Зависть

Кабинет директора оказался достаточно скромным и даже слегка разочаровал Павлика своей аскетичной обстановкой: выкрашенные стены в белый свет, надраенный до блеска лаковый пол, простой стол и жесткие стены. Никаких лепнин на потолку, гобеленов на стенах, никаких украшений и никаких лишних деталей, которые по мнению мальчика должны были присутствовать в интерьере частной школы. Все очень скромно и практично. — В нашей Академии мы в первую очередь ценим личные успехи учеников, — важно изрек директор, буравя мамино колье тяжелым взглядом, — а ни финасовые возможности родителей. Мы не разглашаем информацию ученикам, кто учится на платной основе, а кто получает стипендию. Павел должен будет заслужить уважение школьных товарищей и учителей собственными успехами, а не с помощью вашей спонсорской помощью, Анна Витальевна. — Иван Сергеевич, вы абсолютно правы, — заверила его мама, улыбаясь, — и мы с Глебом Олеговичем совершенно согласны с такой политикой школы. - Отрадно слышать, — всплеснул руками директор и, быстро глянув на часы, вспомнил о мальчике.- Думаю, мне пора проводит Павла на урок. А вас я не смею больше задерживать. Передавайте привет супругу. Давно не видел его на церковной службе. — Непременно, он весь в госудраственных делах, — сказала мама, вставая, и на прощание похлопала Павлика по щеке, видимо, перепутав его с трехлетним Святиком, — будь умницей, сыночек. - До свидания, — проводил директор родительницу к двере, после чего попросил мальчика следовать за ним. Коридоры были такими же скучными, как и кабинет директора. Единственное, радовали фонтанчики для питья, с помощью которых можно было устроить столько разных розыгрышей со школьниками: и облить кого-то, и наврать малышам, что вода отравлена или, же наоборот, священна. — Дети, познакомтись, — сказал дректор, когда они зашли в класс, — ваш новый одноклассник, Павел Сомов. Восемь пар глаз без особого интереса, с одинаковой ленцой, уставились на новичка. Кучерявый мальчишка на последней парте быстро показал язык, а девочка с веснушками, сидящая перед ним, неодобрительно покачала головой. Павлику здесь были не рады и тактично намекали об этом. - А это твой классный руководитель, — продолжил Иван Сергеевич, — Дарья Игорьевна. — Здравствуй, Паша, — приветливо улыбнулась молоденькая учительница. Мальчик лишь кивнул. — Передаю Павла в ваше распоряжения, — засмеялся директор и удалился. — Так перезнакомитесь на перемене, — сказала Дарья Игорьевна.- Паша садись за третью парту у окна. Вернемся к уроку. Достаем тетради и записываем тему… Урок в частной школе оказался таким же скучным, как и в государственной. Правда, здесь была электронная сенсорная доска, а значит мокрой тряпкой в одноклассниц не покидаешь, а жаль. В Веснушчатую он бы с удовольствием зарядил. Когда зазвонил звонок, Кучерявый с воплем кинулся из класса, громко хлопнув дверью. — Шестоков! — беспомощно крикнула учительница вслед, параллельно пытаясь остановить остальных повскакивающих остальных мальчишек, — всех к директору отправлю! — пригрозила она, но ответом ей послужил дружный смех. — Ну, и пожалуйста! — заявил очкарик. — Никитин, не испытывай мое терпение, — чуть дрожащим голосом сказала она.