Осторожно, скользко

После этой ночи Шастун заметно пошел на поправку, матери он решил не звонить, страх говорить с ней после стольких месяцев тишины заставлял негодовать и все инстинкты кричали, не перезванивать. Перекинувшись после пробуждения парой сообщений с Позом, он осторожно обошёл тему того, что ему звонила мать, хотя ужасно хотелось попросить Диму все разузнать. Хоть и было устойчивое предположение из-за чего она может ему звонить, жизнь, как уже успел выяснить Шастун — штука не предсказуемая. Но напрягать друга и заставлять волноваться ещё больше — не хотелось. Несмотря на обиду за ничто иное, как именно — предательство собственной матери, Антон все равно страшно за неё беспокоился и не мог так просто заставить себя не думать о ней, однако теперь в его жизни есть загадочный АП, взаимоотношения с которым Антона волновали не меньше и даже будоражили. Проснувшись сегодня в тёплых объятиях брюнета, Шастун вдруг почувствовал себя так хорошо и так правильно, что его это испугало и заставило немедленно покинуть кровать и лишить себя этих ужасающе приятных прикосновений. Впрочем, о своей ориентации Антону никогда не приходилось раньше думать. После нескольких и непродолжительных отношений с девушками в школе, он и не представлял, что ему может нравится кто-то вообще, да и не просто кто-то другой, а именно Арсений. Взрослый, устоявшийся в жизни мужчина, которого он знает всего пару дней, но который ведёт себя так, словно Шастун однажды спас его жизнь, и тот теперь пытается отблагодарить его за это. Может это ещё одна особенная сторона Питера, с которой Шасту посчастливилось познакомиться? Парень был далеко не против того, как удачно сложились обстоятельства и постепенно привыкал, заставляя себя принять как факт то, что все не всегда должно быть плохо в его жизни, но мысли все время сводились почему-то именно к Попову и его сильным горячим И это чувство для шатена было новым, пугающим и манящим одновременно. — «Как называется сексуальная ориентация, если тебе нравится Арсений Попов? Арсосексуалист? Сложновато…» — пронеслась невольно мысль в голове Шаста, и он даже коротко усмехнулся, а затем резко покрылся мурашками то ли от ужаса, то ли от осознания, о чем он только что подумал, и тут же, словно предчувствуя, в комнату вошёл заспанный Арс, потирая еще не до конца открытые глаза и щурясь от яркого дневного света из окна. — Как ты себя чувствуешь? — Первое, что говорит Арсений, включая чайник на подогрев и, коротко зевая, опирается на кухонную тумбу, проводя ладонью по всему лицу. — Кажется, получше, чем ты. Что с тобой? — Забеспокоился Антон, заметив нездоровую бледность мужчины. — Ещё бы, — хмыкнул Арс, но не стал отвечать на вопрос, — Я никогда в своей жизни столько не спал, кажется мой организм немного в шоке. — в шутку сказал Арсений и принялся заваривать чай. Шастун невольно внимательно наблюдал за каждым действием мужчины, следил за руками, которые, несмотря на сонную неуклюжесть их владельца слишком уверенно и эстетично двигались в пространстве кухни, заученными движениями доставая необходимые предметы, казалось, будто руки живут какой-то своей жизнью, действуя отдельно от их владельца, будто тот ещё спит и бодрствует только его тело. Такое манящее, в этой простой серой футболке, так элегантно, обтягивающей спину, подчёркивая подтянутую фигуру и мускулатуру. Шастун не сводил глаз, изучая каждую складку ткани и силясь представить, что можно увидеть под ней. — Как думаешь, ты достаточно выздоровел для первого мастер-класса бармена? — раздался голос Попова, разбавляя тягучую тишину. — Красиво, — Невпопад ответил Антон и тут же поймал себя на том, что замечтался и до сих пор пялился, теперь уже на руки Арсения, которые уже держали кружку с горячим чаем, а сам мужчина стоял в пол оборота, опираясь на тумбу и, кажется, вопросительно смотрел на Антона, заметив некоторую несостыковку в соотношении «Вопрос — ответ». Скользнув взглядом по груди Попова, Антон встрепенулся и