И не поспоришь

— Давай ещё раз подерёмся. — Блять, да иди нахуй, — Соя делает пару шагов в сторону, желая наконец дойти до дома, и чуть ли не мученически стонет, когда ему снова перегораживают дорогу. — Ну не до смерти же! Тебе жалко что ли? — Риндо расставляет руки в стороны, давая понять, что просто так не отпустит. Ему, блять, жизненно необходимо проверить. Всё это время — на минуточку, три месяца — у него в голове крутилась только одна мысль: как, чёрт возьми, их с Раном с одного удара уложил слабак, расплакавшийся посреди драки? И это даже не шутка, Риндо просто напросто первым вырубили на самом интересном. Потом уже Какучо рассказал им, что, во-первых, помимо них двоих, этот пацан вырубил ещё и Моччи, между прочим, тоже с одного удара, поборол Муто и ему самому оказал вполне достойное сопротивление, а во-вторых, его вывихи никуда не делись, и он буквально переебашил половину Небесных королей одной левой и с поврежденной ногой прыгал, как кузнечик — тоже цитата Хитто. А еще после всего этого умудрился встать и поддержать товарищей. И сначала Риндо просто не принял за правду эту чушь. Не стал подвергать скептицизму слова друга, потерявшего самого важного человека и смысл жизни по совместительству, но не поверил. Потом Ран заговорил о том, что ещё с самого начала догадывался, что они отхватят от этого мальца, но из-за его общего поведения расслабился — якобы, атмосфера вокруг него так и кричала о скрытой угрозе. А затем каждый, кто присутствовал на этой драке, подтверждал — все слова были чистейшей правдой. Заместитель капитана четвертого отряда, Соя Кавата по кличке "Злюка" и впрямь оказался тёмной лошадкой "Свастонов". Риндо не мог, ну просто не мог спокойно воспринимать, что этот щупленький паренёк смог настолько сильно помешать "Поднебесью" победить. После судебных процессий, где им с Раном удалось отделаться только штрафом за участие в массовой драке, они не раз пересекались в больнице — Соя восстанавливался после вывихов, а сам Риндо лечил сломанный нос, который повредил именно Кавата, — и он действительно пытался. Внимательно его осматривал, даже пощупать подошёл, за что почти сразу был послан в пизду, но только ещё больше убеждался. Ну… неудачник неудачником. Только лицо и злое. Как, чёрт возьми? Какая тёмная лошадка? Ладно если бы у него, как у Майки с Изаной, мышцы натренированные были и харизма через край плескала, но Риндо лично наблюдал, как этот синий одуван неловко мялся, стесняясь попросить медсестёр помочь спуститься с лестницы, да и тощий был: и выглядел меньше даже на фоне него самого, хотя ростом они примерно одинаковы, и на ощупь ощущался тоньше (Риндо для таких выводов его достаточно облапал). Не хрупкий ни в коем случае, но точно не среднестатистической комплекции. И он честно прождал несколько месяцев, пока Злюка полностью не восстановится, чтобы что? Правильно, чтобы на личном опыте убедиться ещё раз. И пусть ему снова сломают нос. Но только Кавата почему то отнекивался. — Ну почему нет? Я даже не буду ломать тебе ничего! — Риндо возмущённо смотрит, как Соя пытается от него сбежать. Даже с учётом того, что он откинул своё главное оружие. — Не буду я с тобой драться, достал уже! — тот прикрикивает и отходит назад на пару шагов опасливо, будто боится его. Но не может же человек, уложивший двух Небесных королей с одного удара, бояться его? — Тебе делать нечего что ли, иди с братом подерись. От упоминания Рана, который, поржав, с этой идеей его бросил и сказал, что он просто проигрывать не умеет, Риндо хмурится. Ну как можно нормально принять проигрыш от него? — Захера мне с ним драться? Я от тебя реванша хочу. — А я не хочу, сколько говорить можно? Дай мне уже пройти. — Да почему нет то? Кавата вздыхает страдальчески и смотрит на родной дом буквально в метрах двадцати отсюда. Здесь этот ненормальный, который, похоже, его смерти хочет, а там дрыхнущий Нахоя, вкусная еда и тёплый плед. Вышел в магазин, называется. Риндо, похоже, подкараулил его возле дома — специально настолько близко, чтобы не упустить и одновременно случайно от Нахои не отхватить. После всех этих стрёмных молчаливых выходок и взглядов в спину, просто откуда-то выведал его адрес и, блять, подкараулил у дома. Это чертовски настораживало. Если не считать глухого раздражения за то, что он сделал с ним самим и Хаккаем, за что в итоге позже поплатился, и, возможно, небольшого страха (кто знает, что у таких ебанутых людей в голове творится), Злюка не чувствовал по отношению к нему абсолютно ничего. И этих