на самом деле требуется всего несколько правильных слов, чтобы преодолеть этот разрыв. К сожалению, они оба совершенно не умеют разговаривать. Шерлоку больно. Он ничего ей не сказал, но она знает. Она видит его лицо, то, как он смотрит на Джона. Он просчитался, когда вернулся, думая, что никто не любил его настолько, чтобы горевать. После того, как она закричала, уронила чашку и накричала на него ещё немного, она, конечно, простила его. Он для неё как сын, тот, кого она потеряла, тот, кто вернулся и подарил ей второй шанс сказать ему: тебя любят. Джон был не таким снисходительным. Возвращение Шерлока к наркотикам было единственным способом, которым тот мог справиться с этим. Она отругала его, сказала, чтобы он никогда больше не думал о том, чтобы покончить с собой. Теперь он изо всех сил старается не разочаровать её. В своей жизни она не раз глубоко любила и теряла людей. Она понимает его боль. Джон всё ещё злится, но теперь его гнев в основном направлен на самого себя. Он её второй сын, которого она никогда не понимала так хорошо, как первого, но всё равно любила. Она помнит, как он пришёл к ней как раз перед возвращением Шерлока, сказал, что встретил кое-кого и собирается двигаться дальше. Однако любой, у кого были глаза, мог видеть, что на самом деле он не был счастлив. И, боже мой, эти усы. Просто представьте их. Разговаривать с Джоном ей всегда было трудно. Она так часто видит, что ему нужно, но он колючий, настороженный, быстро обижается. У Шерлока прекрасные родители, даже если они никогда не понимали своего гениального мальчика. Родители Джона не были такими уж милыми, думает она. Такой позор, когда родители не позволяют своим детям жить своей собственной жизнью, рассматривая всё, что делает ребёнок, как подтверждение − или отвергание − самих себя. На самом деле Джон не виноват в том, что не видит любви Шерлока. Он боится. Джон приезжает, но не остаётся, отказывается от дел и возвращается в свой маленький домик в пригороде, где он жил с убийцей. Возвращается к своему ребёнку. Каждый раз, когда он приходит, между ними становится всё более неловко. Как будто Шерлок находится на испытательном сроке, и Джон не уверен, что у него не случится рецидива. Поэтому он останавливается, каждый раз внимательно смотрит на Шерлока, удивляясь, но так и не приходя к какому-либо выводу. Дверь всегда открыта, но жить здесь снова − это не то, о чём он может думать. Это то, что у него когда-то было, но, возможно, больше никогда не будет, не после всей той боли, что была между ними. Он боится спросить. Это ребёнок заставляет его отступать, думает она. Он никогда не ожидал, что у него будут дети, никогда не ожидал ничего подобного. Было время, когда он остался бы и, возможно, осознал бы свои чувства к Шерлоку. Он мог бы принять самого себя. Но теперь у него новый образ, он стал отцом, и он не знает, как совместить это с тем, чего он хочет. Его собственный отец, конечно, не был руководством к жизненному выбору, разве что примером того, как сделать себя несчастным, и чтобы все вокруг думали, что это их вина. Он не хочет быть таким отцом для Рози, но понятия не имеет, как стать лучше. Он солдат. Он ждёт, наблюдает, взвешивает риски. Он хочет простить, но боится, что снова проиграет. Оставив дверь своей квартиры открытой, она возвращается к раскатыванию