поспешил исправиться: — То есть, «чудесно», я хотел сказать, «отлично», идея шик, я за, — затараторил юноша, силясь подобрать нужное слово, но всё равно выглядел жутко нелепо. Арс только тихо засмеялся и поставил кружку с горячим напитком на стол, пробормотав что-то вроде: «Пей», хотя Шаст не был уверен, слышал ли он что-то вообще, потому что был, и без того, крайне смущён сказанным ранее, а теперь ещё больше впал в размышления о невероятности существования человека перед ним, который первым же делом после пробуждения подумал о том, чтобы позаботиться о нём, о непутевом больном Антошке, что свалился как снег на голову, подвёл в первый же день своей недееспособностью, потом разнылся о своих проблемах и буквально повис на шее у Арсения, а тот, слово и рад этому, словно и ждал этого всю жизнь. Как будто, если каждую секунду не давать Антону хотя бы грамм своей всеобъемлющей заботы, то его собственное сердце остановится. Шастун уже не смотрел на Попова, он переместил взгляд на кружку, и забыв как разговаривать, молча взял её и сделал глоток, посмотрев на брюнета невероятно благодарными глазами. Арсений же посмотрев на настенные часы, как ни в чем не бывало, взял вторую кружку с чаем, отхлебнул один раз и судя по виду, сам о чём-то серьёзном задумался. И спустя только несколько минут решился нарушить молчание: — Раз тебе это идея по душе, тогда так: я сейчас быстро сматаюсь по делам, и можем поехать в бар, ты можешь поехать со мной или… — Я поеду — тут же ответил Антон, не дав первому закончить. Смерив Шастуна несколько недоумевающим взглядом Попов задумался на мгновение и кивнул как бы самому себе, улыбаясь уголком губ и уже собираясь что-то сказать. Но телефон на столешнице издал характерный звук уведомления, и Попов отвлекается. Только он разблокировал экран, как его выражение лица резко меняется: Даже тень улыбки исчезает, оставляя место только жуткому пробирающему до мурашек мраку. Как бывает, когда внезапно кто-то напоминает о самом пренеприятнейшем событии в твоей жизни, о которым ты бы никогда не хотел вспоминать. — Допивай чай, собирайся, через минут сорок поедем. — Внезапно охрипшим голосом монотонно проговаривает Арс и отставив кружку в сторону, как будто ему перехотелось сразу всё на свете, быстро ушёл с кухни, оставив едва ощутимый холодок после себя. Шастун проводил его напряженным взглядом, одолеваемый любопытством, что именно могло вызвать такие эмоции у Арса и внезапно осознал, как нелепо он только что выглядел, а чувствовал себя от этого ещё нелепей. Мысленно ударив себя по лицу, он продолжил пить чай, настраивая себя на то, чтобы не плавиться так при Попове, хотя бы не так пошло и очевидно.

***

Сев в машину Шаст подметил, что тень с лица Арса никуда не исчезала, хоть он и «припудрил» её натянутой улыбкой, шатен почти на физическом уровне ощущал что что-то не так. Антон чувствует жуткое волнение. Отчасти из-за того, что считает себя виноватым, и отчасти потому что всё может быть куда хуже, а парень еще явно не на том уровне, чтобы с ним делились подобным. Что вдобавок вызывало у шатена сожаление, он хотел, чтобы Арс ему открылся, и был даже немного рад, что удалось открыть для себя брюнета с очередной новой стороны, пусть и не самой приятной. В дороге постепенно ощутимое напряжение немного спало и ребята даже начали непринужденную беседу. План Антона « Не плавиться при Попове » с треском провалился, как только тот заикнулся о том, что может помочь тому поступить в его университет на бюджет в следующем году, благодаря каким-то своим связям, ведь он там не последний человек. И эта новость буквально окрыляла парня, что хотелось в благодарность расцеловать мужчину или не в благодарность, просто хотелось поцеловать, чтобы узнать хотя бы, что будет. Но приземленный разум вдруг осадил резким ударом со спины и начал твердить всё время: — «Не забывайся, не доверяй! Не обнадеживай себя! » Из-за ужасающей внутренней борьбы двух своих «Я» Шаст начал держаться отстранённо, рассматривая