чувств точно не хватало для удара в лицо и ещё одного ненароком сломанного носа. Он правда не хотел. Даже не боялся ещё раз слечь в больницу с вывихами — кроме неудобств, особо ничего не приносят, не так страшно, как это описывают, — просто не хотел. А вдруг у него потом со старшим Хайтани проблемы будут? Ну нахер. А Риндо, походу, и впрямь не выкупал, что же такого в обычной драке. Будто они для него настолько же привычны, как и "будь здоров" сказать в ответ на чей-то чих. Разве это нормально? И пока этот придурошный стоял, возмущённо раскинув руки в стороны и перегораживая путь, Соя раздумывал повернуться на 180° и сигануть в обратную сторону. Просто сделать кружок и вернуться к дому. Да, он сбегал, но что в этом такого? Он не хотел драться. Точно не с подкараулившим его у дома парнем, хобби которого — ломать чёртовы кости и выворачивать суставы. Кавата смотрит в чужие глаза за линзами очков, с каменным лицом разворачивается, и резко, стараясь развить максимальную скорость, бросается в сторону ближайшего поворота. Вот только не пробегает даже десяти метров, как его хватают за шиворот. Горловина футболки больно врезается в шею, и по инерции он заваливается на задницу, приземляясь ровнёхонько у чужих кроссовок. Хватается за горло и судорожно кашляет, пытаясь втянуть хоть немного воздуха, пока сверху над ним нависает удручающая тень. — Нихуя ты рванул конечно… Я еле догнал, — Риндо поправляет очки, обходит его и присаживается на корточки рядом, хватая рукой за челюсть. Без всякого смущения вертит из стороны в сторону и рассматривает, пока тот смаргивает выступившие слёзы и пытается отдышаться от внезапного приступа. — Блять, да не верю я. Ты же слабак слабаком, как? В тебе кроме прыткости, да злого ебальника нет ничего. Соя, которого только что поймали с пробегом и фактически унизили, раздражается сильнее и борется с желанием дать ему по лицу, однако лишь всматривается в ответ. Хватает чужое запястье, пытаясь отстраниться. Держат его крепко. В любом случае, на провокацию вестись нельзя. Потому что Риндо только этого и ждёт. Драки. Раз не получилось добровольно, кто запретит ему устроить все самолично? Это, в конце концов, чёртова драка. — Что "как"? — Соя хрипит и снова закашливается. Нормальный голос всё же возвращается. — И отпусти меня, блять. Риндо никак не отвечает и на просьбу тоже не реагирует — продолжает в глаза смотреть, на что Злюка со смелостью отвечает. Тот щурится и приближается нос к носу, дышит с ним почти в унисон учащённо и будто испытывает в чём-то, понятном одному лишь ему. И так же внезапно отстраняется и встаёт с корточек, теперь уже смотря сверху вниз надменно. И, блять, не понять, прошёл ли он чужое неозвученное испытание, или провалил с треском. Соя сам любил делать что-то похожее — приближался к кому-то, вторгаясь в личное пространство, и смотрел в глаза, оставив между лицами считанные сантиметры. Несколько секунд спустя продолжал делать, что планировал: протягивал руку, говорил что-нибудь или вообще отходил. Никогда не комментировал это движение и поддерживал так имидж дьявольских близнецов, на минутку внося в общение что-то нечеловеческое, будто саму сущность успевал прочитать за этот нещадно короткий срок. Конечно, на самом деле ничего подобного не делал, но со временем по глазам действительно начал понимать на каком-то подсознательном уровне, что можно ожидать от человека. И от Хайтани Риндо ничего хорошего ждать точно не стоило. — Как ты уложил с одной левой нас с Раном и ещё в догонку Мучо с Моччи, которые раза в два тебя больше? Я же тебе суставы самолично вывихнул, какого вообще хуя? — тот вздыхает устало, сдвигает очки наверх и потирает переносицу. — Ты же реально слабак полный, у меня просто в голове не укладывается. По рассказам людей ты будто другой человек. Да и перед тем, как вырубиться, я тоже ауру ощущал абсолютно другую. Опускает очки обратно и смотрит внимательно, но как-то больно заёбанно, и теперь Соя понимает. Понимает, что тот выискивает в нём хоть каплю от того Сои Каваты. А ещё то, что сейчас у него за спиной открыт путь к дому. Риндо, будто мысли читая, подходит ближе, без особых проблем укладывает на лопатки опешившего Злюку и садится сверху, придавливая собственным весом. Не опасается удара, видимо, сообразив, что на своем Соя стоять будет до конца. Хватает за волосы. Тянет болезненно и снова приближается опасно близко, будто и не знает вовсе, что такое личное пространство. Противно усмехается: — У вас, случаем, третьего близнеца в семье не