Release/Облегчение

Все началось из-за сна, а ведь любой человек, у кого есть хоть капля мозгов, понимает, что такое контролировать нельзя. А еще, конечно, любой, у кого есть хоть капля разума, понимает, что сны также не отражают реальность напрямую. Если вы во сне завели фиолетовую кошку в качестве домашнего питомца, то это совсем не значит, что вы хотите иметь фиолетовую кошку в качестве домашнего питомца. Вероятно, это означает, что у вас проблемы с отказом или что-то в этом роде. Что бы это ни значило, это определенно не означало желания иметь фиолетовую кошку, что Эмма и пыталась объяснить Киллиану до посинения. В любом случае это был всего лишь сон. Да, возможно, стоит признать, что это был влажный сон, но и это ничего не значило. Сны – штука странная, и что с того, что она стонала во сне чьё-то имя? Это тоже ничего не значило, потому что, как она напомнила ему в сотый раз, сны не были реальностью. И вообще, у них с Киллианом доказанная истинная любовь, так что ему действительно не о чем было беспокоиться. Тем не менее, после трех месяцев бесконечных споров и его внезапно возникшей постоянной потребности быть уверенным в том, что она действительно любит его, все это стало слишком. Она ненавидела это делать. Она знала, что город, особенно ее родители и Реджина, вероятно, убьют ее за это, но это должно было быть сделано. Она была так близка к тому, чтобы повырывать ему все волосы и пинками отправить его обратно к Аиду. Так что ради сохранения своего рассудка она порвала с Киллианом. Это случилось ровно год назад, и он все еще угрюмо жил в своей лодке в доках. Первый месяц она переживала за него, узнав, где он теперь живет, но все изменилось, когда ей стало известно о бесконечном потоке женщин и мужчин, которые туда приходили и уходили. После того, как ей пришлось пресечь незаконную игорную деятельность и арестовать его как главаря нелегального игорного притона, ее раздражение в разы усилилось, и она окончательно покончила с ним. И все же год – это очень долгий срок. А год в Сторибруке – это вообще вечность. Все, что она делала, было под микроскопом. Она не могла даже чихнуть без того, чтобы половина города не сказала "благослови тебя господь", а другая половина не спросила, не поднялась ли у нее температура. Однажды она споткнулась на улице, и люди, которых не было и рядом с тем местом, где это произошло, весь день спрашивали, не пострадала ли она. Количество внимания, которое город уделял ей и ее семье, было безумным, а это означало, что она не могла сделать ничего, что могло бы вызвать хоть малейшие разногласия, потому что это могло вызвать проблемы у Генри или дать ее матери еще больше причин вмешиваться. При таком пристальном внимании к ней днем и ночью она не могла даже почесаться спокойно, чтобы унять зуд, и это было особенно прискорбно, потому что этот зуд усиливался в течение последних семи или восьми месяцев. Она не собиралась вступать в отношения. Ей просто нужно было найти другого согласного взрослого, с которым она могла бы тихо и незаметно унять зуд, не заставляя весь город снова вмешиваться в ее личную жизнь, или, что еще хуже, не заставляя ее мать снова начать расспрашивать, куда она пошла, когда она вернется и почему ее не было на работе. За пределами Сторибрука в прежние времена все было настолько проще. Нужно было просто выйти, просто найти кого-нибудь и все. Раз и готово. Никаких обязательств. Никакой суеты. Никакого выноса мозга. Сейчас это казалось совершенно невозможным, и она уже почти начала желать, чтобы в город заехал еще один какой-нибудь брутальный негодяй, просто чтобы ей было на ком сосредоточиться, потому что в настоящее время она дошла до того, что ни собственные руки, ни игрушки всех мастей больше не помогали. Ей нужен был человеческий контакт рейтинга 18+. Или больше. Вот почему, когда она сидела в закусочной, рассеянно уставившись в пространство и сетуя на отсутствие разрядки, ее мозг