теста, прислушиваясь, не закроется ли за Джоном входная дверь и не стихнут ли его шаги. Так уж получилось, что он не уходит. Вместо этого он подходит к её двери и нерешительно стучит. Улыбаясь, она жестом приглашает его войти; он переступает порог. Выражение его лица говорит о том, что он не уверен в том, что его встретят радушно. − С тобой всё в порядке? − Она кладёт руку ему на плечо. − Я в порядке, − лжёт он. Заставляет себя улыбнуться. − Просто хотел поблагодарить вас. − За что, дорогой? За печенье? Ты же знаешь, мне нравится, когда есть для кого печь. Он кивает. − За печенье. И... за то, что вы так хорошо заботитесь о Шерлоке. − О, хорошо. Конечно. Она улыбается, но не предлагает ему сесть. Он готов уйти, напряжённый и нервный, желающий что-то сказать. Она должна быть осторожна, не ругать его и не отпугивать. Несмотря на то, что он солдат, его гораздо легче сокрушить, чем Шерлока. Он отвечает ей улыбкой, менее натянутой, но немного грустной. − Он ваш мальчик, не так ли? − Мой блудный сын. − Её улыбка становится шире. − Когда он вернулся, я сама чуть не убила его за такой трюк. Но я рада, что он здесь. Он не совсем понимал, что натворил. Хотя я думаю, что теперь он понимает. Он понимает, что причинил тебе боль. Джон морщится. − А ты мой второй блудный сын, − тихо говорит она. − Тот, кто ещё не совсем решил вернуться домой. − Всё изменилось. − Глядя вниз, он шаркает ногой по ковру. − Ты стал отцом, у тебя прекрасная маленькая девочка. Но ты всё ещё мой мальчик, Джон. Ты всё ещё его. − Она не говорит, его блогер, его друг, его парень, его любовь. Какая-то часть его осознаёт это, но, сказав это, ему не станет легче понять свои собственные чувства. − Это твой дом, даже если ты здесь не останешься. − Это тяжело. Это... Я не уверен... что заслуживаю этого. Или что это было бы хорошо. Для любого из нас. Она не говорит о том, что было бы, если бы он вернулся. Для этого обсуждения потребуется больше выпечки. − Вы с Шерлоком для меня как сыновья, − говорит она. − Да, Джон, я люблю тебя как сына. Она могла бы рассказать ему о маленьком мальчике, который у неё когда-то был, о том, как тот ушёл слишком рано. Джон бы понял это, будучи врачом. Долгие больничные ночи рядом с ним, несколько недель, когда он всё ещё принадлежал ей, маленький комочек возможностей, который так и не вырос. Он был её первым и единственным. У неё никогда не было другого шанса стать матерью. Но это не то, что Джону сейчас нужно услышать. Он знает другую Марту Луизу Хадсон, ту, которая нашла других людей, о которых нужно заботиться: наркомана с прекрасным умом, раскрывающего преступления, чтобы не ширяться; солдата, который так и не вернулся домой с войны, врача, который не может исцелить себя. Она берёт его за руку. − Рози − самое близкое существо к внучке, которое у меня когда-либо будет. В моём возрасте это кое-что значит. Не всегда будет время, Джон, но господь свидетель, в мире достаточно боли, чтобы мы все получили свою долю. Пока есть время, мы должны быть добры друг к другу, потому что доброты всегда не хватает. Это всё, о чём я прошу. Приведи её сюда, позволь мне однажды позаботиться о ней. Я хочу узнать её, чтобы она узнала меня до того, как совсем вырастет. Он колеблется. Но она видит, что он понимает. − Да, хорошо, − говорит он. − Я приведу её сюда.