водится? Признавайся, что за трюк это был? И Соя морщится. Непонятно из-за чего больше — тянущей боли от чужой ладони в волосах или подъебки. "Главное не выйти на открытый конфликт", — думает он. Если они начнут драться, он проиграет что в своих убеждениях, что в самой драке. Главное не выйти на открытый конфликт. Этого бешеного точно стоит опасаться. Его… опасаться? И Соя вдруг отчётливо понимает, что вовсе не опасается Риндо Хайтани. Он его боится. И Риндо, похоже, понял это первее него. Подрагивающие руки, учащённое дыхание, желание сбежать поскорее и даже взгляд — всё это будто кричало о его страхе. Пусть не сильном, но достаточном для того, чтобы Хайтани не остерегался его удара. Вот же блядство. Ладно. Хоть себе он может признаться, что боится ёбнутого на голову младшего посильнее, чем его старшего братца. Тоже ёбнутого. Если бы здесь был кто-то из его друзей или семьи — Улыбашка, Хаккай, Такемичи с Чифую, не важно, — он бы точно этот страх затолкал себе в глотку и стоял до последнего, только бы никто из них не пострадал. Но наедине он может позволить себе банально побояться противника, так? В конце концов, за одного себя не так уж и тревожно, можно расслабиться. Подумаешь, ещё пару месяцев появляется в больнице. Нахоя всё равно за него отомстит при первой же возможности. Блять. Опять он прячется за спиной брата. Полный отстой. Он сжимает чужой кулак в своих кудрях, чтобы случайно не остаться без клока волос, и резко замахивается свободно лежащей ногой, но не для удара — заносит её перед Риндо прямо через голову и одним слитным толчком скидывает с себя назад. Удачно голенью зацепляется за шею и благодарит богов за то, что растяжка позволяет ему делать подобное. Конечно, посреди драки на шпагат сесть он не сможет, но и на том спасибо. А вообще, странно, что Риндо — местный мастер захватов и выворачивания суставов — не обеспокоился тем, что он может воспользоваться ногами. Настолько был уверен, что Соя его не ударит? Ну так Соя и не ударил. Просто скинул с себя. Самозащита, все дела. Однако смотря на Риндо, приложившегося головой о чёртов асфальт, он терял всякую уверенность в этом. Как это вообще произошло? Этот приёмчик вроде не предусматривал такого исхода? Или Риндо слишком расслабился и не ожидал? Или Соя на эмоциях снова переборщил с силой? Взволнованно подскочив в сидячее положение, он наблюдал, как Хайтани тихо матерится под нос и, аккуратно придерживая голову, садится рядом. Неподалеку — вот же блять — валяются чужие очки с треснутой линзой. А сам Риндо жмурится, промаргивается и отнимает руку от головы. Несколько секунд тупо смотрит на алое пятно на ладони, а у Сои малость сердце в пятки уходит. Риндо же не умрёт тут случайно? Соя не хочет стать убийцей, как когда-то давно говорил Нахоя. — Пиздец, — он выдыхает полушепотом и тут же кидается к парню, зачем то хватая за окровавленную ладонь. Смотрит вместе с ним на пятно, будто не до конца веря в происходящее, тут же переключается на голову — разноцветные волосы в одном месте уже окрасились в красный, создавай неприятную мешанину цветов вдобавок к той, что уже была. Соя не разбирается в медицине и травмах, но Улыбашка часто, что в детстве, что сейчас, любил как-то калечить себя: то в драке пострадает, то упадёт неудачно, то приготовит что-то и порежется или обожжется. И обрабатывал всё это, ясное дело, Соя, потому что от мамы и отхватить можно. Как-то он и голову так же ушиб — тоже сильно ударился, тоже словил звёзды перед глазами (даже вырубился на несколько секунд) и тоже оставил на пальцах пару пятен крови. Немного, за рыжей кудрявой шевелюрой этого почти не было видно, но по итогу провалялся в больнице две недели с сотрясением мозга. Глядя на Риндо сейчас, он невольно переносился в то время — тогда он чуть не расплакался и перепугался намного больше, чем сам Нахоя, который, в итоге, успокаивал его, пока не пришли взрослые. Сейчас расплакаться, конечно, не хотелось, но страх всё равно подкатил к горлу, и совсем не тот, что преследовал его пару минут назад. Сейчас ему было как-то похуй на свое раздражение к этому человеку и на то, что он там вытворял в прошлом. Сейчас Риндо не пытался его оскорбить или унизить. Он просто смахивал на растерянного ребёнка, которым вообще-то и являлся по общепринятым меркам, и, видно, с чем-то подобным столкнуться никак не ожидал. Хотя как он может не ожидать этого, если всю жизнь дерётся и с братом держит в страхе всё чёртово Роппонги? Настолько неосмотрительный что ли? Похоже, Нахоя правду говорит — Соя просто слишком мягкосердечный. — Эй, слышишь меня? — он щёлкает пальцами у Риндо перед носом и, видя, что тот на вопрос удивлённо приподнимает брови и за щелчками следит, пусть и немного растерянно, облегчённо выдыхает, стараясь согнать с себя волнение. Аккуратно хватает очки неподалеку, виновато смотрит на пострадавшую линзу, припоминая, сколько обычно они стоят, и вкладывает их в чужую руку, тут же начиная тихо ругаться под нос: — Кто вообще на возможную драку приходит в чёртовых очках? Не мог их пораньше где-нибудь снять? Переводит взгляд на медленно растекающееся по волосам пятно крови и с темы переключается моментально. — Тебе в больницу надо сходить, желательно как можно быстрее. А пока… кровь, надо как-то остановить кровь, — оглядывается нервно, будто это как-то помочь может, и судорожно пытается придумать, что делать. Домой его точно нельзя, Нахоя с потрохами сожрёт. И Риндо, и Сою, за то, что помог ему. Самому в больницу довести? Тут Хайтани будто в себя приходит — трёт глаза, скидывая с себя потерянный вид, вновь к ране руку тянет и осторожно ощупывает. На Сою нечитаемый взгляд бросает и пытается встать. — Отойди. Нормально всё, я же… я же не умираю, просто небольшая рана, — отворачивается от странно заботливого врага, собираясь уйти отсюда куда подальше, так ничего и не добившись, потому что реально ощущает себя странно, но голова внезапно идёт кругом. Дыхание перехватывает и ноги немеют, он теряет ощущение себя в пространстве. Соя тут же ловит его под руку и настороженно заглядывает в глаза, сажая обратно на землю. — Это сто процентов не нормально, не пизди, — мнётся с секунду и смотрит на парня напротив. — Давай скорую вызовем? Риндо смотрит на него как на идиота. — Я. Не. Умираю. Захуй скорая? — Умираешь ты или нет, решат врачи, травмы головы это вот вообще ни разу не шутка. И скорая далеко не только при смерти вызывается, — хмурится и на Риндо в ответ смотрит точно так же. — Ни за что. — Ты не в адеквате. — Ни. За. Что. Ну что за баран упёртый. Однако сейчас, наверное, себе же дороже с ним спорить, нужно просто попытаться сообразить что-то ещё. Соя молчит пару секунд, размышляя, пока внезапно не вспоминает, что у Риндо есть чёртов брат. Сколько ему? 18? 20? Во всяком случае, он поумнее быть должен, чем этот придурок. — Тогда брату позвони, а? Он может тебя забрать? Потом уже вместе решите, что делать. Понимает, что, в каком-то смысле, сам подписывает себе смертный приговор, потому что ладно один Хайтани, тем более младший — это ещё пережить как-то можно, но буквально звать к себе домой старшего, когда собственноручно как-то покалечил Риндо, это… Действительно опасно. Соя точно конченый идиот. — И Рана я не буду звать, иди нахуй, — тот пренебрежительно фыркает и отворачивается, думая о том, что ещё не хватало от Рана насмешки слушать, мол, сам пришёл, сам пизды получил. А Соя растерянно хлопает глазами с такой реакции и не понимает. Не зря слухи ходят по типу "если младшего как то обидеть, от старшего пизда"? У них же отношения хорошие должны быть? Да и на той самой битве с "Поднебесьем" было видно, насколько они между собой взаимосвязаны. Или они поссорились? Но какие к чёрту разногласия могут быть, когда твой брат, скорее всего, получил грёбаную травму головы? А потому напирает с непониманием: — Ёбнулся что ли, почему нет? У тебя ещё какие-то варианты есть? — и, несмотря на то, что лица Риндо он не видит, понимает во мгновение, о чём тот думает. — Забить хуй не считается, доставай телефон. Риндо с такого напора теряется, но сдавать позиции не собирается, рефлекторно сжимая карман с мобильником: — Да всё нормально, говорю же! Господи! — Нихуя не нормально, ты только что чуть в обморок не упал, пока встать пытался! — Не было ничего подобного! — Было! А ещё у тебя кровь не останавливается. — Иди нахуй! И какая тебе вообще разница, не понимаю? — выкрикивает раздражённо, ломаясь под напором безрадостных фактов. Соя замирает на пару мгновений, задумываясь о том, почему люди иногда бывают такими глупыми. — Ты походу реально головой сильно стукнулся. Во-первых, именно я тебя так ёбнул, а это уже нарушает мои личные принципы в драках. Ты вообще не думаешь о том, что это может быть грёбаная травма на всю жизнь? Да ты даже помереть можешь нахрен! — хмурится возмущённо, будто бы реально не догоняя, что в этом непонятного, и Риндо смотрит на него ещё более растерянно, вспомнив, что они с Раном вытворяют в драках и сколько человеческих травм было на их совести. — А во-вторых, случись