Проблема разделённых джойстиков

Динеш Чугтай с самого детства мечтает об уединении. Он хочет иметь свою комнату, когда ему десять, и бежит на другой конец мира из дома, в котором всё душит, когда ему двадцать четыре. Новый адрес ничего не меняет, и он должен был быть готов, потому что жизнь — не сраный фильм со счастливым концом о дороге к мечте. Чья-то другая жизнь — может быть, но он годами клеймит себя неудачником и ненавидит все эти ромкомы, в которых люди чему-то рады, зачем-то так много целуются и решают проблемы друг друга. С ним так не бывает, ни с кем не бывает. Все причастные к этим фильмам лжецы, собравшие кассу на неправдоподобной выдумке, давшие пустую надежду тысячам людей и заработавшие миллионы только потому, что родились с конвенционально красивым лицом. Это особенно несправедливо. Человечество буквально обкрадывает его каждый день, не доплачивая ему за его чудесную улыбку. Нахер эту сферу IT, лучше сниматься в пакистанском кино с лживым и душным сюжетом, как у любого другого кино, и быть богатым красивым пиздаболом, чем нищим сутулым кодером, сгнившим в индустрии беспощаднее Голливуда — принёсшим себя в жертву Кремниевой долине. Но надо было думать об этом раньше. Он работает настройщиком Wi-Fi в Сан-Франциско, обслуживая в основном стариков, и кодит до поздней ночи в съёмной комнате очень плохой квартиры, которую делит с агрессивным соседом-торчком. Ему двадцать пять, и, когда его в третий раз за месяц пытаются порезать за чужие долги, он мечтает о переменах. Хакерский хостел кажется ему довольно приличным ровно пятнадцать минут, а затем переполняется толпой таких же обнищавших, неуклюжих, неамбициозных и одиноких программистов, как он сам. Эти люди приносят с собой неприятные запахи, странный смех, бардак, и в будущей перспективе вечно занятый душ, и непрекращаемый, круглосуточный гул. Это приводит его в ужас, но не то чтобы у него были ещё варианты. Ему очень нужны деньги и очень хочется попробовать создать своими руками что-то хорошее, чтобы родители не были так разочарованы, по крайней мере были разочарованы не больше, чем он сам, и чтобы весь его жизненный путь не ощущался таким бессмысленным, бесполезным и жалким, когда ему уже двадцать семь. Эта последняя, отчаянная ставка на крышу над головой в ущерб комфорту, чистоте и тишине выигрывает задолго до того, как он впервые торжественно раскладывает свои вещи (три ручки и блокнот) на столе в настоящем офисе Пегого Дудочника, как в инфантильном сериале про работу мечты. Нет, он приходит к смирению намного раньше. Когда находит друзей в свои двадцать восемь, и его пребывание в отвратительном, гудящем, как улей, доме превращается в череду очень хороших и ужасно плохих приключений, на которые он всё равно тысячу раз согласен, лишь бы совсем избавиться от чувства непричастности к собственной картонной и плоской прошлой жизни, коллапсирующей теперь едва ли не ежедневно. Наконец он становится частью чего-то особенного. Когда он может позволить себе собственную квартиру, он ликует. Не очень собственную, — капиталовложение в Теслу оказывается не самым удачным, накладываясь на принудительное выселение из инкубатора, — но всё-таки квартиру. Квартиру, в которой он может остаться один впервые за тридцать два года. Динеш почти танцует от нетерпения, звеня ключами вечером дня оформления всех документов. Он может заняться чем угодно в своей новой, просторной, шикарной квартире! Например, набрать ванну с пеной и маслами и пролежать в ней пару часов, не опасаясь расправы за израсходованную горячую воду и даже не закрывая на щеколду дверь. Или может поставить свой плейлист, не боясь быть высмеянным за любовь к поп-культуре, пока будет готовить здоровый ужин по рецептам правильного питания из интернета, и ему