- Ребята, урок окончен! А о выходке Шестокова я сообщу, — Дарья Игорьевна подхватила журнал и быстрым шагом вышла из класса. Рыдать побежала, истеричка! — гордо хмыкунл Никитина, повернулся к друзьям и скамандывал, — играть в Осменожку шагом марш! И мальчики недружным строем, громко топая ногами, удалились. Девочки же стайкой окружили парту Павлика, скептически разглядывая его. — Ты в какой школе раньше учился? — спросила Веснушчатая и желание запустить в нее тряпку снова вернулось к мальчику. — В гимназии 134, — хмуро ответил он. — А почему перешил? — продолжила допрос грузная девочка с лишним весом. — Потому что переехали, — скривился Павлик, назначив Слониху своей второй целью. — А куда? — подозрительно прищурила глаза одна из близняшек. — Куда надо, — буркнул мальчик, — чего пристали? — Фу, грубиян, — поджала губы вторая близняшка, — настоящий дикарь! — Помолчи, Устина, — приказала Веснушчатая.- Мальчик первый раз в приличном обществе. У него культурный шок! — Так вы в Новой Европе живете, — допытвалась Слониха, — или в River City? — Или в какой-то Алексеевке? — захихикала Устина. — А ты боишься, что мы будем соседями? — хмуро спросил у нее Павлик. От скандала Павлика спасли мальчишки, вернувшись шумной гурьбой. Шестаков схватил пенал Слонихи, назначил ее собачкой и с белобрысым пацаном начали играть им в мяч. Никитин отпускал колкие замечание о ловкости Слонихи, а остальные девочки с визгом принялись защищать однокласснику. Одним словом, обычная школьная переменка с криками и играми. Павлик уже подумывал подойти к Шестакову и попроситься в игру, как зазвонил его телефон. К несчастью, рядом оказался Никитин и выхватил из его рук трубку. — Смотрите! — радостно закричал он, размахивая кнопочным Нокиа.- Чувак к нам из прошлого прилетел! — Ты из какого века, деточка? — спросила Веснушчатая. — Отдай! — потребовал Павлик, угрожающе надвигаясь над Никитиным. Но кровопролитье остановила во время вернувшаяся Дарья Игоревна. Следующий урок был литературой, прошедший без происшествий. Дети без выражения бубнили стихи, а учительница мечтательно смотрела в окно. После урока Павлик вызвался дежурным, его не привлекал поход в игровую и новые шуточки в свой адрес. Когда все ушли, мальчик честно принялся за дело: вытер подоконники, полили цветы и принялся задвигать стулья. Прямо на полу, под портной Никитина валялся забытый телефон. Павлик с восхищением взял в руки айфон и завистливо присвистнул. У него-то даже личного компьютера не было. Дядя Глеб считал, что гаджеты способствуют развитию цифрового слабоумия, поэтому мальчикам разрешался только один фильм по телевизору. Знал бы отчим, что во время его отсутствия, нянька отдавала на растерзание Святику свой планшет, лишь бы тот не орал. Телефон оказался не запароленный и от количество различных играх у Павлика заблестели глаза. Он вернулся на свое место и нажала на иконку с машинками. Совсем чуть-чуть поиграет, буквально одна гоночка, и обратно подкинет телефон. Но удача явно сегодня позабыла об Павлике. Игра оказалось слишком увлекательной, а перемена короткой. А потом прибежали одноклассники, мальчик испуганно сунул телефон в карман. На следующей перемене они все вместе ходили в столовую, а после четвертого урока Никитина растеряно заявил: — Дарья Игорьевна, я телефон не могу найти! — Опять потерял? — покачала головой учительница и достала из сумочки свой, — сейчас наберу. Когда рингтон послышался из кармана Павлика, тот почувствовал как краснеет. Когда одноклассники изумленно на него смотрели, мальчик почувствовал легкую тошноту. Когда Дарья Игоревна подошла к нему и протянула рука, он был счастлив провалиться сквозь землю.