что, мне тоже прилететь может. И если вдруг на мой порог всё-таки не явится судебный иск, твой братец может отомстить мне и самолично. Я за свою задницу тоже переживаю вообще-то. Риндо его логику все ещё радикально не понимает и открывает было рот возмущённо, собираясь бросить заезженное "мы не такие", но тут же закрывает с громким клацаньем. Понимает, что Ран то реально может, случись что. Да и он сам тоже, наверное. Отворачивается даже как-то разочарованно, поняв, что в нем всё ещё видят только "младшего брата Хайтани Рана", а не отдельного человека, но звонить по-прежнему не желает. Пока не ловит резкий приступ головной боли. Жмурится, пытаясь перетерпеть, сбоку продолжает слышать чужой приглушённый голос, просящий не упрямиться, а наконец достать чёртов телефон и показать контакт старшего, и всё-таки сдаётся. Послушно вытаскивает подрагивающими пальцами мобильник и вручает Сое с тихим "просто Ран". Кавата с победным блеском в глазах какое-то время возится, пытаясь отыскать то, что нужно на непривычном девайсе, а затем нервно прикладывает его к уху, начав дозвон. Трубку берут почти сразу после пары гудков. С той стороны действительно слышится немного искажённый, игривый голос старшего Хайтани: — Надо же, Рин-рин, ты так редко звонишь мне… Чем порадуешь? И Соя впервые задумывается о том, что абсолютно без понятия, как донести информацию. Привет, извини, я нечаянно приложил твоего младшего головой об асфальт, заберёшь его? — Это… это не Риндо. Эм-м, он сильно головой ударился, до крови. Ему нужно как-то добраться до больницы или хотя бы до дома, а я… — Кто это? — его прерывают грубо, и в чужом голосе теперь уже не слышатся шутливые нотки — только отчётливый холод. Соя прикусывает язык, нервно глянув на Риндо. Всё же теперь он не уверен, кого из братьев боится больше. — Кавата Соя. Злюка. Заместитель четвёртого отряда "Свастонов". — Помню. Что с Риндо? Чувствует себя как на допросе, где сделаешь шаг влево, шаг вправо — получишь пулю в лоб. Безопасно ли говорить правду? — Он… Возможно я случайно толкнул его слишком сильно, и он ударился головой об асфальт. Кровь есть, её не слишком много, но она не останавливается, — сглатывает вязкую слюну и резко понимает, что не сказал, жив ли тот вообще. — Он сидит рядом в относительном порядке, но соображает не очень и скорую вызывать наотрез отказывается. Я могу дать трубку. — Понял… Где вы? Злюка выдыхает несколько облегчённо, понимая, что пока его, видимо, убивать не собираются. Но это пока что. Неуверенно оглядывается на свой дом, до которого так и не дошёл, и диктует заученный наизусть адрес. Какой же он всё таки идиот. — Так, хорошо, что это за место? Где вы именно? Рядом есть ещё кто-то? — Ран начинает сыпать вопросами, разведывая обстановку, и Соя даже понимает причины, но всё равно на секунду теряется, не желая говорить правду. — Это… Мой дом. Мы сидим в метрах 20… Тут очень тихий район, так что издалека заметно будет. Рядом никого, только мы вдвоём, но не факт, что это будет длится долго — со стороны, наверное, странно выглядит, да и мой брат возможно начнёт искать меня, а ему точно знать не стоит о том, что я… что я помогаю Риндо. С той стороны воцаряется тишина на несколько секунд, и Соя даже начинает волноваться, что связь прервалась, как снова слышит голос: — Это недалеко, я постараюсь быть в течении 15-20 минут. А ты… — он вдруг замолкает посреди предложения и выдыхает, будто передумал говорить то, что хотел, — передай трубку Риндо. Соя послушно протягивает телефон младшему Хайтани, которому за это время стало полегче, и нервно скрещивает пальцы на руках. Пиздец, он реально помогает этим двоим. Если Нахоя узнает, случится грандиозный атомный взрыв. Если в принципе кто-то из Тосвы узнает, случится грандиозный атомный взрыв. Пока он пытается осмыслить всё, что сейчас творится, считай, у порога его дома, от Риндо слышатся лишь редкие раздраженные фразы по типу "да", "нормально" и даже лаконичное "иди нахуй", но диалог по телефону заканчивается быстро. Хайтани вешает трубку и кладёт мобильник обратно в карман. В воздухе повисает неловкая тишина. И Соя не собирается ничего говорить, потому что не хочет, надобности нет, да и Риндо с головной болью вряд ли рад будет бессмысленной болтовне, а вот сам Риндо нервно кусает губы, сдерживая ненужный словесный понос. Вроде поблагодарить надо, но он же не просил помощи? Так что пусть сходит нахуй вместе с Раном, нашлись, блять, две мамочки. Одновременно с этим всё ещё непонятно, чего Соя подобной