***

Джон опускается в кресло, битва за время сна закончена. Он думает о бутылке скотча в шкафу, но ничего не делает. Временное решение, которое на самом деле ничего не решает. С тех пор как Мэри умерла, всё казалось таким напряжённым. Если он и скучает по ней в чём-то, так это по тому, как она легко справлялась с мелочами их жизни. В самые горькие моменты он догадывается, что убийца должен быть в курсе всех деталей. В лучшие моменты он скучает по той, кем он её считал, а не по той, кем она оказалась. Но он злится. Она не должна была быть такой. Что это за мать, которая бросает своего ребёнка, а затем возвращается, ожидая продолжить с того места, на котором они остановились? Что за человек выходит замуж за мужчину, которого не любит, используя его как своего рода прикрытие? Он убеждён, что Мэри никогда никого не любила. Она была социопаткой, и он не использует этот термин легкомысленно. Он жалеет, что вернулся к ней после того, как она стреляла в Шерлока, но нужно было подумать о его нерождённом ребёнке. Он не может представить свою жизнь без Рози. Однако это отдельная жизнь, они вдвоём каждое утро и вечер, дни, которые начинаются рано и заканчиваются поздно, когда он засыпает перед телевизором, потому что больше не может спать в их постели. Он скучает по Шерлоку, тоскует по единственному месту, где когда-либо чувствовал себя как дома, и задаётся вопросом, будет ли у него когда-нибудь это снова. Он не может вернуться. Дело не только в том, что он не может привести свою дочь жить с наркоманом. Шерлок, кажется, теперь чист. Но он понимает, что Рози была бы проблемой. Квартира не защищена от детей, и Шерлоку было бы неприятно видеть её там, плачущей, когда он пытается думать. Она уже ходит, оставляя игрушки на своём пути, размазывая грязь пальцами по всему, что она поднимает. Если он что-то и знает о Шерлоке, так это то, что тот такой, какой есть, и ожидать от него изменений, значит обрекать себя на разочарование. Но на самом деле проблема не в Рози. Проблема в Джоне Ватсоне. У него вспыльчивый характер; он не может доверять себе рядом с Шерлоком. Каждый раз, когда он видит его, он чувствует, что его втягивают обратно на его орбиту, и это ужасная, эгоистичная идея. Джон не может этого сделать; Шерлоку не нужен такой друг, как Джон. Он обещал привезти Рози, чтобы миссис Хадсон присмотрела за ней денёк. Он многим ей обязан. Однако это неудобно, и это будет не единственный раз, когда она попросит его сделать это. Его дом (дом Мэри) находится в пригороде, но он работает в хирургическом отделении в городе. Привозить Рози на Бейкер-стрит − это обходной путь, который ему не нужен по утрам. Но он обещал, поэтому просыпается рано, говорит Рози, что сегодня она собирается навестить свою бабушку, и без особых проблем выводит их обоих за дверь. Он садится на поезд, выходит на Бейкер-стрит. Рози готова сотрудничать, так что, по крайней мере, он не приедет измотанным. Он тихо разговаривает с ней, рассказывая ей о бабушке и особом печенье, которое та делает для них. Она уже несколько месяцев говорит «Папа», но больше ничего, кроме «Нет», которое она использует для всего. Он пытается уговорить её сказать «Ба-ба», но она продолжает говорить «Нет». К тому времени, когда они видят дверь 221Б, он указывает на цифры и спрашивает: − Кто здесь живёт? − Ба-ба, − говорит она. Он улыбается. Миссис Хадсон встречает их у двери, обнимает Джона одной рукой и здоровается с Рози. Она была крошечным ребёнком, когда они виделись в последний раз, но, кажется, понимает, кто такая бабушка, и охотно идёт в её объятия и позволяет себя поцеловать. − Она уже позавтракала, − говорит ей Джон. − Аллергии нет, но она привередливая в еде. − Он думает о Шерлоке, самом привередливом едоке в мире, задаётся вопросом, что тот делает сегодня. У него есть дело? Он проводит эксперименты? Он решает не спрашивать. Миссис Хадсон, безусловно, можно доверять, она убережёт Рози от всего опасного. − Она красавица, Джон, − говорит она, убирая светлые кудри с лица. − Просто прелестная. У неё твои глаза. Это правда, что она не очень похожа на Мэри, если не считать светлого цвета кожи. А Мэри не была натуральной блондинкой, так что он знает, что волосы достались ей от него, и глаза, которые, кажется, наконец-то стали тёмно-синими. Если ей повезёт, у неё может быть нос Мэри. − Я вернусь к шести, − говорит он миссис Хадсон. − У вас есть мой номер, если я понадоблюсь. − Конечно, Джон. Иди-иди, сейчас же − у нас всё будет хорошо, не так ли, милая? Скажи «До свиданья» своему папочке! Рози, кажется, понимает, что он уходит от неё. Хотя она может быть навязчивой, она, кажется, ничуть не недовольна тем, что он оставляет её с этой женщиной, которая пахнет лавандой и корицей. Она шевелит пальцами на прощание и дарит ему липкий поцелуй.