больше картину за окном, чем гораздо более привлекающего водителя, и, к счастью или сожалению, Попов и сам молчал, не задавая лишних вопросов, лишь изредка бросая взгляд то ли в зеркало заднего вида, то ли на Антона. Нет. Ещё чего не хватало — находить признаки заинтересованности там где их нет, надеясь на взаимность внезапно возникших и сильных, как у подростка в пубертате, нелепых чувств глупого Шастуна. Глупого безусловно, настолько не привыкшего к любви, что любое проявление заботы и интереса к его персоне, а уж тем более, помощь в решении его проблем — вызывает в парне необъяснимую тягу к просто великодушному человеку. Ведь так? — « Нет, Шаст, не испорти всё, не думай даже, никто не может полюбить такое жалкое создание вроде тебя. Хватит всё преувеличивать! Он просто хороший человек, как и Сергей, не будь таким наивным. Тебе просто повезло. Не наделац глупостей…» — Мысленно умолял он сам себя, потому что осозновал всю плачевность своего эмоционального состояния, если он не возьмёт всё под контроль сейчас, то потом просто не сможет находиться рядом с брюнетом, всё время утопая в фантазиях, а допустить этого никак нельзя было. — « Для того, чтобы всё не пошло по ещё большей пизде, поддерживать отношения с Поповым нужно крайне осторожно на определённом уровне, чтобы, не дай бог, не напугать его самого своей маниакальной влюблённостью. Влюблённостью? Черт. Ты так потеряешь всех… » — Внушал себе Шаст. И все эти вышесказанные выводы имели бы место быть, если бы сам Попов в это же самое время не говорил себе то же самое. Для Попова, привыкшего нести ответственность за всё, что движется, проявление сострадания и желания помочь — далеко не в новинку. Альтруизм вообще всегда шагал с ним в ногу с самого детства. Но всё всегда было в пределах разумной нормы, никогда ещё один человек не мог вытеснить из головы разум, заполнив всё только собой. Если только всего раз. Но это в прошлом. Это было ошибкой. А Арс всегда учится на ошибках прошлого. И в память тут же пробиваются сообщения полученные сегодня утром и то место, куда они сейчас едут. Уверенно сказав себе самому держаться ровно и не наступать на те же грабли, Арс молча следит за дорогой и всё получается, он дышит ровно, поглядывает на Шаста и любуется его почти детским восторгом от вида за окном, от которого будто дышать становиться легче. Но стоило только остановиться на светофоре, как весь былой контроль и фиксация мыслей слетают к чертям. Арс почти физически ощутил как в память, так не кстати, болезненно врываются образы последних его отношений, а именно — разрыва и его причины. Отголоски смеха, признаний и обещаний эхом отзываются на задворках сознания. Он вспоминает как был ослеплён любовью, верой, буквально дышал человеком, отдавая всего себя без остатка. И как внезапно с раздирающим сердце криком пришло осознание, что им лишь нагло пользуются, что вера ничего не значила, и его самого готовы без раздумий поставить на кон ради денег. В тех злосчастных отношениях любили не самого Арсения, а лишь то, как сам Арсений мог любить. Арс зажмуривается. И будто весь мир замирает, оставляя его наедине со своими непрошенными воспоминаниями, которые волной накрывают его по самую голову. Воспоминания из того самого дня когда мир Арсения раскололся на «До» и «После». Кровь липким фантомом отпечаталась на руках. И как назло вдруг возник образ тех глаз, будто выбитых на внутренней стороне века, наполненных лишь смеющимся презрением. Их нельзя сморгнуть, как ссоринку попавшую в глаз, нельзя отвести взгляд, куда не смотри — они там. Арсений жмурится ещё сильнее и вдруг ощущает сдавливающую лёгкие боль, словно он вновь оказался в том злополучном дне, когда услышал и почувствовал хруст не только своих рёбер, но и оглушительный и куда более болезненный хруст собственного рассудка. И виной всему был челоаек, которому когда-то он был готов отдать не то, что себя — весь чертов мир. Попов пытается отогнать наваждение, пытается сделать