добротой добивается и почему ещё не ушёл. Да и о его силе ничего узнать так и не удалось. Вот с одной стороны — странный парень (неудачником его назвать уже как-то язык не поворачивается), помогающий противнику с лицом, будто убить на месте хочет, а с другой — один из лучших бойцов в "Свастонах", реально без сожалений отправляющий людей в больницу, пусть и услышал Риндо о нём только когда сам был отправлен к травматологу. Что это вообще такое? Риндо сегодня даже не сообразил особо, как оказался впечатан в асфальт. Но если в этом пареньке и впрямь таится такая сила, почему он до последнего отказывался вступать в драку? Почему не добил? И почему помогает ему сейчас, если во время битвы с "Поднебесьем", и глазом не моргнув, вырубил? У Риндо невероятно много вопросов, сидящий рядом ответ и неловкая тишина. И он просто не может упустить такой шанс. — Эй, Кавата, — Соя дёргается, отвыкший от обращения по фамилии. — Почему ты помогаешь? Мог бы давно домой пойти. Злюка, уверенный, что уже ответил на этот вопрос, хмурится, но Риндо уточняет, сообразив: — Именно сейчас. Захрен здесь сидишь? — Ну так… Конечно, не особо хочется тут торчать с тобой, но вдруг случится что? Сознание потеряешь, например, — плечами пожимает. — Мне 20 минут посидеть-подождать ничего не стоит. Риндо хмурится, всё ещё не до конца понимая, но к этой теме решает не возвращаться. Он так естественно обо всём этом говорит, будто общепринятые факты озвучивает. Хайтани начинает чувствовать себя каким-то неправильно-тупым и жестоким, сидя рядом. Не то чтобы это неправда. — А в целом почему помогаешь, если в прошлый раз вырубил спокойно? Тут Соя почему-то тушуется и в нервном жесте притягивает к себе колени, складывая на них руки. — В прошлый раз и ты, и твой брат заслужили. У вас были все шансы убить моего друга, я не мог просто так сидеть в стороне. А сейчас я просто неудачно тебе навредил. Так-то угрозы ни для кого не было. Риндо почти оскорблённо смотрит на Злюку, но быстро захлапывает как-то приоткрывшийся рот. Он… он ведь буквально пришел к его дому, чтобы спровоцировать драку, и даже успешно начал. В каком месте с его стороны не было угрозы? У этого парня точно всё с мозгами в порядке? Он переводит взгляд на камушек у кроссовок. — И ты тогда заплакал, потому что мы избивали тебя или?... — Потому что вы избивали Хаккая, — бурчит еле слышно и кладёт голову на колени. То есть он просто испугался за друга? И поэтому разнёс пол "Поднебесья"? Тема слез для Риндо была вообще чем-то почти что запретным — в его окружении не плакал вообще никто, ни он сам, ни Ран, ни приятели в банде или школе. Об этом даже не говорили. Максимум, что было связанно с подобным в его жизни — особо позорные эмоциональные моменты, после которых он корил себя за слабость, и слезы тех, кого они с Раном избивали. Плакать — удел слабаков. Поэтому та битва со Свастонами и была для него такой странной: слишком много слез, слишком много эмоций, плещущих в их рядах через край, и это при том, что уже никто не осмелится назвать Свастонов слабаками. Видимо, для них это нормально. Даже когда они с Поднебесьем сидели у трупа Изаны и истекающего кровью Какучо, никто из них не плакал. Риндо вертит в руках поломанные очки, у которых, оказывается, ещё и дужка помялась, и удивляется, почему Соя в принципе отвечает на его вопросы, а не послал куда подальше. — Получается, ты до этого не в полную силу дрался? До того, как заплакал. — Ну… Наверное, можно и так сказать, — Соя прикусывает губу. Они зашли на очень неудобную для него тему. — Почему? — М-м... Почему не в полную силу дрался? — Да. И сейчас почему до последнего сдерживался? Ты же вроде это... Не слабый. Злюке, откровенно говоря, было очень неловко. Неприятно, дискомфортно. Как будто он сейчас оправдывается из-за какого-то страшного греха. Тем более, говорить об этом с одним из Хайтани, которые как раз в большей степени и пострадали… Он чувствовал, что надо извиниться. Но мозгами то понимал, что делать это точно не нужно — они уже рассчитались, всё было честно. Не дождавшись ответа, Риндо всё же переводит на него взгляд: — Это, типа, твой секрет? Принципы? Или больная тема? Я помню, перед тем, как меня вырубить, ты начал говорить о том, что плакал в последний раз в четвёртом классе и что-то там дальше. — Боже… ну, не то, чтобы больная тема или секрет, — откровенно врёт и в мыслях прокручивает, что в "Свастонах", вообще-то, никто кроме Майки раньше не знал об этом. А теперь знает и Хаккай, и наверняка Мицуя, и Такемичи, и вообще