Прочти мои мысли

— Благодарю, профессор. — Она встала из-за стола. Какой же у неё противный голос, создавалось впечатление, что она хочет казаться доброй, но таковой не является. Уверен, не только я сдержал порыв закрыть уши и выбежать из зала лишь бы не слушать её промывание мозгов. После нудного рассказа про цель её прибытия Амбридж подытожила, приторно улыбнувшись: — Думаю мы станем очень хорошими друзьями. — Это вряд ли. — Сказал Фред с вызовом, а я насмешливо, и наши голоса эхом пронеслись по помещению. Не обошли они и противную каргу, та, обернувшись, изучающим взглядом провела по нашим лицам. По ней было понятно: она не забудет этой выходки. Наконец, профессор вернулась на своё место, оставив напряжение витать в воздухе. Я решил не воспринимать эту особу близко к сердцу и взялся за еду. Дожевав картошку, Фред бросил: — Думаю у нас назревает противостояние, Джорджи. — Тебе лишь бы с учителями поспорить. — Хохотнув ответил я. — За это ты меня и любишь. — Улыбнувшись, он пихнул меня в бок локтем. — Даже отрицать бессмысленно. Фред завёл разговор про квиддич вместе с Гарри и другими членами команды. Я тоже прислушивался к их беседе, но мои мысли неизменно возвращались к той девушке за столом Когтеврана. Сначала мне показалось, что это вторая Полумна, но через пару секунд уже видел большую разницу и это всё только вид со спины. Я хотел, нет, мне было необходимо увидеть её лицо, чтобы найти ещё больше отличий между ней настоящей и тем образом, который сложился в тот момент, как я её увидел. Все понемногу стали расходиться по комнатам. Гриффидорцы собрались в гостиной, занимаясь своими делами. Гарри, проходя в комнату, умудрился поссориться с Симусом. Умеет же он находить неприятности. Рон побежал за ним, явно беспокоясь. Немного позже, я пожелал Фреду спокойной ночи и отправился спать. Перед уроками необходимо выспаться, что у меня, чему я не удивлён, не получилось. С красными, после бессонной ночи, глазами я побрёл в ванную. Переодевшись, я принялся собирать учебники. На зельеварении по кабинету прошелся слух, что на третьем уроке мы присоединимся к пятому курсу. Фред шепотом обрадовался: — Можно будет поиздеваться над Роном. — Найдём его на перемене. Весь урок, несмотря на Снейпа, всё время ходящего между рядов, Фредди не давал заскучать. Кидал записки любовного содержания девочкам сидевшим впереди и хохотал над их реакцией. «Учись, братец, как девочек кадрить надо». Рона мы встретили на лавочке в компании Грейнджер. — У нас третий урок совместный или это просто слухи? — Спросил Фред — К сожалению, не слухи. МакГонагалл сказала. — Ответил Рон. — А что у вас, собственно, будет? — Прорицание. — Сказала Гермиона. — Прорицание значит… — Задумчиво повторил Фред. — Видимо судьба сообщила Трелони, что нужно провести этот урок совместно. А у вас на уроке только Гриффиндор? — Нет, прорицание у нас всегда с Когтевраном. — Ответила Грейнджер. — С Когтевраном… — Эхом отозвался я. — Даа… — Протянула она, с недоумением поглядывая в мою сторону. — Нам пора на трансфигурацию, — Сказал Рон. — Мы проводим вас. — Фред посмотрел на меня и убедившись в том, что я не против, пошёл по коридору за Роном. Гермиона прошла вперед, и мы, перебрасываясь фразами, направились за Фредом и Рональдом. На входе в кабинет она, улыбнувшись, попрощалась и махнув кудрями скрылась за дверью, оставив после себя чудесный аромат мятной зубной пасты и пергамента. Когда это моё обоняние успело настолько развиться? Это не болезнь случайно?.. История магии прошла в ожидании. Фред дурачился, а