Love=Pain (сборник имейджинов)

— Хиддлстон! Томас медленно поворачивается на пятках на крик, в руке у него кружка кофе. Он делает большой глоток и смотрит на Келли, сводя брови к переносице. — Да, — протягивает он. — Держи, — она протягивает ему папку, — убийство в лесополосе. Томас берёт папку и кладёт на стол, на который опирается тазом. — Через пять минут, — Келли смотрит на часы, — оперативная группа выдвигается на место, ты во главе, дело под особым контролем. — Понял, — он делает ещё один крупный глоток. — С тобой едет Джонс. — Зачем? — он бросает взгляд на меня, сидящую за соседним столом. — Ты старший детектив, ей нужно учиться, поэтому вы вместе, — Келли тычет пальцем в меня, потом в Тома. Он закатывает глаза, со звяком ставит кружку на стол и, подхватывая папку, идёт к выходу. — Джонс, ноги в руки и на выход! — кричит он и накидывает куртку , поправляет кожаную кобуру-портупею. Мы едем в его машине, за нами несется дежурная машина, полная людей: судмедэксперты, оперативники. — Ты уже была на месте преступления? — спрашивает Томас, поглядывая на меня. — На убийствах не была, — честно отвечаю я. — А мёртвых видела? — Только на учёбе. — Тебя там не придётся откачивать? — он хмурится. — Не думаю, я была лучшей на курсе по анатомии, — я пожимаю плечами. Томас с сомнением смотрит на меня и выкручивает руль в сторону лесопосадки. Мы останавливаемся, он бодро выпрыгивает из машины и кричит мне, чтобы я, выходя, взяла перчатки из бардачка. Я беру две перчатки и выхожу. — А себе ты чего не взяла? — он натягивает перчатку с противным резиновым скрипом. — У меня свои, подходящие по размеру, — спокойно говорю я. Хиддлстон ухмыляется , в ухмылке читается улыбка. — Бери всё, что нужно, и пошли, — говорит он. Я быстро закидываю в карманы мелочь и оставляю рюкзак в его машине. Он нажимает на брелок; машина чирикает. Мы были в не очень густом пролеске между двумя населёнными пунктами. В этой лесополосе проходило много пеших троп, там встречались собачники и любители скандинавской ходьбы.Но девушку нашёл грибник, который спустился вниз к реке, чтобы полюбоваться природой, и вместо этого нашёл тело. Тело было спрятано под ветками, закидано землёй, но река смыла часть маскировки, и выглянула стопа… Грибник был пожилой мужчина; он растерянно и испуганно стоял у дерева, смотря на приближающуюся к нему толпу людей. — Так, — громко сказал Томас, — мы сейчас с Джонс опросим свидетеля и пойдём на место, прошу ничего без нас не трогать! Все помотали головами в ответ. — Давай, Джонс, — Томас показывает рукой на мужчину, — покажи, чему тебя научили в Академии. — Ладно, — я глубоко вдыхаю. — Расскажите подробно, — говорю я, записывая на диктофон каждое его слово. — Мой друг, — мужчина прокашлялся, — Сэмюэль сказал, что вчера они с женой пошли на прогулку и, пока гуляли, заметили, что уже пошли грибы. Мы знали здесь пару грибных мест и решили сегодня пройтись немного пособирать, но он не смог придти.Я подумал и пошёл один. Места у нас спокойные, хоть тут и лес, но всё равно встречаются прохожие. Я вышел, прошёлся просто по тропинке и решил спуститься к воде, а потом уже идти за грибами, ну и всё… Я спустился и увидел груду наваленных веток, подумал, что бобры начали строить плотину, а потом подошёл ближе и увидел человеческую ногу. Подумал, что показалось, а потом пригляделся и сквозь эту кучу разглядел силуэт. Вызвал полицию и всё. — Понятно, — говорю я, а за моей спиной стоит суровый наставник, сложивший руки на груди, — вы были один? — Да, я, когда подошёл ближе, вскрикнул и сразу отошёл. По тропинке выше шла женщина с собаками, она меня видела, как я вызывал полицию. — Хорошо, — я выключаю