все, кто присутствовал на той драке и слышал, что говорил Соя. Господи, почему ему тогда так резко приспичило пооткровенничать? Что за глупый монолог о его предыстории? Какой позор. Но раз это теперь и в правду не секрет, то… почему бы нет? Он же, в конце концов, сам все разболтал. Из-за этого же никто не умрет. Ничего страшного не случится. Не случится же? Конечно не случится, он всего лишь собирается рассказать о вроде как самом травмирующей событии в его жизни его вроде как врагу, подумаешь. — Ну... Да, я реально говорил что-то такое, — вздыхает, чувствуя себя до невозможности неловко. — Если кратко, в последний раз я плакал в четвёртом классе, когда на брата толпой напали местные хулиганы. А когда я пришёл в себя, они все уже валялись на земле. Риндо хмурится, сразу же потеряв нить повествования, но Соя, как ни в чём не бывало, продолжает: — Я не помню, что тогда произошло, но Улыбашка сказал, что это я всех уложил. Он… очень боялся, что я стану убийцей из-за того, что не контролирую себя в такие моменты, и поэтому я пообещал ему больше не плакать. Но, как видишь, не вышло. Я, на самом деле, не помню и то, что произошло, во время битвы — это уже потом мне Хаккай рассказал "как классно я уложил этих мудаков", — показывает кавычки из пальцев, цитируя друга, и Риндо не сдерживает смешка. — В такие моменты у меня, видимо, отключаются тормоза и включается... автопилот без ограничений? Так что всё то, что было там, и та версия Сои Каваты — это, если можно так сказать, не прям настоящий я. Соя тяжело вздыхает, уже моментально устав от этого разговора, а у Риндо наконец начинает всё складываться по полочкам. Правда, немного не так, как он ожидал. — Нихуя… — он тянет, моментально оживившись, и в глазах за стеклами очков появляется какой-то детский азарт. — А почему ты не используешь эту силу на постоянке? Типа, это же пиздец круто. А если ты боишься кого-то убить, сто процентов же можно было бы как-нибудь научиться её контролировать, — улыбается, прикидывая, насколько далеко он мог бы забраться, будь у него хоть половина из этой мощи. И наверняка сразу бы выбрался из-под крыла брата. — Звучит всегда проще… — Соя морщится. — Я в принципе не хочу драться. Я не люблю насилие, и сила эта мне нахуй не нужна, она только проблемы приносит. Риндо замирает. — Как это не нужна? Это же так пиздато, просто вдумайся! Если ты научишься контролировать её, ты вмиг взлетишь по лестнице и встанешь наравне с тем же Майки! — смотрит на нового знакомого воодушевлённо до пизды и быстро вспоминает: — И твой брат ведь капитан, когда ты всего лишь заместитель капитана? Разве ты не хочешь превзойти его? — Я вообще в этом участвовать не хочу, говорю же, — тот выделяет интонацией свои слова и вздыхает. У них совсем разные приоритеты, доказывать что-то не имеет особого смысла — они друг друга не поймут. — Я не люблю драки и насилие, и брата хочу из этого вытащить, а сейчас как раз отличная возможность представилась из-за роспуска "Свастонов". "Точно, — вдруг вспоминает Риндо, — "Свастонов" же больше не существует". Эта новость вмиг облетела все группировки Токио, и многие, как и сам Риндо, откровенно не понимали, о чём думал Майки, но факт остаётся фактом — больше нет никаких "Свастонов". Как и "Поднебесья". Вот только за своими мыслями Риндо совсем об этом позабыл. Он снова замолкает, осмысливая чужие слова. Почему что-то, чего так желает один человек, достается другому без всяких стараний и потом оказывается ненужным? Это несправедливо. Судьба не умеет одаривать талантами. И, как назло, пульсирующая боль в голове только усиливается. — То есть ты… не хочешь ей пользоваться? — хмурится, и Соя активно кивает. — И поэтому теперь, эм, запрещаешь себе слезы и беспокоишься о том, что выйдешь из-под контроля? — Ну, не то чтобы прям запрещаю… — пожимает плечами и нервно щёлкает костяшками. — Всё нормально, когда у меня там из-за болезни глаза слезятся. Это больше не из-за слез, а в целом из-за эмоций. Я, например, могу от скримера в ужастике нечаянно тарелку разломить, — нервно посмеивается, припоминая подобный случай. — Но чтобы прям впасть в бессознательное состояние, это... работает только в случае… М-м... — Сильных эмоций? — Не совсем. Скорее, когда есть угроза в чью-то сторону. Это похоже на какой-то адреналиновый защитный механизм, наверное, но на защиту меня самого он ещё не выходил, — чешет затылок неловко, и почему-то... ему действительно становится легче. Он проясняет все эти мелочи одновременно и для себя, собирает рваные