***

Шерлок просыпается, когда у него урчит в животе. Он что, забыл вчера поесть? Или, может быть, это просто чудесные ароматы, доносящиеся снизу, которые заставляют его проголодаться. Сегодня день выпечки миссис Хадсон, вспоминает он. Наверняка там будет печенье и, может быть, яблочный пирог. Нет, пахнет... имбирём! Она готовит его любимые домашние имбирные орешки. Он не утруждает себя одеванием; его халат (поверх пижамы) работает в те дни, когда он никуда не собирается. Миссис Хадсон привыкла к его неряшливым манерам. Когда он собирается постучать в дверь, он слышит детский голос, говорящий: «Ба-ба». Это Рози, понимает он. Он не видел её с тех пор, как она начала ходить. Несколько месяцев назад. До того, как Мэри умерла. Джон иногда приходит, но никогда не приводит её. Он, наверное, боится, что застанет Шерлока на наркотиках или за чем-то глупо опасным. Он изменил свои привычки, хотя Джон этого и не заметил. Джон никогда не остаётся достаточно долго, чтобы заметить. Он вернулся в реабилитационный центр (пока Джон с ним не разговаривал) и каждый день даёт себе обещание никогда не возвращаться к наркотикам. Он признаёт соблазн наркотиков, желание накуриться и не иметь дела со всеми этими раздражающими чувствами, но он больше не может быть тем человеком. Нет, и не может оставить Джона. Как бы ни был мал осколок Джона, который у него всё ещё есть, это лучше, чем никакого Джона. Недели, когда они не разговаривали, были тяжелее, чем первые недели его отсутствия, после того как он инсценировал свою смерть и решил выполнить обещание. Теперь он обещает себе и надеется, что Джон наконец заметит. Эксперименты на кухне сейчас редки; он чаще пользуется лабораторией в Бартсе, когда Молли готова его терпеть. Он также чувствителен к тому вреду, который причинил ей. И Лестрейду. Джон должен вернуться домой; Шерлок готов к тому, что это произойдёт, но не знает, как спросить. Если Джон не готов, он скажет «нет», а когда Джон Ватсон говорит «нет», это решение, которое он не пересмотрит. Шерлок знает, что тот такой упрямый. Так что он изменил свои привычки, сохраняет себя в чистоте и заглаживает свою вину. Недавно, когда он понял, сколько Рози должно быть лет, он купил стульчик для кормления и маленькую складную кроватку на случай, если Джон приведёт её сюда. Тогда он увидит, что Шерлок готов, что он закрыл все электрические розетки и избавился от вещей, которые она могла бы положить в рот. Он хочет узнать её, эту маленькую Ватсон, у которой были явные признаки того, что она дочь своего отца, когда он видел её в последний раз. Он хочет видеть, как она взрослеет, слышать, как она ссорится с Джоном (это неизбежно, учитывая вспыльчивый характер Ватсона), наблюдать, как она чему-то учится, слышать вопросы, которые она задаёт. Он хочет ответить на них, если сможет. Но всегда будет один вопрос, который, как он надеется, она не задаст. Что случилось с моей матерью? Джон может однажды сказать ей, и это будет концом её любви к крёстному отцу. Конечно, всё это гипотетически. Рози его не знает. Он её не знает. Если всё останется по-прежнему, они останутся чужими. Он стоит у двери в нерешительности, подняв руку, чтобы постучать, уже больше минуты, когда миссис Хадсон открывает её и удивленно вскрикивает. − О, Шерлок! Ты почувствовал запах имбиря? Заходи и выпей немного чаю. А ещё я испекла яблочный пирог. Рози выглядывает из-за её ног, глядя на него снизу вверх. − Ба, − говорит она. Миссис Хадсон поднимает её, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. − Рози, это твой крёстный папа. Ты можешь поздороваться? − Привет, Ватсон, − говорит он. Он помнит, как решил назвать её так, когда ей было