***

Павлик, нервно теребя бордовое ухо, с опаской поглядывал в окно. Когда на дороге показался служебный автомобиль дяди Глеба, мальчик опрометью кинулся к столу и схватил Библию, словно та была его спастельным кругом. Но почему он сегодня так рано? Почему не содержался в министерстве допоздна? А с другой стороны, чего он так переживает? Ну, получит пару шлепков и поставят в угол. Не смертельно же… — Папочка пришел! — послышался крик Святика, а через пару секунд его восторженный смех. Павлик облегченно вздохнул. Отчим в хорошем настроении раз подбрасывает сына, а не сразу закрывается в кабинете. Но надолго ли? Сейчас мама ему расскажет и… А может она просто грозилась? Ей-то тоже не выгодно выслушивать крики дядя Глеба про его дурную наследственность и плохое влияние на Святика, вместо спокойного семейного вечера. Через полчаса отворилась дверь и на пороге появился отчим, переодетый в спортивный костюм, Павлик инстинктивно спрятался за учебником. Все-таки рассказала. — Встань, — приказал дядя Глеб, занимая кресло у окна и сжимая в руках ремень. Мальчик молча подчинился, рассматривая махровый ковер и не решаясь поднять взгляд. — Так ты у нас заделался новым Мишкой Япончиком? — хохотнул мужчина. И Павлик, осмелев, посмотрел на него. Однако столкнувшись с холодными серыми глазами, напоминавшими замершее озеро, мальчик поспешил снова опустит голову. — Я просто поиграть взял, — пробормотал он, — просто у меня такого нету… — Так ты не только воруешь, а еще и завидуешь, — подытожил отчим. — Я не завидовал, — возразил мальчик, — ну, может самую малость. — А знаешь ли ты, мой юный друг, — дядя Глеб неестественно наклонил голову вправо, — что зависть является одним из смертных грехов.- Отчим прикрыл глаза и четко произнес заученный текст, -''поскольку предполагает убеждение в несправедливости установленного Богом порядка. Определяется как «скорбь о благополучии ближнего»/«печаль о благе ближнего»'', — после чего внимательно принялся изучать пасынка, и, видимо, придя к какому-то выводу, кивнул сама себя, -сегодня ты позавидовал однокласснику и украл дорогую ему вещь, а завтра из-за зависти столкнешь с лестницы Святика. — Да я бы никогда! — возмущенно воскликнул Павлик. Действительно, иногда он мечтал об исчезновении надоедливого братишки, но чтоб толкнуть его. — В прошлом году ты избил одноклассника, — напомнил отчим, как будто пытаясь убедить мальчика в жестокости. — Но это другое, — возразил Павлик.- Это бред какой-то! — Здесь я решаю, что бред, а что нет, — сказал дядя Глеб, вставая и складывая в ремень вдвоем.- Разве не ты загадывал Деду Морозу, чтобы Святик не родился? — Это давно было, — схватился за соломенку мальчик, — и мы сейчас обсуждаем кражу, а не Святика… — Все это звенья одной цепи, — бросил дядя Глеб и его глаза страно блеснули.- Все это от лукавого. Раздевайся. Павлику казалось, что он стал героем фильма ужаса. Происходящее было таким нереальным, почти фантастичным. Из-за дрожжи в руках брюки никак не хотели расстегиваться. — У меня сегодня еще вечерняя пробежка, — поторопил его дядя Глеб. Павлик закивал, вырвав металлическую пуговицу. Та со звоном запрыгала по полу и закатилась под кровать. Ах, как мальчик хотел оказаться на ее месте. Когда с вещами было покончено, Павлик неосознанно скрестив руки ниже пояса. Без одежды он чувствовал себя беззащитным и было ужасно стыдно стоять голым перед отчимом, учитывая тот факт, что он даже маме запретил его купать еще года четыре назад. Было в этом что-то неправильное, что нездоровое. — Встань на кресло, — сказал мужчина, — а руками обопрись на спинку. Павлик чувствовал, как отчим стал за его спиной и внимательно изучает, словно охотник, целившийся перед выстрелом. — Тебе лет девять? — спросил он. — Десять, — ответил мальчик. — Хорошо, — протянул отчим и замахнулся. Первый удар пришёлся на ягодицы, заставив мальчика закричать и упасть на спинку. — Не считается, — почти весело сказал дядя Глеба, — хочешь, чтобы все сюда сбежались? Мама, Святик, помощники по дому? Что они о тебе подумают? — дождавшись отрицательного кивка, посоветовал, — губы закуси. Дядя Глеб бил размеренно: делал паузы между ударами, словно художник задумчиво цокал, то попадая по пояснице, то по ногам. Павлик, трясясь всем телом, беззвучно плакал. Это не могло произойти с ним. Просто реалистичный долгий сон, скоро он проснется и все будет по прежнему. Отчим, которому, наверное, успело надоест происходящая, градом выдал десяток ударов по ягодицам. Он, потянув пасынка за ухо, отвел к стене и с сильной надавил на плечо, заставляя мальчика стать на колени. После чего, вернулся к столу и швырнул в ребенка Библию. — Теперь я за тебя возьмусь, — пообещал дядя Глеб.- Не бойся, мы спасем твою душу. Это мой долг перед тобой и Господом. Павлик, не решаясь пошевелиться, со страхом наблюдал, как капли крови падают с губ на пол. На следующий день мама написала записку освобождения от урока физкультуры.