Размышления о «Темной стороне»

Часто, когда речь идёт о гражданской войне, то априорно подразумевается, что стороны противостояния очерчены заранее, задолго до активной фазы конфликта. Положим, у нас есть бедняки и рабочие, которые за красных, и буржуи-дворяне — за белых. Республиканцы против франкистов. Южане против северян. Хорваты против сербов. Ну и так далее. В контексте нашей истории мы можем говорить об условном конфликте между радикально правыми магами-маглофобами и леваками-маглофилами. Стало быть если ты не любишь маглов или не считаешь их себе равными себе, то тебе направо, а если ты сторонник равенства и братства, то налево. Однако причин встать на ту или иную сторону великое множество, и в данном случае можно говорить как о семейной традиции, факультетской солидарности, личных симпатиях, желании отомстить кому-то конкретному. Поэтому весьма странно читать истории, в которых сопливые школьники 11 лет уже разделились по разные стороны политического спектра. Или то, что проявляемая лояльность к маглам трактуется как однозначная поддержка и любовь. Например, сбежавшая с маглорожденным Андромеда Блэк подаётся как образец расовой терпимости. Но с чего такие выводы? Любовь к одному конкретному мальчику из неправильной семьи не перековывает враз заложенные в детстве убеждения. Скорее можно сказать, что для Андромеды Блэк важней оказалось её личное счастье, а не семейные традиции. Не встреть она этого Теда — была б такой же, как Нарцисса. Между оголтелым беллочкиным фанатизмом и показушным маглолюбием Уизли-старшего — огромная дистанция. Разрабатываемая и все чаще применяемая ныне в исторической науке теория гражданской войны гласит, что чаще не война раскалывает общество на враждующие лагеря, а наоборот — политика приватизирует уже имеющиеся расколы в обществе, трансформируя местные и личные обиды в насилие со смертельным исходом. Когда такое происходит, то желание нанести кому-то вред или убить наделяется политическим значением. В нашей фэнтези-истории магистральную линию конфликта автор сводит к своеобразному «межэтническому» противостоянию, в котором принципиальное значение приобретает кровь. Однако если привнести каплю реализма (раз уже сама Ро сделала не шибко удачную аллюзию на политику Третьего Рейха), то выяснится, что за красивыми лозунгами чаще всего скрывается банальное желание заполучить жилплощадь соседа. Хочется привести пример из реальной жизни, который имел место быть во время Гражданской войны в Греции (1945-1949). Есть две греческих семьи: Дорис и Пападимитриу. Вассилис Дорис поссорился со своей девушкой Вассилики Пападимитриу и поколотил её, приревновав к своему старшему брату. На другой день в деревню нагрянул отряд итальянцев — искать оружие и партизан. И озлобленный Вассилис сказал им, что Пападимитриу прячут оружие. Итальянцы устроили повальный обыск в их доме Пападимитриу, избив Вассилики и её братьев. Когда деревню уже заняли греческие партизаны, то Пападимитриу сообщили, что Дорисы — коллаборационисты… Вассилиса и его братьев арестовали и повели на расстрел. Старший брат был убит, но Вассилису удалось скрыться. Через пару месяцев он записался в проправительственную гвардию, воевавшую с партизанами, и, собрав отряд, отправился мстить. Взяв штурмом дом Пападимитриу, они убили мать семейства и младшего сына… Вассилики повезло — в момент нападения она отлучилась к соседке. Потом на суде Вассилис заверял общественность, что действовал из сугубо идейных побуждений — стремился очистить страну от «красной заразы». Но мы-то с вами знаем… К чему был экскурс? При проработке сюжета, касающегося Первой (да и Второй) магической войны хотелось бы видеть больше… личного. Банальная битва «бобра с козлом» сгодилась бы, если бы сага закончилась на третьем томе: светлые маги победили своего безносого Кощея и adios. Но привнесение политоты и серьезных проблем само по себе заставляет отказаться от такой черно-белой картинки.