несколько месяцев. Это было из-за Мэри, которая сказала Джону, что они не собираются называть свою малышку Кэтрин. Конечно, та, кто носит ребёнка в течение девяти месяцев, должна иметь право голоса на её имя, но он знал, что Джон всем сердцем хотел использовать имя своей матери и ожидал, что оно, по крайней мере, будет рассматриваться как второе имя. Вместо этого Мэри назвала свою дочь в честь себя. Может быть, она подозревала, что её не будет рядом, чтобы растить её, и хотела убедиться, что Рози знает, кто её мать. Она протягивает липкую ручку к лицу Шерлока. − Ба-ба, − говорит она. − Входи, Шерлок. Подержи её, пока я буду резать пирог. Он садится за её стол и сажает Рози к себе на колени. Она поворачивает голову и смотрит на него, но не плачет и не вырывается. Миссис Хадсон возвращается с куском пирога и ставит тарелку перед ним. Рози тут же кладёт на него руки, хватает пригоршню и подносит ко рту. Миссис Хадсон смеётся. − О, боже мой! − Ничего, если она немного съест? − спрашивает Шерлок. − Никакой аллергии, − говорит миссис Хадсон. − Я думаю, нам позволено немного её побаловать. Она поднимает Рози и усаживает её на старый стульчик для кормления, затем кладёт маленький кусочек пирога на тарелку, а её ставит на поднос, и приносит Шерлоку. Она наливает кофе ему и себе. Это завораживает, думает он, как она постоянно экспериментирует со всем подряд. Она вытаскивает кусочек яблока из торта, встряхивает его и решает, что оно несъедобно. Пирог тёплый и липнет к её рукам. После того, как она разобрала его, миссис Хадсон даёт ей несколько кусочков банана. Она пробует один, издаёт одобрительный звук и берёт другой. К третьему кусочку она решает попробовать раздавить его, а затем тыкает кусочек пальцем. Внезапно она решает, что с неё хватит, и издаёт вопль. − Что теперь? − спрашивает Шерлок, искренне интересуясь, каким будет следующий акт. − Она уже ходит? − О, боже, да. Она представляет собой постоянную угрозу для всего, что находится в пределах её досягаемости. Я защитила квартиру от детей, но всё равно должна присматривать за ней. − Она поднимает Рози, относит её к раковине и моет руки. − Я думаю, она могла бы поиграть с кубиками, которые ты ей купил. − Кубики? − Ты сказал мне выбрать что-нибудь для её дня рождения. − Миссис Хадсон вытирает Рози лицо, и Рози издаёт звуки «бу-бу-бу», хихикая, пока полотенце делает свою работу. − Ты сказал, что не знаешь детей, и я должна использовать своё суждение. Я знаю тебя и подумала, что ты хотел бы, чтобы у неё было что-то, из чего она могла бы строить. Кубики − это классика; она будет играть с ними годами. Джон оставил их здесь, потому что не хотел везти их в кэбе вместе с Рози и всем её багажом. И я подумала, что если они останутся здесь, она сможет поиграть с ними, когда придёт. Открыв шкаф, она выкатывает деревянную коробку, полную кубиков, вместе с корзинкой мягких игрушек. Рози немедленно отправляется к кубикам. Шерлок показывает ей, как их складывать, и она с гордостью сбивает башню, хихикая при этом. Затем она строит свою собственную башню. Шерлок делает забор и помещает внутрь плюшевую корову. Поняв идею, Рози добавляет ещё животных. Шерлок увеличивает ограждение. Он учит её различным животным звукам, и некоторое время корова и свинья беседуют. Вскоре она начинает зевать и протирать глаза. − Время вздремнуть, − объявляет миссис Хадсон. − Я полагаю, что с ней будет всё в порядке на моей кровати. Я могу обложить её подушками. − У меня есть складная кроватка наверху, − говорит он ей. − Я могу её принести. Рози засыпает в кроватке без жалоб; она отключается на два часа. Шерлок засыпает на диване миссис Хадсон, под её старым пледом.