даже не нужно будет рассчитывать порцию с учётом того, что кто-нибудь обязательно попросит его поделиться и он не сможет отказать голодным глазам своих тощих друзей. Он может устроить себе вечер просмотра дурацких телешоу и ни разу не прикоснуться к ноутбуку без чувства вины, потому что начальство больше не наблюдает за ним из соседней комнаты, и место работы больше не его дом, а дом — не место работы. У него не выходит расслабиться, и он гуляет по квартире до самой ночи, обсуждая сначала с мамой по видеочату, а затем с самим собой все элементы дизайнерских решений интерьера квартиры. Внутренняя отделка комнат выглядит броско, но уютно и, самое главное, не соответствует ничему из того, что ему приходилось терпеть во всех прошлых жилищах. Динеш так воодушевлён и взбудоражен этим новым этапом жизни и долгожданным личным успехом, что ложится глубоко за полночь на мягкую кровать с широкой улыбкой и приятной усталостью в теле, готовый увидеть первые прекрасные сновидения в своей первой прекрасной квартире. Два часа спустя он пялится в потолок совершенно измученный. У него никогда не было проблем со сном. Возможно по той причине, что обычно он отключался ещё по дороге к кровати от страшного утомления в ходе рабочей недели, длящейся годами. Или может быть потому, что, сбегая из комнаты Гилфойла первые несколько раз после секса, он ложился в свою постель с одним желанием — как можно скорее заснуть, чтобы не уничтожить себя безжалостным ночным самоанализом, который (научно доказано) намного хуже дневного. Ну или в конце концов из-за того, что, когда они случайно перестали в спешке натягивать трусы и разбегаться, чтобы избавиться от неловкости, оказалось, что засыпать рядом с Гилфойлом даже как-то сентиментально приятно, а за утренний неумелый, но старательный минет ему могли уступить свою очередь в душ. Блядство. Динеш с ясной неизбежностью осознаёт, что у них ещё не было времени разобраться, что они теперь, чёрт возьми, будут делать с этим дерьмом. Наверное, это почти то же самое — сесть в одну машину после работы, поехать в одну из новых квартир и провести время вместе, как и всегда. За исключением того, что придётся перед всеми объясняться, терпеть возню с отделом кадров, который, кажется, считает, что компания рухнет, если кто-то с кем-то переспит без их ведома (странно, что Джаред ещё не свёл их этим с ума), но сначала решать друг с другом, есть ли им вообще что подтверждать в этом ебучем отделе кадров, потому что они никогда не вешали ярлыки на свои отношения прежде, и это было удобно. Нужно будет озаботиться такой банальной необходимостью, как покупка запасных зубных щёток и тапочек и обмен домашней одеждой, а ещё важно разобраться с проблемой разделённых джойстиков — докупить по одному в каждую квартиру будет проще, чем возить свои джойстики в машине на случай незапланированной ночёвки. Он увлекается, размышляя над этим с будничным настроем составления списка продуктов, игнорируя самый неприятный вопрос, лежащий на поверхности, из-за которого колокольчик тревоги уже учащает сердцебиение. Заинтересован ли Гилфойл настолько, чтобы тратить на это больше времени и усилий, чем на три шага по коридору в соседнюю комнату? Динеш закатывает глаза, насмехаясь над собой. Бога ради, сколько ему, шестнадцать? Это уже не солидно. Конечно же Гилфойл заинтересован. Он не потратил бы на это ни секунды, если бы не был. Не может же зубная щётка Динеша в одном стаканчике с его собственной зубной щёткой напугать его призрачной официальностью отношений, в которых они состоят почти полгода? Он, блять, верит в Сатану и судный день для всего человечества, Динеш не может быть хуже всего этого. Им просто нужно решить, куда двигаться дальше. Всё будет нормально, конечно всё будет нормально, они