диктофон. — Мистер Хидд… — Томас, — поправляет он, — спасибо, что ответили на наши вопросы. Сейчас к вам подойдёт вон тот мужчина, — он указывает пальцем на одного из оперативников, — и запишет ваши контакты. Мы уходим, спускаемся по пологому спуску к воде и подходим к месту преступления. Там уже сидят судебно-медицинские эксперты, разложившие свои чемоданы, рядом оперативники, которые ждут сигнала Томаса, чтобы разбирать ветки. — Джонс, ты готова? — он смотрит мне в глаза. — Ага, — мотаю я головой. — Вперёд, — он указывает рукой на место. — Ладно, — я напряглась и уверенными шагами двинулась вперёд. Я услышала, как Хиддлстон хмыкнул. Я пошла уверенным шагом вперёд, осматриваясь; я старалась зацепить взглядом каждый момент, каждый нюанс. Я включила фонарь и посветила между наваленных веток; среди зелёных и жёлтых листьев проглядывали участки синюшной кожи. Я ещё раз оглядела её сверху и снизу и обошла с другой стороны. — Я думаю, что убийца не знал эту местность, — говорю я, — его следы размыл влажный грунт, в этом ему повезло. Но ветки он сломал с ближайших деревьев, далеко от места он не отходил. — Скорее всего, да, — Томас смотрел, как я хожу вокруг. — Ребята, давайте аккуратно разгребём. Оперативники начинают снимать ветки, куски земли с травой, и постепенно начинает появляться тело. Это молодая девушка; она лежит лицом вниз, раскинув руки. Сразу же оживились судебно-медицинские эксперты, они подошли к телу. — Стоп, ребята, дайте осмотреться, — Томас подходит ближе, почти вплотную. — Окей, босс, — Джон , бывалый судмедэксперт, присаживается рядом с трупом и раскладывает инструменты. — Джонс? — Том вздергивает бровь. — Я… я думаю, — я провожу рукой вдоль головы, отбрасываю слипшиеся волосы и вижу две синие борозды на шее, — удушение, вероятно, но нужно перевернуть её. Полицейские сразу зашевелились, они подошли к незнакомке и перевернули её на спину. На её животе багровели раны от ножевых ранений. — Или ножевые, — шепчу я под нос. Мы с Хиддлстоном отходим на несколько шагов назад и даём возможность другим выполнить свою работу. — Неплохо для первого дня, — Томас снимает перчатки и поправляет волосы. — Босс, — кричит Джон, — пакуем? — Да, давай. Девушку кладут в чёрный пакет и загружают в машину. — Поехали в участок, всё оформим, завтра в морг, — Хиддлстон закидывает папку на заднее сиденье. — Хорошо, — я сажусь на пассажирское сиденье и пристёгиваюсь. Томас трогается. — Нормально? — Да, всё хорошо, — я смотрела в окно, пока мы ехали в участок. На улице уже стемнело, когда мы подъехали к зданию. Мы зашли внутрь, все уже потихоньку собирались домой. — Что у вас? — спросила Келли, как только мы вошли. — Ничего, убийство, — отвечает Томас. — У вас что-то есть? — Ну конечно нет, работаем, — Томас поворачивается ко мне, — Джонс сейчас будет делать отчёт. Пока я готовила показания свидетеля, фотографии с места преступления и данные судебно-медицинской экспертизы, Томас смотрел базу недавно произошедших убийств; ему казалось, что он совсем недавно видел что-то подобное. — Я тебя отвезу, — не отрываясь от экрана, произносит Хиддлстон, глотая очередную кружку кофе. — Я сама, я уже закончила, а вы, видимо, ещё нет. — Ты, не вы, а ты, я тоже закончил, — он встаёт из-за компьютера. Хиддлстон выходит последним из участка; в дверях мы прощаемся с дежурными и идём медленно на парковку. — Тебе ничего не показалось странным? — говорит он, садясь в машину. — Вроде нет, — я задумалась. — А вот мне показалось, но оставим мои догадки до завтра, пока не опознают труп... Мы подъехали к моему дому. Томас остановил машину прямо напротив подъезда. — Джонси, завтра с утра как штык, — он подмигнул. — Меня