***

Джон избегал звонить, чтобы проведать Рози. Он уверен, что миссис Хадсон позвонила бы, если бы что-то было не так. Он доверяет ей и не хотел бы посягать на их совместное времяпрепровождение. Она права; Рози − её крестница, и прекрасно, что она готова время от времени присматривать за ней. Она единственная бабушка, которая будет у Рози; его родители умерли, и он ничего не знает о семье Мэри. Может быть, ему стоит оставить квартиру и переехать поближе к работе. Или ближе к Бейкер-стрит. Он не уверен в этом. Он выходит на станции Бейкер-стрит и идёт пешком. Трудно возвращаться, зная, что он не может остаться. Если бы он остался, он знает, что случилось бы. Он сам себе не доверяет. Как только он звонит в колокольчик, он отступает назад и ждёт. Он не слышит никаких криков, так что, возможно, у Рози был хороший день. Дверь открывается, и там Шерлок, держащий на руках дочь Джона. − Кто это, Ватсон? − спрашивает он её, указывая пальцем. − Папочка. Они с Шерлоком улыбаются друг другу, но ни один из них ничего не говорит. Значит, всё ещё неловко. Рози охотно идёт в его объятия, и он переносит её через порог, горя желанием поговорить с миссис Хадсон, посмотреть, поела ли она и поспала ли. Почти сразу же, как дверь закрывается, Рози, заплакав, выгибается навстречу Шерлоку. Джон передаёт её обратно. − Ты совершил завоевание, − говорит он. − Обычно она не так дружелюбна с... − Он собирался сказать «незнакомцами», но это неправильно. Он её крестный отец. − С людьми, которых она не часто видит. Он следует за Шерлоком в квартиру миссис Хадсон, и его встречают мучными объятиями и поцелуями. − Надеюсь, она не доставила вам слишком много хлопот, миссис Хадсон, − говорит он. − Она может быть несносной, когда злится. Шерлок опускает её на пол, и она бежит в гостиную. − О, с ней всё в порядке — Шерлок развлекал её весь день! Теперь они не разлей вода, строят всякие штуки. Он научил её разным звукам животных, так что ты можешь ожидать немного мычания и хрюканья. Он изумлённо улыбается Шерлоку. − Я не знал, что ты так любишь детей. − Она не просто ребёнок, Джон. Она твоя. − Он краснеет. − Замечательная, как и её отец. На мгновение ни один из них ничего не говорит. Рози раздаёт животных. − Му, − говорит она, протягивая Джону корову. Миссис Хадсон разрезает пирог и заставляет Джона сесть и съесть кусочек. У Шерлока тоже есть кусочек. − Как прошёл твой день? − спрашивает Шерлок. − О, как обычно. Честно говоря, поездка на работу − самая трудная часть дня. Мы возвращаемся домой поздно, Рози устала, а ещё нужно подумать об ужине. Я думаю, что мне следует поискать работу поближе к дому. Рози тянет его за руку, издавая нетерпеливые звуки. − Я полагаю, ты устала, милая, − говорит он. Она продолжает тянуть. − Нет, нет, нет! Миссис Хадсон улыбается. − Я думаю, она хочет показать тебе свои кубики. Он следует за ней в гостиную. − О, миссис Хадсон, вам не нужно было доставать ей кроватку! − Это кроватка Шерлока. − Она улыбается ему. − Кубики тоже принадлежат ему. Это был его подарок ей на день рождения. Для неё у него ещё есть стульчик для кормления. Шерлок наклоняет голову, улыбаясь. − Хотя микроскопа нет — пока. Джон поворачивается к нему. − Ты... ты не возражаешь? Я имею в виду, когда она рядом. − Ей здесь всегда рады. − Его глаза добавляют: «Тебе здесь всегда