мысли в одну кучу и, кажется, понимает, почему так много людей советуют вести личные дневники или какие-то другие записи. А ещё понимает, что в принципе не так уж страшна его эта сила. Он давно уже спокойно живёт с ней в повседневности, иногда почти забывает о ее существовании. Конечно, в случае драк убийцей стать действительно страшно, но… что ни делай и как не сдерживай свои эмоции, в конечном итоге эта сила все равно придёт в подобный момент. Зато он точно знает, что с большой вероятностью сможет защитить кого-то важного. Остаётся просто надеяться, что в критический момент его остановят. Может у него ещё есть шанс стать хоть чуточку нормальным в своем выражении эмоций? — Так значит по-твоему это что-то вроде внутреннего защитника? — фыркает Риндо. Надеется, что Ран никогда не узнает, какие сопли он может развести с по сути незнакомым человеком, потому что на самом деле это чертовски позорно, но свои пять копеек не может не вставить. — Мне кажется не стоит этого так стрематься. Ну типа, на самом деле это же реально ахуенно, пиздец просто. Соя удивлённо переводит на него взгляд. Сегодняшний день определенно полон сюрпризов, и, честно, он совсем не может понять, как они с обычной драки вышли на такой неловкий разговор по душам. Встречая ответный взгляд, внезапно понимает, насколько тот отличается от того, что был направлен на него в самом начале их встречи, и тут же опускает глаза на ползущего мимо жука. Вот это они конечно "подрались-побратались". А Риндо с восторгом замечает, что тот покраснел. Пиздец. Он так редко видит эту эмоцию, а сам в принципе ни разу ни у кого не вызывал, что даже подзабыл, что так вообще можно. Так вот о каком чувстве говорил Изана, когда смущал Какучо. — Да я… принял уже. Наверное. Риндо посмеивается и аккуратно откидывает голову назад, боясь потревожить пульсирующую рану. Смотрит на пасмурное небо и осознаёт, что теперь ему стало понятно намного больше вещей, мучающих его в последние недели. Соя Кавата слишком странный и неоднозначный. Не простак вроде Такемичи, интереснее намного, хотя такой же честный, и он понимает, что несмотря на этот разговор, у него осталась ещё уйма вопросов. Ловит себя на мысли, что почему-то перестал с подобных людей смеяться, хотя ещё полгода назад не воспринял бы всерьёз. Взрослеет что ли? Или понял, что такими бывают не только слабаки? Тот же Какучо, например. Как его с его принципами вообще занесло в Поднебесье, непонятно. Решает оставить остальные вопросы на какой-нибудь другой раз, но одного не сдерживает: — Слушай, а почему ты вечно хмуришься? Даже сейчас какой-то угрюмый сидишь. Соя смешно дёргается, кашляет в ладонь пару раз и признаётся, что и сам без понятия. И почему Нахоя постоянно улыбается тоже. Приевшийся сценический образ? Как-то так выходит, что они продолжают болтать — Риндо узнает, что в доме у семейства Кавата живёт маленькая пушистая собачка, а Соя — что Рану всё же 18 лет, а сам Риндо, к его великому шоку, ходил в детстве на бальные танцы. У обоих в голове крутится: "Пиздец, это точно не то, чего я ожидал от этой встречи", но в конце концов приходится прерваться, потому что Риндо начинает тошнить. Ран подъезжает на мотоцикле совсем скоро — странно смотрит на них двоих, подъёбывает, но пострадавшего Риндо осматривает и, не принимая возражений, говорит, что в больницу всё-таки лучше заехать. Прячет телескопку в рукаве кофты и действительно удивляется, что всё, сказанное Соей — правда, и никакой подставы или засады нет. А сам Соя всё же доходит до дома. По пути материт себя как только может, потому что весь этот разговор был настолько неловким, что под землю провалиться хочется, но смиренно вздыхает и, подхватив на руки пёсика, замечает, что Нахоя всё так же спит на диване, как и до его ухода. Садится на ковёр рядом, поглаживая собаку, достаёт из кармана купленную вкусняшку для животных и с удивлением понимает, что, похоже, все таки подружился с одним из Хайтани. Давя лёгкую улыбку и смущение, думает, что Нахое про это пока лучше не рассказывать.

***

— Погоди, то есть ты скорешился с парнем, которому вывихнул несколько суставов? Который нас с тобой уделал за пару секунд? И который сейчас ёбнул тебя об асфальт? — Ну… Не совсем скорешился, но мы, видимо, сошлись характерами. Наверное. — И какой у него характер? — …Представь себе более честного и доброго Какучо. — Какой ужас. — И не поспоришь. А через пару дней Риндо снова заявляется на порог дома Злюки с бинтом на голове, потому что признает — Соя Кавата интересный.