полностью отключился при виде вошедшей Реджины Миллс в брючном костюме, который, в этом Эмма была совершенно уверена, она не видела на ней с ее первого года в Сторибруке. Это был один из тех великолепно сшитых, явно дизайнерских костюмов, которые в свое время так любила мадам мэр. Костюм-тройка с накрахмаленной белой блузкой, и, несмотря на полностью застегнутый жилет, эта самая блузка была расстегнута достаточно, чтобы глаза Эммы заметили полоску лифчика с шелковистой кожей под ним. Это был тот самый наряд, который постоянно преследовал ее во снах первые пару лет проживания в этом городе. В мозгу мгновенно вспыхнули все те фантазии, которые у нее были раньше, фантазии о том, как она овладевает чопорным мэром и добивается своего с этой огненно-горячей брюнеткой. Эмма почувствовала, как ей становится жарко, потому что теперь ее мозг представлял, как бы звучала Реджина в порыве страсти и какова ее кожа на ощупь под этим облегающим деловым костюмом. Дыхание шерифа участилось, и она знала, что пялится, но просто не могла остановиться. Это было все равно, что вернуться назад во времени. Да, Реджина определенно была теперь другим человеком, и да, они каким-то образом стали весьма близкими друзьями, но всё равно даже эта последняя версия Реджины Миллс оставалась той, кого Эмма жаждала бросить на стол и трахать без пощады, или кем-то, кого она хотела бы умолять сделать то же самое с ней. Эта Реджина была из тех людей, с которыми нельзя торопиться. Не из тех, кого встречаешь на одну ночь и отводишь к себе в спальню. Даже не из тех, кого оставляешь в этой спальне до утра, нежно прижимаясь и обнимая во сне. Она была из тех людей, которых ты приводишь домой, чтобы познакомить с родителями, и когда ты возвращаешься с ней домой ночью, то убеждаешься, что она знает, как ты любишь ее, прежде чем заставить ее выкрикивать твое имя. Последняя мысль заставила Эмму вздрогнуть, от чего нож со звоном упал на пол, и это привлекло внимание Реджины. Брюнетка оглянулась, вопросительно изогнула бровь и направилась к угловому столику, где Эмма сидела в одиночестве и молча ругала себя. - Эмма, все в порядке? Нет, не все было в порядке. - Да, всё прекрасно. Я просто, - блондинка поспешно наклонилась, чтобы поднять нож, - уронила свой нож. - Она улыбнулась, что на самом деле было больше похоже на гримасу, и выставила столовый прибор напоказ, откинувшись на спинку стула. - Да, я вижу это. - Склонив голову набок, Реджина грациозно скользнула в кресло по другую сторону стола. - Надеюсь, ты не против, что я это говорю, но в последнее время ты часто бываешь на взводе. Ты уверена, что все в порядке? Что она могла сказать на это? "Нет, все ужасно, потому что у меня не было секса больше года, и, черт возьми, то, что на тебе сегодня надето, точно не помогает". Да, конечно, непременно это сработает. - Ну, понимаешь, я просто плохо сплю в последнее время. - Учитывая постоянное возбуждение и влажные сны, это заявление не было ложью. Брюнетка наклонилась вперед, отчего ее блузка открыла еще больше для взгляда Эммы. - Ты не заболела? Эмма внутренне застонала, заставив себя перевести взгляд обратно на карие глаза, пристально наблюдавшие за ней. - Нет, просто... эм… что ж... - Они же друзья, верно? Они могли бы поговорить по-девчачьи, разве нет? Нет, нет, они не могли. Они не занимались девичьими разговорами. Тем более, что любой разговор о ее проблемах приведет к рассказу о причине, по которой они с Киллианом расстались, а это снова тупик. - Нет, я совершенно здорова. - Она вздохнула. И когда она разучилась лгать мэру? - Возможно всё потому, что в последнее время здесь как-то слишком тихо, понимаешь? Обычно мы всё время с кем-то сражаемся или что-то в этом роде, а сейчас всё хорошо и спокойно. Наверное, это заставляет меня нервничать. Реджина усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. - Не сглазь нас. Эмма натянуто улыбнулась. - Ладно, расскажи, по какому