всё ещё будут сидеть в метре друг от друга по пятнадцать рабочих часов в сутки и иногда ночевать вместе в одной из квартир. Это хорошо. Да. Всё будет хорошо. С чего он вообще решил, что это станет проблемой? У них нет никаких проблем. Динеш раздражённо вздыхает, замечая хаотичность своих беспорядочных мыслей. Лучше бы с той же энергией ему придумывался по ночам новый революционный алгоритм на миллиарды потенциальных долларов. Он переворачивает подушку и снова пялится потолок в гнетущей тишине. Ебануться, как же всё-таки тихо. Он всерьёз решает обойти всех соседей под предлогом знакомства в ближайшее время, чтобы убедиться, что они обычные человеческие люди средних и пожилых лет с крепким сном, а не кровососы из «Реальных упырей», оставляющие по ночам весь дом совершенно пустым. Заброшенно одиноким. В инкубаторе никогда не было тихо даже ночью. Шумели системные блоки, гудели мониторы, кнопки вдавливались в клавиатуры с монотонным щёлканьем, где-то всегда ругался Эрлих, обвиняя всё население Пало-Альто в краже его йогуртов или ещё какой-то бессмыслице, Джаред разговаривал во сне, Ричард часто кодил до утра в наушниках с нездорово громкой музыкой, Дзан Янг приводил в дом своих друзей, кто-то включал телевизор и иногда забывал выключать, принимал душ перед сном или хлопал дверьми и скрипел паркетом в коридоре между комнатами. Если Гилфойл не занимался работой и не звенел хлопьями, высыпающимися в пустую миску в четыре утра нарочно громко, он был самым бесшумным жильцом, запираясь в комнате, но Динеш смог узнать немного больше о его привычках, чем все остальные. И эти сведения всё ещё кажутся ему чем-то более сокровенным и личным, чем секс. Он знает, что Гилфойл может начать сопеть носом, если заснёт на спине, и что во время отдыха после нескольких суток без нормального сна он иногда бормочет что-то про фильмы Marvel, в просмотре которых никогда не признался бы, хотя Динеш всегда подозревал, что ему нравится Человек Паук. Он случайно может заснуть прямо в очках, из-за чего у него будет болеть голова наутро, если никто не позаботится о том, чтобы снять их. Он жалуется, что Динеш долго не может найти удобную позу для сна и отбивает ему внутренние органы, толкаясь на узкой кровати, но не возражает, если откинуть голову ему на плечо и устроить ладонь у него на груди, чтобы чувствовать размеренное дыхание и ровный сердечный ритм. Если Гилфойл просто отворачивается к стене, а не выходит из комнаты, чтобы избежать разговора, это значит, что его можно обнять поперёк живота, прижавшись к его спине, и даже спросить, беспокоит ли его что-нибудь, но не рассчитывать на ответ. Теперь до Гилфойла тридцать две минуты езды, и это не то, что Динеш хотел бы выяснять за пять часов до начала работы, изучая карту на тусклом экране смартфона. Наверное, он всё-таки зацикливается. Наверное, какая уже разница, если он всё равно не может спать. Ему хочется думать, что у Гилфойла нормальные соседи, хоть иногда подающие признаки жизни, но недостаточно смелые, чтобы флиртовать с ним, и просторная квартира с выходом на балкон, которая обязательно окажется в чём-нибудь нелепейшей квартирой из всех в Долине. Например, с самой уродливой разноцветной плиткой в ванной комнате или дешёвыми фотообоями с пляжем, морем и пальмами во всю стену, чтобы Динеш мог издеваться над этим, когда будет в гостях. Гилфойл вряд ли обратит на это внимание, потому что ожидания от жилищных условий у него завышены немногим больше, чем у Джареда, готового спать с крысами в гараже, и он скорее всего остановился на первом же приемлемом варианте. А мог бы спросить и его мнение тоже. Динеш вот показывал ему фотографии новой квартиры всё утро, а он не сказал о своей ни слова. Боже, что угодно, только не уродливая плитка… Нет, он