хотя бы вдох, но продолжает неумолимо тонуть в воспоминаниях. — Арс! — раздаётся голос, будто из-под толщи воды и снова: — Арсений! — в голосе отчётливо слышится беспокойство и Попов открывает глаза, поворачиваясь к источнику звука. Перед ним сидит Антон, обеспокоенно глядя своими невозможно зелёными глазами. И Арсений понимает, если сейчас он позволит себе полюбить Антона — из этого точно ничего хорошего не выйдет: он только испортит всё, он в любом случае потеряет его. Он должен взять под контроль свои эмоции. — Арс… — Неуверенно зовёт Антон почти с жалостью заглядывая в глаза Попову, будто пытаясь разглядеть в них с что происходит в душе брюнета. — Прости, — оживает, наконец, тот и, начав дышать, выжимает педаль газа, заметив зелёный сигнал светофора, — Всё хорошо. Извини, если напугал. — « И как долго горел зелёный, интересно? » — пронеслось в голове мужчины. — Арсений, что случилось? Ты жутко бледный. Давай остановимся. — Почти шепчет Антон, не прекращая смотреть на профиль мужчины. Но тот молчит с ледянным выражением лица, которое раньше парню не приходилось видеть, что ещё больше напрягает. — Остановись, пожалуйста. — повторяет просьбу шатен и это срабатывает. Машина сбавляет обороты и останавливается на обочине — Шастун облегченно выдыхает. — Что с тобой? — снова спрашивает Шаст и по прежнему, не получив никакой реакции, добавляет, — Скажи мне, пожалуйста. — И в это «пожалуйста» парень вкладывает столько смысла, словно он все знает и открыто говорит: " Я вижу, что ты не в порядке, позволь мне помочь». У Арса внутри всё просто начинает сжиматься от этого. Он сдаётся, делает глубокий вдох и поворачивается к парню который все ещё бегло осматривает его лицо, будто где-то там должен быть написан ответ. С минуту ещё ломаясь между тем, чтобы всё объяснить Шасту, рассказать как есть и, чтобы наоборот, не вдаваться в подробности, не впутывать его в то, что он и сам не до конца понимает. Шумно выдохнув, он наконец говорит: — Не стоит переживать, просто резко упало давление. Так часто бывает, всё уже нормально. — Отвечает Попов и мягко улыбается, заглядывая в блестящие глаза перед собой и надеясь, что не выглядит сейчас как придурок. — Давай я выскочу, куплю воды?— Слабо веря словам мужчины предлагает Шаст и уже порывается открыть дверь. — Не нужно, — Осаждает Арс, кладя руку на плечо парня. — Я правда в порядке. — Ты кого пытаешься в этом убедить? Меня или себя? — Спрашивает Антон с прищуром, но всё же прекращает попытку выйти из машины.  — Нас обоих, — Ухмыляется мужчина и откидывается на сиденье, потирая пальцами глаза. Ужасно не хотелось врать Антону. Но он вроде и не соврал, просто не рассказал всего. А точнее — не рассказал ничего. — Поедем, я в себе. Всё нормально, честно, стоять на месте точно не могу больше ни минуты. — Активно и с улыбкой изрекает Попов и трогается, негромко выкрутив радио и это немного успокаивает Шаста, но он решает еще вернуться к этому разговору позже.

***

Сергей проснулся под вечер в приподнятом настроении и сразу обнаружил, что он дома один. Неспешно поужинав, он 20 минут ещё позалипал в телевизор, но не найдя ничего интересного, решил отправиться в бар, надеясь, что Попов и Шастун сейчас именно там. Заказав такси и быстро собравшись, он быстро доехал до места и, в отличии от многих, осторожно спустился по ступеням к дверям. Слабо дернув ручку, он услышал сдавленный вскрик, кажется, принадлежащий Шастуну и остановился на месте прислушиваясь. — Ну что ты делаешь? Зачем ты его так трясешь? — возмущался Попов вне поля зрения Матвиенко, — Хватай его одной рукой и... — тот резко замолк, послышался какой-то скрип и шорох, — Да не так, надо сразу быстро! — Да он уже весь скользкий, не получится ничего, — раздраженно пыхтел Шастун. Услышанное повергло Сергея в некий шок, вызывая желание ворваться и выяснить какими непотребствами занимаются парни, хотя судя по характерным звукам — догадаться было не сложно. Послышался звон разбивающегося стекла и тихий