случаю? - Она неловко указала на наряд брюнетки. - Я не видела тебя в этом примерно со времени снятия первого проклятия. - На самом деле, это именно тот наряд, что был на мне, когда ты сняла мое проклятие. - Реджина провела пальцем по белому контуру одного из лацканов. - Я хотела выбросить его на протяжении многих лет, потому что, знаешь, плохие ассоциации, - она ухмыльнулась блондинке и слегка подмигнула, - но со временем этот костюм стал скорее символом некоторых очень хороших вещей, которые произошли от некоторых очень плохих. - Она опустила руку обратно на стол и поиграла с ножом. - Я увидела его сегодня в своем шкафу и захотела надеть. - А я всегда считала, что ты потрясающе выглядишь в этих костюмах. - Голос молодой женщины дрогнул в конце предложения, и она поморщилась. Словно озабоченный подросток. Реджина ухмыльнулась. - Я всегда так и подозревала. - Вот как? - Эмма пробежала глазами по Реджине, обвиняюще сузив их. - Так ты издевалась надо мной все это время? - Что ж, - мэр подняла брови и снова пожала плечами, - это сработало. Я имею в виду, ты должна признать, что я не раз отвлекала тебя во время совещаний своевременным падением ручки и поднятием ее или моментом, когда мне просто нужно было достать какую-либо папку из нижнего ящика стола. Эмма фыркнула. - Я должна была догадаться. - Она закатила глаза, вытирая лицо. - Боже, неужели я действительно была настолько очевидной? Это так неловко. - Была и… - Реджина наклонилась, ухмыляясь, наблюдая, как глаза Эммы снова скользнули к ее декольте, - остаешься сейчас. - Она рассмеялась, увидев неподдельный шок и ужас, промелькнувшие на лице блондинки. - Эмма, тебе нужно найти какое-то... облегчение, прежде чем ты взорвешься. - И как именно я должна это сделать, - прошипела шериф себе под нос, стараясь не привлекать к ним внимание. - Когда весь город следит за каждым моим шагом, словно я могу совершенно случайно встретиться с кем-то, чтобы выпустить пар. Представь, как это повлияло бы на Генри, если бы все они начали шептаться, что его мать шлюха? Боже, - она закрыла глаза и глубоко вздохнула, - в этом городе живут самые осуждающие люди на свете, которых я когда-либо встречала, и я знавала республиканцев-евангелистов. - Она застонала. - Что ты делаешь? - Ты имеешь в виду, кроме того, что поедаю огромное количество шоколада и читаю сомнительные любовные романы, когда никого нет рядом? - Реджина тяжело вздохнула, увидев искренний, умоляющий взгляд Эммы о помощи. - Ничего. - Ничего? - Это был почти визг, но блондинке каким-то образом удалось сдержать его. - Ты хочешь сказать мне, что у тебя нет какого-то волшебного решения для этого или чего-то в этом роде? - Магия, если только она не связана с тем, чтобы завладеть чьим-то сердцем или наложить на человека заклинание, чтобы заставить его выполнять все приказы, сродни покупки игрушки из магазина для взрослых, так что нет, волшебного решения нет. - Реджина неловко поерзала на кресле. - До твоего приезда сюда, Грэм был постоянным гостем в моей постели, но тогда я была другим человеком, и это не то, что я бы когда-нибудь сделала снова. После того, как ты сняла проклятие, мы все были слишком заняты, чтобы по-настоящему беспокоиться об этом, а потом Робин... - Она замолчала, в ее глазах была боль. - Теперь здесь еще более одиноко. - Да, я могу это понять. Я имею в виду…- Эмма нахмурилась. - Мне жаль. Я не собиралась лезть не в свое дело… - Я знаю. Я не обижаюсь. - Оглядев закусочную, Реджина заметила, что начинается обеденный перерыв. - Почему бы нам не отправиться ко мне? Генри в школе, а меня не тянет быть среди людей. - Она встала и приглашающе кивнула головой, собираясь уходить. - Я приготовлю тебе сэндвич с сыром на гриле. - Ты же знаешь, - сказала Эмма, встав из-за стола и бросив на него пару купюр. - Я тоже люди. - Нет, ты – Эмма. - Реджина пожала плечами так, словно этот ответ был очевиден. Блондинка медленно моргнула. - Оу.