просто умрёт, если не узнает прямо сейчас. За восхитительно долгую первую ночь в первой собственной квартире Динеш узнаёт о себе две вещи, хотя давно сомневался, что ему ещё есть чем себя удивить после каминг-аута в тридцать лет. Для начала — он не может спать в тишине, но это меньшая из его проблем, потому что второй невероятный факт о его личности заключается в том, что при сильной усталости он делает что угодно быстрее, чем думает. И всё это имеет последствия. — Динеш? Он растерянно смотрит на дисплей, убеждаясь, что действительно позвонил Гилфойлу в блядские четыре утра, чтобы спросить о декоре его квартиры. Такого с ним ещё не случалось. Судя по хриплому голосу, Гилфойл на самом деле крепко спал, и это усиливает чувство вины, хотя и немного обижает. — Эээ… Давай сделаем вид, что тебе это приснилось, извини, что разбудил, увидимся утром, до встречи! Сбросив трубку, Динеш откидывает телефон так, словно он раскалился. Это намного хуже, чем пьяный ночной звонок. Это трезвый ночной звонок, и он никогда не избавится от такого позора. Телефон вибрирует где-то около его бедра, и Динеш ругается вслух на урду целых семь секунд, прежде чем ответить. — Ну и что это было? — Я… Эм, заработался немного и… У меня тут есть проблема, которую можно решить SWOT-анализом, но я не думал, что уже так поздно… то есть, рано… Поэтому позвонил. Ничего серьёзного, я сам справлюсь. Наверное, Гилфойл правда очень хочет спать, потому что игнорирует своим фантастическим чутьём на обман все признаки неуверенного наёба. — Позвони Джареду, это типо его фишка. Уверен, что у него по расписанию грустно мастурбировать, думая о Ричарде, и он тоже не спит, чтобы быть на работе в пять утра. Неожиданно стыд Динеша сменяется злостью, и он снова говорит то, чего не должен был, раньше, чем успевает испугаться: — О, теперь ты хочешь, чтобы я беспокоил бедного Джареда, который не спит ночами из-за мыслей о том, кто не отвечает ему взаимностью? Спасибо за отличный, блять, совет, Гилфойл, ничего лучше ты не мог придумать! Динеш снова отключается от звонка и закрывает ладонью лицо, боясь себе представить, как сильно сейчас Гилфойл жалеет о том, что когда-то переехал в Калифорнию. Теперь точно придётся ему всё унизительно объяснять, если он вообще заговорит с ним с утра. Это плохая аура квартиры так влияет на него, иначе быть не может. Он не удивится, если узнает, что до него здесь жили ведьмы, разрабатывающие приложение для знакомств с будущими участниками их ритуальных жертвоприношений. Но удивляется, когда телефон снова вибрирует. — Клянусь Сатаной, если ты ещё раз повесишь трубку… — Я не могу уснуть, ты доволен? — выпаливает Динеш, и всё его раздражение превращается в бессильную усталость. — Всю жизнь я мечтал остаться с собой один на один хоть ненадолго, зарабатывать достаточно, чтобы иметь собственную квартиру, которую можно запереть на ключ и не пускать никогда больше ни одного соседа за порог, и вот, когда это наконец произошло, я не могу спать, потому что мне не хватает пятерых мужиков за стенками, с которыми я провёл последние несколько лет как в безумном летнем лагере и которые издавали столько звуков, что в голове всё время трещало, но эта ненормальная тишина намного хуже! Это глупо, я знаю, я глупый, но я понятия не имею, что мне делать с тем, что у меня не выходит приглушить свои мысли, они слишком громкие и бесят меня, но я не могу не думать о… Не важно, обо всём. Я не могу. Динеш зажмуривает глаза, ожидая какого-то приговора. Конечно, это не вся правда, и Гилфойл знает об этом, потому что он так и не ответил на вопрос, на который должен был ответить, но это уже слишком. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Он так и не сказал ему, зачем позвонил в эти блядские четыре утра. При свете дня ему никогда не хватает смелости говорить и делать быстрее, чем думать, поэтому он совершает над собой последнее усилие. — Ну, ты мог бы ко мне переехать. Динеш старается дышать поверхностно и бесшумно, чтобы не упустить ни одного звука. Тишина уже не кажется такой плотной, когда он может с кем-то поговорить, но долгое молчание не позволяет ему расслабиться. — Я не думал, что ты этого хочешь, — наконец тихо произносит Гилфойл, и Динеш цепляется за то, что не услышал «нет», как за спасательный круг. — Мы жили вместе последние пять лет. — Мы не трахались четыре с половиной года из них. «Очень жаль», — проносится у Динеша в голове, но он удерживает себя от этой реплики. В конце концов, он сам в этом виноват. Он улыбается в темноте самому себе по-дурацки весело. Гилфойл помнит, как давно они перестали быть просто друзьями. — Хорошо, но мы могли бы попробовать, если ты не против. Я идиот, я должен был сразу предложить. Не знаю, почему я думал, что мне так хочется проводить с собой время, не такой уж я и интересный собеседник. — Да, ты идиот, — отлично, в чём-то они всё-таки согласны. — Я уже заплатил за квартиру на месяц вперёд. Динеш всё ещё не слышит «нет», и это удерживает его от того, чтобы всё замять ещё на целый месяц. Он никогда не был инициатором чего-либо для них двоих. Гилфойл предлагал и оставлял выбор за ним, ничего не требуя. Динеш соглашался или не соглашался, если не был готов тогда, но всегда был готов для него потом, и они всё равно делали это. Первый раз, когда они вместе играли в видеоигры, первый раз, когда они ходили вдвоём за кофе, первый раз, когда они поговорили о чём-то серьёзном, первый поцелуй, первый секс, первый раз, когда они остались вместе на всю ночь. Это всегда был Гилфойл, и это было просто. Так же просто, как начать встречаться, уже живя друг с другом. Они пропустили этот этап обсуждения совместного проживания в силу независящих от них причин, и Динеш считает себя обязанным разобраться с этим, когда они больше не могут быть в круглосуточной шаговой досягаемости друг от друга, а он уже не может спать один. — Тогда ты в любой день этого месяца сможешь собрать вещи и вернуться к себе, если захочешь, и мы притормозим немного. Но в этом случае нужно будет купить ещё пару джойстиков, потому что играть с тобой онлайн из разных квартир я не буду. Рано или поздно тебе придётся меня к себе впустить. Динеш чувствует себя странно мечтательно. Он всего в одном маленьком, но важном чужом решении от того, чтобы впервые съехаться с кем-то по своему желанию. Съехаться с Гилфойлом. Словно они не разъехались всего сутки назад. Но жить вместе из необходимости, и вдруг начать отношения в процессе этого — совсем не то же самое, чем жить вместе, потому что у них отношения. Он хочет просыпаться с Гилфойлом каждое утро, как будто они в грёбаной рекламе про счастливую семью, боготворящую новую сковородку, и приезжать на работу в одной машине, и увидеть выражение лица сотрудницы отдела кадров, которая даст им подписывать свои чёртовы бумажки, и услышать радостный визг Джареда, который кинется обниматься такой счастливый, как будто у него День рождения. — Хорошо, я завезу свои вещи перед работой. Не забудь сделать мне ключи. Чёрт, на что только не пойдёшь, чтобы ты больше не звонил мне среди ночи. Динеш ухмыляется, слишком уставший для того, чтобы исполнять победный танец. — Я очень рад, что ты согласен. Ему всё равно, с каким облегчением это звучит, он не нервничал так с тех пор, как чуть не попал на многомиллиардный долг перед судом. — Спокойной ночи, Динеш. Он слышит тихое фырканье в мягком голосе и улыбается шире. — Спокойной ночи, Гилфойл. Он верит, что настала очередь и его жизни побыть глупым ромкомом о дороге к мечте. Обязательно со счастливым концом.