скулёж Антона. Не выдержав больше потока пошлых мыслей, Серж выкрикивает негодующее: — Да что тут происходит? — и распахивает дверь, с грохотом пуская ее в противоположную стену , тут же застывая на месте. На него из-за барной стойки, так же, замерев на месте, непонимающе смотрят вполне себе одетые Арсений и Антон. — О, привет, Серёг, а ты чего тут? — вместо ответа спросил Попов. — А вы тут чего? — уже тихо переспросил тот, сглотнув и медленно проходя к стойке. — Сегодня же решили не открываться? — Да вот, на свою голову учу горе-бармена флейрингу. Решили начать с вращения пустого стакана на ладони. Но пока безуспешно, — усмехнувшись пояснил Арс и для зрелищности продемонстрировал трюк со стаканом в своей руке, пока Шастун, негодующе закатив глаза, наклонился собрать осколки. — Начал бы с чего попроще, это даже у меня до сих пор выходит через раз, если звезды сойдутся. — рассмеялся Матвиенко усаживаясь на барный стул. — А это итак самое простое, — с наигранным возмущением воскликнул Арс. — Ага, но у меня не получается это твоё «Простое»,— обижено бросил Шаст, обходя бар и падая на стул рядом с Матвиенко. — И вообще, когда ты говорил «Мастер класс» я рассчитывал поглазеть и повосхищаться, а не мучиться, стараясь быть фокусником, балериной и тяжелоатлетом одновременно. — закончил юноша, что тут же у всех троих вызвало синхронный ржач. — Ладно, хочешь посмотреть? Будет тебе зрелище, — интригующе произнёс брюнет, глядя исподлобья на Шастуна. Но сделать задуманное ему было не суждено. Дверь бара вновь с грохотом распахнулась, заставляя парней обернуться на шум, и на пороге показался высокий светловолосый мужчина, в чёрном строгом пальто с высоким воротом, подчеркивающем заметную худобу и острые скулы, покрытые едва заметной щетиной. — Ну привет, — нахально улыбнулся он, смотря в упор на Арсения, а тот не мог даже сдвинуться с места, от нахлынувших флешбеков. — Почему не отвечаешь на мои сообщения? — почти искренне удивляясь, спросил гость, вальяжно вышагивая к бару. — Мы сегодня закрыты, — слетело холодное с губ Арсения, а лицо его резко переменилось на то самое, которое Антон видел в машине, только в тысячу раз жёстче. — Что ты здесь забыл, урод? — зло бросил Матвиенко одаривая вошедшего взглядом полным презрения и готовым было уже подорваться с места, но Арс резко вытянул раскрытую ладонь вперёд, вовремя осаждая друга и не сводя злого взгляда с блондина. — Ловко ты усмирил свою псинку, — усмехнулся тот, подойдя впритык к бару, облокачиваясь на локоть, и, заметив Антона, спросил с очевидной издёвкой, — Ой, а это кто? Твой новый щеночек? Дашь поиграть? Антон заметно напрягся и уставился на, словно ставшего каменным, Арсения. Шатен вдруг ощутил себя совершенно незащищённым, будто оказался среди колючих кустов совсем без одежды. — Что. Тебе. Здесь. Нужно. — выделяя каждое слово монотонно проговорил Арсений и напоследок почти выплюнул, — Виктор. — Соскучился. Ты не пишешь, не звонишь. Как дела у тебя, Арсюш? - до тошноты сладостно отозвался последний. Арсений молчал, лишь многозначно повел бровью и не сводя глаз с мужчины, всем своим видом показывая, что отвечать на этот вопрос не собирается. — Да ладно тебе. Хватит уже дуться на меня. — рассмеялся тот и, не увидев никакой реакции, резко сменился в лице, уже более грубо вещая, — Значит, перейдем к делу. Мне нужно, чтобы ты кое-что помог мне провернуть в одном деле. Моих ребят там знают, и вход туда им заказан, а вот ты вполне сгодишься для этой работы. С твоими то данными. — закончил блондин и, оглядев брюнета снизу вверх, облизнулся и добавил, внезапно улыбнувшись, — Обсудим детали? Арсений, не говоря ни слова и держа лицо, достал ключи от машины из кармана и положил перед Матвиенко, кивнув и указав взглядом на выход. Серж на секунду замялся, беззвучно хватая ртом воздух, но под пристальным и серьёзным взглядом, сумел разглядеть мольбу и отголоски страха. Он коротко кивнул, забрав ключи со столешницы, утянул Шаста за собой к двери.