рады». − Спасибо, − благодарит Джон. − Я не могу поверить, что ты сделал всё это для неё. − Как я уже сказал, она твоя дочь. Наступает тяжёлая пауза, пока они молча смотрят друг на друга. − Приходите завтра на ужин, − говорит миссис Хадсон. − Ты можешь остаться на ночь, если хочешь, чтобы избежать долгой поездки домой. − О, нет, − говорит он. − Я не могу... − Кровать в твоей старой комнате уже застелена, − говорит она. − Это не проблема, Джон. − Ты не будешь возражать? − Джон смотрит на Шерлока. Он улыбается. − Вовсе нет.

***

Она достаёт разделочную доску и бросает на неё шарик теста. Рози тут же атакует свой маленький комочек крошечной скалкой. − Всё верно, милая моя. Взад и вперёд, пока он не станет плоским, − говорит она. Почти в два года усилия Рози по выпечке примерно такие, как и следовало ожидать. Она не ест много теста, но любит засовывать в него что-нибудь и скатывать из него змей. Это её фирменное блюдо − змеиное печенье. − В Америке их называют сладкое печенье, − говорит она Рози. − Ты можешь помочь вырезать фигуры. После того, как они испекутся, мы нанесём на них глазурь из сливочного крема. А потом украсим декоративной посыпкой. − Сыпкой, − говорит она, разбивая тесто своим крошечным кулачком. − Для папочки и папы. Я сама. С тех пор как она перестала всё время говорить «Нет», её новая мантра звучит так: «Я сама». Выпечка − одно из её многочисленных увлечений, наряду со строительством «домиков» из кубиков, лазанием по всему, на что она может встать коленями, и снятием этикеток с жестяных банок, что делает приём пищи интересным. Шерлок говорит, что у неё научный склад ума; Джон шутит, что сейчас он убирает за двумя учёными. Они вырезают из теста колокольчики, ангелов и звёзды, а потом задвигают противни в духовку. Миссис Хадсон взбивает сливочное масло с сахаром, добавляет каплю зелёного к одной половине смеси, а красного к другой половине. Рози хлопает в ладоши и танцует по кухне. Она всё ещё ребёнок, но Джон буквально на днях говорил, как хорошо для неё, что о ней заботится много людей. Она стала очень общительной и разговорчивой. Шерлок безумно любит её. А ещё он любит Джона. Она знает его достаточно долго, чтобы видеть его привязанность, хотя он и не говорит об этом. Она видит это по тому, как они смотрят друг на друга, когда другой не смотрит. Они близки, так близки к тому, чтобы сказать это, но она ничего не может сказать ни одному из них, чтобы ускорить их обоих к тому, чего они хотят. Когда Джон попросил разрешения вернуться, последовали неуклюжие извинения − от Шерлока за то, что позволил Джону горевать два года; от Джона за всё, что случилось после Мэри. Починка продолжается. Поэтому она приносит тарелки с имбирными орешками и печеньем, и даёт Рози уроки выпечки, когда чувствует, что её мальчики могут поговорить друг с другом, оставляет её на ночь, когда есть дело, и позволяет им не торопиться. Это похоже на ледник, продвигающийся так медленно, что движение незаметно. Но это прогресс. И это Рождество, время надежды, может быть, даже чуда. Она повесила кругом волшебные гирлянды, обвила ими перила и повесила омелу в дверном проёме. Они оба её заметили, но ни один из них не упомянул об этом. Шерлок играет на своей скрипке, а это значит, что Рози наконец-то в постели. Она была возбуждена раньше, ей не терпелось повесить носок