я всё предвкушал встречу с прекрасной незнакомкой. Наконец, урок закончился, освободив меня от мучений. Войдя в кабинет, я увидел её… Издалека всё та-же Полумна. Почему она сидит так далеко?.. Какого же было моё удивление, когда я увидел рядом с ней Рона. Они весело болтали о чём-то. Может, я ему даже завидую. Мы с Фредди уселись на средний ряд, что парочка была на порядок выше, как раз, когда Трелони начала заворожённо рассказывать о чём-то. Я её не слушал. Глубоко расстроенный из-за упущенной возможности увидеть "Полумну" ближе, я смотрел прямо перед собой, выпав из реальности. Меня лишь грела мысль, что с ней сидит Рон, а не кто-то другой, и его можно расспросить. М-да, урок прошёл не так, как я ожидал. За обедом я подсел к Рону. Фред развлекал Анжелину, Гарри с Гермионой обсуждали что-то, поэтому я мог спокойно поговорить с ним. — С кем это ты сидел на прорицании? — Начал я. — О, ты про ту милую Когтевранку! — С набитым ртом проговорил он. — Она всё рассказывала мне что-то про звёзды... Или планеты?.. Чуть мозги не расплавились, короче. — Почему это? Что сложного в звёздах и планетах? — В них то как раз ничего сложного нет, а вот в том как она говорит о них.. — Рон загадочно на меня взглянул. — Одна половина её слов на французском, а другая половина – настолько искаженный английский, что я почти ничего не понял. — Серьезно?.. — Ага. — Кивнул Рон — Имя её понял-то? — Лима. Лима… Бе… Как же там… — Он махал рукой, вспоминая. — Вот фамилию не вспомню. У французов они всегда замудрённые какие-то. — Garnier-Pagès. — я обернулся на голос. Она стояла так близко, что я почувствовал сладкий запах фруктовых духов, исходящий от неё. На меня смотрели два искрящихся цветных глаза. Яркий небесно-голубой и болотный зеленый. Почему Рон не сказал ни слова о красоте этих глаз?.. Ведь они сидели с ней бок о бок. Иногда мне кажется, что он ужасно невнимателен к деталям. Такое кругленькое, бледное, веснушчатое лицо так искренне улыбалось мне, что я не удержался и улыбнулся в ответ. — Ron, ты оставил свиток. — Она вручила ему пергамент, заправив прядь золотистых волос за ухо. Виду открылись серьги в виде Сатурнов. — У тебя красивые серёжки. — Сказал я. — Увлекаешься астрономией? — Oui! — Она улыбнулась ещё шире, показав белоснежные зубы и на её щеках появились ямочки. — Лима, это мой брат, Джордж Уизли, Джордж, это Лима… Не хочешь присоединиться к нам? — Предложил Рон. — Ça serait bien, но нужно бежать, мы с Luna договорились встретиться после Прорицания. J'attendrai notre prochaine rencontre! Au revoir! — Лима, попрощавшись, быстро ушла в сторону стола Когтеврана. — Впечатляет, правда? — Я половины её слов не понял.. — Проговорил я, глядя её вслед. — Джорджи, ты мне жизненно необходим! — воскликнул Фред, возникший рядом с нами из ниоткуда. — Да? С чего это ты начал бросаться комплиментами? – Хохотнул я. — Что? — немного опешив, протянул он. И тут до него дошло: — Ничего себе! Джордж снова с нами! — А ну перестань! — Я стукнул его по плечу. — Ты что-то хотел вообще-то. — Ах да, мы с Анджелиной поспорили, сможешь ли ты подложить МакГонагалл кошачью мяту. — Серьёзно? Я не буду этого делать! — Не заводись, я два галеона поставил! Прошу, от тебя всё зависит! — Ладно, ты будешь мне должен, — Обречённо вздохнул я. — Конечно, братец! — Он налетел на меня с объятьями. — Пошли. — Он потянул меня к другому концу стола. Немного позже.. — Ты его подговорил! – Заявила Анджелина. — А вот и нет! – Фред победно улыбнулся. — Слушай, даже если бы он меня не подговаривал, я бы