***

Только оказавшись снаружи Шастун смог возобновить дыхание. А когда они подошли к машине, не обмолвившись и словом, шатен закурил и нервно спросил: — Кто этот жуткий тип, черт возьми? Сергей взглянул на парня и протянул руку, жестом призывая поделиться сигаретой. Шастун дрогнувшей рукой, вынул еще одну и протянул её Армяну. Тот облокотился на капот машины и, подкурившись, сделал одну глубокую затяжку, пару секунд подержав дым в легких, он выпустил его задрав голову к небу. — Это Виктор, — ответил, наконец Серж, сообщая уже известную Антону информацию, а немного погодя, продолжил, — Контролирует наркотрафик всего города, местный Тони Монтана, чтоб его, — сплюнул тот, повторно затягиваясь, — Ужасно мерзкий человек и, по совместительству — бывший Арса. У Антона глаза стали по пять копеек от всей полученной информации. Вот и всплыли подводные камни. Ничего ведь не бывает просто так. — И зачем он пришёл сюда? — осторожно спросил парень. — Пойди спроси, — ответил Сергей махнув рукой в сторону бара, — Зачем бы он не пришёл, Антон, добром для Арса это точно не кончится. Ещё минут пять они стояли и молча курили, каждый — в своих мыслях, как вдруг, Серж нарушил тишину: — Не мне, конечно, это рассказывать, Шаст, но сам Арсений ни за что не скажет, — задумчиво протянул он, — Год назад мы условились никогда это больше не вспоминать. Но, как видишь, Это вспомнило нас само. — Я слушаю, — кивнул шатен, доставая ещё две сигареты. Сергей молча принял её из рук и подкурил, и несколько раз туго затянувшись, заговорил: — Поначалу, когда у нас с Арсом ещё было целое ничего, мы подрабатывали на закладках, поднимая неплохие деньги, там и познакомились с этим мудаком, а потом ему приглянулся наш Арсений и сперва у них всё было даже хорошо, как мне казалось, Арсен был счастлив. Потом мы купили квартиру, открыли бар, и я отошёл от этих дел, целиком посвещая себя бару. А Арс продолжил работать с Виктором. Сука, — на этом моменте Серж весь напрягся до побелевших костяшек сжимая кулаки, — Арс чаще стал пропадать на этих делах, и я не сразу заметил, что этот урод с ним творит, а когда узнал, то вразумить этого влюблённого дурака было уже невозможно. Ты бы его только видел тогда, Шаст. Сука, это же я познакомил Арса с этим уродом. — простонал Матвиенко, прижимая свободную руку ко лбу и сдавленно вздыхая. —Не вини себя, Серж. Ты же не мог знать, что будет. — решил поддержать Шаст, видя, что Сергею не легко даётся этот разговор, но ему было будто жизненно необходимо сейчас говорить и Антон готов был слушать. — Верно, не мог. Но я должен был помочь ему, а не наблюдать за тем, как он сам же хоронит себя заживо, — почти прокричал Армян и сглотнув тягучую слюну, продолжил, — В конечном итоге этот мудень наигрался, бросил Арса, крупно подставив, и это... И кое-что ещё после... его навсегда сломало, Шаст. Он целый год еще выходил из того состояния, в котором я тогда его нашёл, еле живого, в переулке с переломанными рёбрами. — Сергей приставил к губам уже до фильтра скуренный бычок и неглядя сделал слабую тяжку, — Стоило только подумать, что, наконец, избавились от этого урода, как вот он, пожалуйста. Явился. Антон молча переваривал информацию, расфокусированным взглядом смотря перед собой. Волнение и страх за брюнета разыгрались не на шутку, вырисовывая самые различные кровавые сцены с участием Арсения. Но от размышлений отвлекла боль в замерзштх конечностях. Выходя, они даже не накинули куртки и холод спустя столько времени уже полностью вытеснил всё тепло из-под одежды парней, вынуждая, невольно дрожать. — Серж. — неуверенно позвал Шаст и тот поднял на него взгляд, — Арс вёл себя так, будто знает, что делает. Ведь так? — Я хочу в это верить, Шаст, но выглядит всё так, будто у Арса просто не было выбора. — обречённо отозвался Матвиенко. Заметив как Антона всего колотит от холода, Армян хотел было уже предложить сесть в машину, звякнув ключами, как вдруг из бара раздался приглушенный звук выстрела, заставляя парней синхронно вздрогнуть. Сердце Шастуна пропустило удар.