на каминную полку. Слишком много волнения для одного маленького тела, и она заливается слезами, не в силах сказать, чего хочет. Как и в любой семье (а они и есть семья), у них есть распорядок дня − ужин, ванна, время сказок − который облегчает отход ко сну. Затем Шерлок играет, пока Рози не заснёт. Джон прокрадётся обратно вниз по лестнице и включит чайник, чтобы заварить ещё чая. Если сегодня был день выпечки, она принесёт им что-нибудь к чаю. Сегодня вечером будут Рождественские гимны. «Слушайте, Ангелы поют». «Тихая Ночь». «О маленький городок Вифлеем». Она стоит у подножия лестницы и слушает, держа в руках тарелку с рождественскими пирожками. Любовь, должно быть, тяжёлая штука, думает она, когда она так долго остаётся невысказанной. Они оба не умеют разговаривать. Музыка смолкает к тому времени, как она достигает лестничной площадки. Подняв голову, она видит их в дверном проёме. Скрипка в левой руке, а правой Шерлок обнимает Джона. Джон смотрит на него снизу вверх, улыбается, озорно поглядывая на омелу. Пока она наблюдает, Шерлок закрывает глаза, наклоняясь к нему, как раз в тот момент, когда Джон приподнимается на цыпочках, чтобы их губы могли встретиться. Их руки скользят по телам друг друга, когда поцелуй становится глубже. С ними всё будет в порядке, думает она, бесшумно спускаясь по лестнице. Даже без пирожков.

***

Шерлок лежит в темноте, прислушиваясь к дыханию Джона на другой стороне кровати. Их кровати. Он провёл много мучительных часов, размышляя о том, как это могло произойти. Было несколько разумных аргументов (Рози скоро понадобится своя комната; мы могли бы поделиться). И были моменты, обычно по вечерам, когда Джон смотрел на него, а он смотрел в ответ, они оба улыбались, и он мог бы сказать... В конце концов, не было произнесено ни слова. Он играл «Колыбельную Христа», потому что знал, что это напомнило Джону о Рождестве его детства, когда он навещал своих бабушку и дедушку в Шотландии, и когда он поднял голову, Джон стоял в дверях и улыбался ему, указывая на омелу. Глупая традиция, всегда думал он, вешать ядовитое, паразитическое растение, чтобы люди целовались. Традиционно оно предназначено для защиты дома и его обитателей. Ожидание поцелуя, без сомнения, проистекало из этой веры. Он не знал, он не суеверный. Может быть, так оно и есть, только если немного. Он счастлив, это точно. Все желания сбываются, когда Джон и Рози здесь, и миссис Хадсон рядом. Делить постель с Джоном, зная, что они наконец-то разобрались со своими чувствами. Его дом − теперь дом, наполненный людьми, которых он любит, зная, что они тоже любят его. Он прижимается ближе к Джону, который обхватывает его ногой и мурлычет. − Люблю тебя, − бормочет он, уткнувшись Шерлоку в грудь. − Я тоже тебя люблю, − говорит он. − Счастливого Рождества.

***

Через несколько часов Рози будет разрывать обёрточную бумагу, взволнованная так, как может быть взволнован только маленький ребёнок в хаосе Рождества. Миссис Хадсон принесёт рождественские пирожки, песочное печенье и фруктовый пирог. Джон приготовит завтрак, и они постараются уберечь Рози от передозировки сахара. Она будет падать с ног к десяти часам, и Шерлок уложит её в кроватку. А потом он снова уложит Джона в постель, наслаждаясь тем, чего так долго хотел. Джон наконец-то дома, и на этот раз он не уйдёт.