зовут Маргарет Джонс, можно просто Мару. — Я понял, — он засмеялся, — больше не буду. И тут у него зазвонил телефон. — Да, ага, я так и знал, — он шлепает себя по ноге, — я твой должник! Томас убирает телефон в карман и поворачивается ко мне. — У нас зацепка, Джонси! — он выскакивает из машины и несется ко мне. — Вы куда? — я вылетаю вслед за ним. — Мне срочно нужен компьютер, давай открывай, — Томас топчется у двери. — Ладно, — мы входим в квартиру, он бросает свою куртку на вешалку в углу и падает на диван, не снимая кобуры. Я бегу в спальню за ноутбуком и даю ему, сажусь рядом. Он смыкает губы в тонкую нить. — Я заметил, — он быстро печатает в поисковике, — что у девушки, найденной сегодня, нет маникюра. — И? — А как следствие, видно, что под ногтями, в отличие от плотного слоя покрытия, ничего нет. — Вы думаете, что жертва и убийца были знакомы? — Думаю, да, и ещё я нашёл данные об ещё одной убитой девушке в нашем округе. Способ убийства отличался, но… они обе студентки одного и того же колледжа. Томас оскалился. — Вы… Э, ты думаешь, что это преподаватель? Или студент? — Да, я думаю, это он. Я так внимательно смотрела на Хиддлстона, пока он говорил, что совсем не обращала внимания, что он ищет в сети. Я поворачиваю голову и вижу мужчину; он улыбается на фото «Декан факультета», — читаю я. — А почему он? — Я ещё в прошлый раз обратил на него внимание, когда мы пришли в колледж и опрашивали её одногруппников. Они все говорили, что она была очень спокойной, даже слегка забитой девушкой. А когда мы пошли к декану, вот этому типу, — он тычет пальцем в монитор, — он сказал, что не знал её, что всех студентов со всех курсов не вспомнить. Но во мне сразу поселилось сомнение, и я чуть нарушил правила… — Ага, — открыв рот, я смотрю на Томаса. — Ты же не проболтаешься, Джонси? — Нет, конечно нет. — Я вскрыл его машину ночью, около его дома и нашёл волос, который совпадал с волосами погибшей. — Но почему вы не приобщили это к делу? — Меня бы сожрали, ты же понимаешь! Там был один волос, который я забрал, я бы ничего не доказал. Я закусила губу. — Но теперь мы возьмём его за жопу , - Хиддлстон подпрыгивает на диване. — Я хочу быть как вы, то есть как ты, — я смотрю на него как на божество, вот это детектив — настоящий профессионал. Он посмотрел в мои раскрытые глаза и засмеялся. — Это опыт, ты научишься, — он похлопал меня по ноге, — ты хорошо себя показала. — Я читала статью о вас. Вы стали лучшим детективом штата в первый год службы и самым молодым старшим детективом. — Ну да, у тебя есть время меня обскакать. Сколько тебе? 25? — Я поздно поняла, чем хочу заниматься, — я откинулась на спинку дивана. — Джонси, всё будет хорошо, тем более твой напарник — я, — он вздергивает одну бровь, — я шучу, но если ты хочешь, я попрошу Келли, чтобы ты ещё со мной поработала. — Да, конечно, хочу! — Его рука всё ещё на моей ноге. — Ну и славно, — он встаёт, поправляет кобуру, — завтра в семь, в морге. Бодрая, свежая, ты поняла? — Да, возьмём этого козла за жопу ,— во мне проснулся азарт. — Хороший настрой, сохрани его, — он идёт к выходу. — Я буду стараться, чтобы вы во мне не разочаровались. — Я не из тех людей, которые считают, что у человечества есть шанс. Я видел в своей жизни столько зла и боли, что единственный способ меня разочаровать — это признаться, что ты ешь младенцев. Он останавливается в центре комнаты. — А я считаю, что шанс есть, ведь мы с вами делаем хорошее дело. — Ох, Джонс, тебе ещё предстоит столкнуться со злом, самым тёмным и ужасным, что ты себе можешь представить. — Но вы же будете рядом, то есть ты. — Удивительное сочетание: ты хочешь как никто бороться со злом, но за плечами