За стенами нашей квартиры.

Вечер. Вернувшись пораньше с работы и открыв дверь своим ключом, Гук входит в квартиру с порога улавливая чужой, но такой родной, слегка хриплый голос Юнги из ванной, что еле слышно подпевал любимым песням. Альфа невольно улыбается, вспоминая, как в первый раз его услышал. Сразу в голове фразу увидел, на огромном баннере который видно с любой точки мозга, ярким красным написано: "Не отпущу, не предам". Так и вышло, ведь его малыш с ним вот уже целых пять лет и это первые пять лет счастливой и умеренной жизни. Не спешно раздевшись прямо у входа, альфа в костюме Адама заходит в душевую, медленно и осторожно, чтобы не спугнуть свое маленькое счастье. — Я соскучился... Тихо шепчет Гук на ушко младшего, нежно обнимая за талию и крепко прижимая к себе, чтобы только им дышать, каждой клеточкой чувствовать. Юнги же замирает прикрывая глаза, с теплотой улыбкой на устах ощущая как альфа медленно и нежно водит губами по молочной коже, так словно перед ним дорогая хрустальная ваза, нажми не правильно - разобьётся. Как сердце бьётся быстро - быстро, будто в конвульсиях рвётся само в руки альфы выпрыгнуть, хотя и так полностью ему принадлежит. Юн с другими и не жил совсем, его просто не существовало, пока чужая рука не легла на его макушку, в тот вечер когда юноша просто плакал без умолку. Причины вот нет, а истерика есть. Так бывает, когда копишь в себе слишком долго и на плечи кладешь слишком уж большой груз. На вопрос :"Как дела?" говоришь :"Все нормально". Каждый день, каждый час, даже сам себе врешь. А потом твои стены, орда и блокады станут пылью, и вот ты кричишь уже :"Всё, я сдаюсь!". Знаешь, друг мой, не бойся казаться ты слабым, чтоб потом не кричать :"Вот он я! Я живой!". Чтоб коль силы потратил - тебя защитили, а не :"Нет дорогой, ты же справишься сам" — Я тоже скучал. Так же шепчет омега, повернувшись к тому, кто все горе забрал, обнимает его очень крепко за плечи, не желая и шагу сделать назад. Знаете, этот момент самый важный. Когда глаза в глаза, когда пульс один на двоих, когда кажется, что жизни за пределами этих карих глаз нет. Когда понимаете, что вы оба психи, он убьет за него, тот раскрошит в ответ. Один гроб на двоих, имена на ключицах, сумасшествие их вряд-ли можно понять. Но героям увы ничего и не нужно. Хотя нет, нужно - дыханием жарким друг друга согреть. Ощущать миллионы разрядов по телу, от губ к сердцу, словно в первый раз. "Мы так порочны и в этом похожи.." Думает каждый, не в силах сказать, только ближе к друг другу, только больше касаний, чувствуя что больше нет сил эту сладкую пытку терпеть. Гук под бёдра хватает, рык животный не пряча. Прижимает к стене, входит медленно, плавно, малышу навредить не хотелось совсем. Гук, наркотик учуял, стараясь бороться, с наваждением адским, как будто при ломке. Как любимым вином, упивается стоном, протяжным и первым не дав и вздохнуть, он испить до конца ту всю чашу собрался, заставляя стонать все сильней и сильней. Тут все резче, быстрее, грубее, слишком сильно, и сейчас им дышать невозможно совсем. Чёрт, он снова сорвался, снова мозга лишился, в хрупком теле найдя то, чего в других и не в силах сыскать. У обоих кожа горит там, где пальцы касались, чувства предела не знают совсем. И плевать им на крики соседей "Потише". Мысли и трезвость давно разошлись. Есть только, здесь и сейчас, до истомы. Страстью взрываются звёзды, вулканы, просто теряя времени счёт. Стоны утихли, дыханье осталось, и Юнги в руках сильных плавится вновь. Ваша любовь, может, тоже "пиздата", но вряд-ли зависимость ей побороть. — Я люблю тебя, малыш. Первым все-таки говорит альфа, снова в глаза, от всей страсти и чувств, пьяные заглядывая, снова по новой нежностью и теплом одаривая, словно не он пять минут назад в стену вжимал, голос срывать заставляя, словно не у него сейчас капли крови от Юнгиевских ноготочков по спине стекают, словно не он в нежную кожу клыками вгрызался, заставляя дрожать как осиновый лист, чтобы все видели, чей это омега. Раз и навсегда запомнили что только в его руках этот бунтарский мальчишка, словно слепой котёнок носом в шею тычется. — Я тоже люблю тебя, Чонгук~а. По детски с улыбкой тянет омега, утопая в глазах где-то в тысячный раз и ещё столько тонуть будет, пока воздуха в лёгких не останется совсем. Вот уже перешагнули вечер. Двое спать явно не стали , выдыхая на кухне дым от сигарет, молча, разговоров не нужно. Они все чувствами показали, сейчас только свет луны и машин мимолётных, заплетает в поцелуй лишь две тени, пока посторонний мир уходит на "нет".