всё равно подложил ей эту мяту. Меня оскорбляет, что ты думаешь, что я неспособен на такое. Джонсон с гневным взглядом отдала Фреду четыре галлеона. — О да! Вот это уже другой разговор! — Возрадовался он, кладя монеты в карман. — А теперь, леди, прошу нас извинить. — Отвесив Анджелине шуточный поклон, потянул меня к выходу. — Куда это мы? — Привлекать покупателей для нашего будущего магазина! Когда мы зашли в комнату, Фред залез под кровать и достал оттуда два чемоданчика с логотипами в виде буквы W. Потрясся ими перед моим лицом, он вышел в гостиную, бросив: — Вперёд! Расположившись на диванчике, мы подзывали Гриффиндорцев и они, порадовав нас чаевыми, наслаждались всеми прелестями волшебных вредилок. Даже Гермиона заинтересовалась нашими изобретениями. Её привлекли «Чудесные волшебные палочки Уизли». — Что это? — Спросила она, указав на вредилку. — Это наши «Чудесные палочки». — Я взял коробочку и принялся объяснять ей: — Их прикол в том, что они отражают настроение владельца. Также к ним прилагается список цветов и эмоций. — Открыв упаковку и достав палочку я продемонстрировал её Гермионе. Изобретение, едва коснувшись моих пальцев, пролило не яркое сиреневое свечение. — Ничего себе! — Впечатленная девушка осторожно забрала у меня палочку, и она тут же стала оранжевой. — Что это значит? — Инструкция в помощь. — Улыбнулся я, протягивая ей яркую брошюрку. Она открыла её, и мы подались на встречу, чтобы вместе изучить значение цветов. Запах мятной зубной пасты снова заполнил лёгкие. — Вот! — Я ткнул пальцем в оранжевый кружок. — Восторг! — И правда! Эта вещица просто восторг! — Воскликнула она. Мы встретились взглядами. Краем глаза я заметил, как палочка в руках Гермионы стала нежно-розовой. Дураку понятно, что значит этот цвет. — Оставь её себе. За счёт заведения, — Улыбнулся я. — Спасибо, Джордж. — Она смущённо отвела глаза и со смесью ужаса и удивления заметила цвет палочки. Мигом запихнув её с брошюрой в карман Гермиона пожелала мне спокойной ночи и ушла к себе. Немного позже, мы с Фредом, взяв заметно полегчавшие чемоданчики, тоже направились в спальню. Стянув вязаный свитер и кинув его в общую кучу между кроватями, я зашёл в ванную, открыв кран, плеснул прохладной воды себе в лицо, в надежде смыть последствия немного потрепавшего меня дня. Чистив зубы, я разглядывал своё отражение. В дверях появился Фред: — Как ты? — Налмално. — Я сплюнул пену. — С тобой не заскучаешь. — Улыбнулся ему в зеркале. — Рад слышать, братец. — Он отразил улыбку и скрылся. Вытеревшись о махровое полотенце, я вышел из ванной и лёг на постель. В комнате было темно. Только луна бросала блики на пол через решетчатое окно. Тишину нарушали лишь приглушенные звуки веселья, доносящиеся из соседних комнат и общей гостиной. Немного посмотрев в потолок ни о чем не думая, я пошарил рукой под подушкой. Вынув от туда книгу, — подарок Фреда, кстати — я открыл нужную страницу. В качестве закладки я использовал яркую оранжевую атласную ленту, которой она была перевязана в момент, когда братец со словами: «Это тебе, книжный червь», вручил мне её. Под сопение Фреда, я, используя люмос, принялся читать.

«Сомненья нет: увы! Евгений

В Татьяну как дитя влюблен;

В тоске любовных помышлений

И день и ночь проводит он.

Ума не внемля строгим пеням,

К ее крыльцу, стеклянным сеням

Он подъезжает каждый день;

За ней он гонится как тень;

Он счастлив, если ей накинет

Боа пушистый на плечо,

Или коснется горячо

Ее руки, или раздвинет

Пред нею пестрый полк ливрей,

Или платок подымет ей.»