иметь опору. Буду, но не всегда, когда-то ты столкнёшься с этим лицом к лицу. — Надеюсь, что к тому моменту я буду уже сильнее, чем сейчас! — Я пойду, мне ещё столько дел надо сделать до утра, и поспать хотя бы пару часов. — А можно я помогу? — Чем? — Я не знаю, что скажете, — я иду с ним к выходу, обгоняя и пытаясь надеть кроссовки. — Оставайся дома, отдыхай, утром я заеду, — он берёт куртку и, просто на ходу запрыгивая в ботинки, открывает дверь. — Томас, — я кричу ему, когда он уже в дверях. — Да, Джонси, — он уже щёлкает по брелку, и машина отвечает ему. — Оставайся, — почему я это сказала, я не знаю, но я совершенно не была готова его отпустить. Он опешил. Но зашёл обратно. — Джонси, — он вытягивает руки вперёд ладонями, — я не трахаю подчинённых. Я раскрываю широко глаза и хочу что-то сказать, но мой рот как у рыбы — он шевелится, но звуков нет. — Ты о чём? — Я часто моргаю, как будто не поняла слово «трахать». — Я не трахаю подчинённых, — медленно повторяет он. — Но ты сказал, что мы напарники, а это значит, что технически мы на одной должности, — выпалила я, абсолютно не понимая, откуда это в моей голове. — Логичное замечание, — он смотрит на меня, а я на него, — ладно, хорошо… Он набрасывает куртку на вешалку, сбрасывает обувь, абсолютно молча. Потом, осмотревшись вокруг и опять наткнувшись на меня, он произнёс: — А, ну да, — он снимает портупею и вешает на куртку, проверяя, что пистолет на предохранителе. Томас поправил рубашку, которая за день прилипла к телу из-за постоянного контакта с кожей кобуры. Мы молча смотрели друг на друга. Томас закусил губу; никто из нас не знал, как подступиться к другому. Я смотрю на то, как кончик его зуба сжимает губу, и кожа белеет под давлением. Мне хочется коснуться его взъерошенных волос, его слегка обветренных губ. — У тебя тут, — я делаю шаг, моё сердце учащённо бьётся, — прядь выбилась. Я делаю шаг и оказываюсь с ним лицом к лицу, приподнимаюсь на носки и пальцами поправляю волосы, едва к ним прикасаясь. Они на ощупь такие же, как я себе представляла. Он размыкает губы. — Я теперь хорошо выгляжу? — он нервно дёргает уголком губ. — Бесподобно, — шепотом отвечаю я, и проваливаюсь; его руки обхватывают моё тело, а губы впиваются в мои. Он такой же напористый, как и на работе, сразу сдёргивает с меня кофту и пытается расстегнуть молнию на брюках. Сам же сбрасывает с себя мои руки и не даёт мне даже расстегнуть его рубашку. Я обхватываю его за локти и тащу в спальню. Дверь мы открываем, толкая её ногой. Томас сразу наваливается на меня сверху, прижимая своим телом к кровати. Мои штаны летят в сторону, и туда же трусики, а он даже не расстегнул брюки. — Может, ты снимешь с себя одежду? — говорю я, чуть натягивая одеяло. — Да, конечно, дай только наслажусь твоей обнажённой красотой, — он смотрит на меня так, будто сейчас съест. А следом он растегивает с щелчком ремень и ширинку и ползёт ко мне на четвереньках, он что-то шепчет, но я не могу разобрать. Он целует меня в шею, губы; я закрываю глаза и не успеваю понять, как с него пропала вся одежда. Он отрывается от меня, размыкая физический контакт, и я слышу, как шелестит фольга. Открываю глаза: — Я сейчас, — он раскатывает презерватив. Я закусываю губу, когда вижу его во всей красе. Он склоняется опять , прижимаясь всем телом ко мне и упираясь членом в мое лоно. Он плавно проскальзывает внутрь , сразу на всю длинну , я охаю и обхватываю его руками и ногами. Его кожа гладкая и горячая , я прижимаюсь губами к его плечу , кусаю кожу . Он молчит только тяжело дышит , его толчки расходятся по моему телу приятной волной от чего мурашки табуном бегут по мне. Кажется, мы напарники надолго...