Жизнь единственная моя ты

Ещё один глоток, и пустая янтарная исцарапанная кружка с шоколадным осадком на дне остаётся на прикроватной тумбе. Лампа, стоящая там же, издаёт щелчок и гаснет. Комната остаётся почти в темноте. Единственное освещение представляет из себя бледную луну вдалеке. Парень хочет поблагодарить старшенького за чудный напиток, но почему-то лишь молча падает на кровать рядом. Блондин сосредоточенно, молча слушает еле слышный стрекот сверчков, исходящий из открытого окна и временами проходящих по улице подростков — таких обычно называют «детки плохой компании». Их звуковое сопровождение представляет из себя лишь смесь ругани и смеха, но послушать временами интересно. Удивляет регулярность «симфоний» — подобные прогулки почти круглосуточны. Если Тайлер язва, то кто они тогда? «Крокодил» — наркотик. Страшная вещь. С такими компаниями весело, красиво, свободно. Они юностью пахнут. И ты делаешь первый укол. Становится легко. Хорошо. Тебе нравятся сказки, ты хочешь ещё. Ты начинаешь гнить изнутри, но это не из-за этого. Точно не из-за этого. Дерматит, может быть? А потом, когда из того общества остаётся лишь парочка инвалидов, начинаешь понимать. Когда прямо в магазине отпадает кусок сгнившей плоти, всё начинает складываться. А Стивен точная язва. Отступишь от нормы на полушаг — вот и сквозной дефект в желудке. Все эти синяки на пол ноги, взгляд пустой, «ещё одна двойка по алгебре. Я хуже них», полосы алые на теле. Смотришь, и жечь где-то в животе начинает. Ком к горлу подбирается. Не уследил. Внутри такой же осадок, как и на дне кружки. Мерзко. Ты же мог всё это предотвратить? Ты главное следи. Следи. Ему поддержка нужна, помощь. На дно пойдёт — и ты упадёшь. В ходе длительных рассуждений, глаза Фридмана медленно, но верно начинают смыкаться. Почти каждая их ночёвка молчалива, за исключением тех, когда Стивен находит кучку сопливых малобюджетных фильмов. При просмотре Фёдор одаривает каждый на не очень снятый момент шутками, которые без исключений забавляют мальчишку. Сам же Фридман и уголком губ не дёрнет. Сидят они за просмотром сомнительного кинематографа, пока младший не погружается в царство Морфея. Блондинчик или собирает всю свою отвагу и собственноручно доносит кареглазого до постели, или, если Стив только сомкнул очи, будит и предлагает перебраться. Но даже в полной тишине им тепло, спокойно, уютно. Им не надо разговоров, ведь оба знают, что завтра Стив уйдёт где-то в одиннадцать утра, школа на карантине до 13-го, можно выспаться. Фёдор же в девять поедет в университет, и придёт поздним вечером. Длинный день предстоит — целых шесть пар. Всё изменится. Обязательно изменится. Но не сейчас. Значит и смысла в разговорах пока не имеется. Всё замолкает. Последнее, о чём думает блондин перед тем, как погрузиться в сон, так это о том, что он не пожелал спокойной ночи. — Знаешь, а ведь по факту ты мне как отец. А в ответ молчание. Кажется, от недоумения Фридман целиком просыпается всего лишь за пару секунд. От абсурда на лице появляется ухмылка. Темно — мальчишка не увидит. Конечно же, он понял, что Стивен совсем не то имел в виду. Но быть умным — вовремя притворяться глупым, поэтому, забавы ради, мужчина сводит брови к переносице и произносит серьезно: — Поясняй. По недоброжелательной интонации до юноши доходит ещё один смысл сказанного им, и он, встрепенувшись, начинает объясняться: — Нет-нет, я совсем не то имел в виду! Я. Ну, знаешь, ты мне будто бы его заменяешь... — То есть, ты хочешь сказать, что я просто замена отца? — голубоглазый явно входит во вкус, играя нервишками младшенького. — Да что ты такое несёшь? Нет! Нет! Я.. Я тебя люблю! И не как родственника! —канадец в растерянности. Талант манипуляции людьми не пропьёшь. Фёдор закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать смешок, и продолжает уже более плывущим, свободным и мягким тоном: — И как же ты меня любишь? Продолжительная пауза. Мальчишка в сомнении подбирает слова. — Я хочу быть с тобой, — волнение чёткими пятнами прослеживается в словах кареглазого. Его же слова кажутся ему глупыми, — Знаешь, ну, как семейные пары делают: спать с тобой, целовать тебя, заниматься лю- Голубоглазый ловит собеседника на полуслове и чётко выносит: — Маленьким мальчикам пора спать. — Фёдор! — мальчишка злостно стукает по постели. — Доброй ночи, малыш. — Я не договорил, чудак! — Ы-ы шпим, — уже зевком размазано протягивает старший, проявляя незаинтересованность к лирическим дискуссиям юноши. Стиви лишь напоследок пародирует блондина, мерзким голоском протягивая «ы-ы-ы шпи-и-им», за что получает еле осязаемый щелбан.