Persona

—11 апреля Кожаная обивка скрипнула под его весом, а в нос ударил запах чистой машины. Помахав в последний раз, Хосок закрыл дверь и громко застонал, съехав на сидении. Обронив пару слов с репортерами, они спокойно расселись по минивэнам. Их путь лежал в офис, а оттуда, сменив машину, они должны будут разъехаться по домам. Впереди выходные. Мечты Хосока о кровати сменились на горячий душ или ванну — на что сил хватит. Поспать нормально в самолете не смог: лежать было неудобно, а во сне он наблюдал худший сценарий в аэропорту. Запоздало он вспомнил, что уехать сразу они не смогут. То, что произошло в аэропорту нужно обсудить в кабинете совещаний. Скорее всего они будут смотреть видео на большом новом экране и говорить, говорить, говорить. Также его ждал продюссер, который помогал ему с треком. На расстоянии писать музыку та еще резинка. Пожалуй, он все-таки заскочит после отдыха. Хосок зевнул и достал телефон. Зарядить нормально не смог, так как пауэрбанк оказался заряжен на минимум, о чем он узнал, когда проснулся. Хосок выключил режим полета, подождал пока телефон перестанет пиликать уведомлениями и свайпнул строку состояний. Там была куча сообщений. Когда в салоне стало темно, Хосок понял, что машина завернула на подземную парковку. Он даже не успел разобрать все уведомления: открывал каждое оповещение и зависал в соцсетях. В добавок Тэхен завалил его директ видео с творчеством фанатов. Когда минивэн остановился, все стали потихоньку выползать. По привычке они проигнорировали пассажирский лифт и молча зашли в грузовой. Когда дверь закрылась, Чимин сполз по стенке, а Тэхен плюхнулся рядом. — Хочу выпить, — Тэхен толкнул плечом Чимина, приглашая к посиделке. — М-м-м? — Чимин открыл глаз, устало вздохнул. — Давай нажремся. — Только дома, — вмешался Намджун не оборачиваясь. — В сети много шума, не будем добавлять больше. — Уже и напиться по-человечески нельзя, — Чимин посмотрел на свои руки и покачал головой. — В сети Hybe плохой, и все плохие. Косячит кто-то, но сидеть тихо должен я. Тэхен молча потрепал того по голове. Хосок понимал уныние Чимина. Часть «фанатов», воспринимало их буквально за божество, которое должно соблюдать три заповеди: не матерись, не имей вредных привычек, не трахайся. И при любой возможности освещала прожектором ошибки так, словно маленькое пятнышко на рубашке, это тонна нефти в океане. Остальные, те самые «местные эксперты», не шибко разбирались в ситуации, просто несли новость дальше раздувая пузырь. А сейчас они стали еще известнее. Мировая слава развязала им руки, но надела наручники. А если намазать еще сверху политикой, то можно ставить в духовку сразу на тысячу градусов. Юнги раздраженно добавил: — Пусть болтают, только это и могут. — Они болтают, а мы терпим, — Чимин скинул руку и взлохматил волосы сильнее. — Профессия у нас такая, — продолжил Намджун. — Перед публикой нужно держать лицо. Юнг целую теорию выдвинул по этому поводу. — Юнги? — отозвался Джин. — У Юнги свои теории. Хочется сказать: потерпите, дальше будет легче. Но легче никогда не становится. Надевайте свой социальный костюм. «Персону», если хотите. — Костюм Юнги? — снова спросил Джин. Намджун продолжил: — Когда за тобой смотрит целая страна, хочешь-не хочешь будешь весь срач слушать с благодарностью. Просто держите маску и не делайте хуже. Если просто кричать «это несправедливо», справедливостью не запахнет. Хосок слушал смотря на его затылок. За весь спич тот так и не повернулся. — Пока Юнги кого-нибудь опять не пошлет, — хмыкнул Чимин и Хосок увидел его слабую улыбку. Юнги все это время стоял молча, словно исчерпал свою энергию минуту назад. — Тогда, кто ты сейчас: Намджун или Персона? — снова подал голос Чимин. Но ответить тот не успел: — Чонгуки, почему меня игнорируют? — Джин перевел взгляд с Чимина на Намджуна. — У тебя нет Персоны. Ты везде одинаковый. Двери с сигналом открылись на десятом этаже. Парни начали выходить, огибая уже дающих друг другу пинки Джина с Чонгуком. Впереди просторный серый коридор с большим зеленым пятном — фикусом и открытая дверь. Внутри кабинета уже стояла Сонмин и пиар-менеджер. Они поздоровались и сразу расселись. — Я не отниму у вас много времени. Сонмин уже рассказала все. Через десять минут машины уже будут ждать вас внизу. Причина собрания была в том, как вести себя на публике и что не следует говорить. Рану на шее Хосока показывать нельзя. Фанатам сказать, что все хорошо. Ближайшее время Чимину или Хосоку провести лайв и невзначай поднять эту тему. Компания уже подготовила письмо, которое опубликует на Weverse. Причину халатности охраны аэропорта еще выясняют. Все свободны. Тэхен развалился на столе, проводил взглядом уходящего пиарщика и сказал: — Хосок-хен, посмотрим сегодня тот сериал? — а потом перевел взгляд на Сонмин. — Пора ехать, — та проигнорировала поддразнивание Тэхена и обвела всех взглядом. — Мне нужны силы встать, — подключился Чимин. Он щекой лежал на столе, а руки спрятал под ним. — Могу дать мотивирующий подзатыльник. — Какой ты жестокий, Юнги. Я хотел предложить пендаль, — сказал Джин и первый встал. — Дорогие супер-персоны BTS, прошу всех на выход. Намджун вышел первый, за ним Джин и потихоньку выползли остальные. Хосок шел последним, когда Сонмин поймала его за рукав. Он мысленно заорал, но остановился, провожая парней взглядом. Один Тэхен обернулся и по губам Хосок прочел ободряющее «файтин». Хосок отвернулся, злясь на предателей. — Что-то случилось? — Хотела узнать, как твоя шея, — она говорила не улыбаясь. — Неплохо. Очень хочу спать. Он сохранял вежливый тон, но взгляд гулял по кабинету изредка падая на менеджера, показывая, что слушает, хотя не очень хочет. — Да, конечно. Когда ты сходишь к врачу? — она, не отрываясь от разглядывания шеи. — Когда высплюсь, — нетерпеливо, но максимально вежливо, ответил Хосок, — так что я побегу… — и вышел из кабинета в пустой коридор. Сонмин засеменила следом. — Может сейчас? — она достала мобильный и разблокировала экран. — Доктор Ву еще здесь… — Я правда хочу поспать, — не сдержавшись, застонал Хосок. — Пожалуйста, отпусти меня домой. Все сделаю потом, — он сложил руки в молитвенном жесте и снова пошел в сторону лифта. Удивительно как быстро все ушли, даже Чимин не дождался. Они наверно уже спустились и лифт придется ждать долго, так как он на первом этаже. Сокрушаясь тому, что его все бросили, он почувствовал, как снова натянулся рукав и остановился. Такие прикосновения не попадали в категорию вежливой просьбы задержаться, они начинали раздражать. И только последние капли терпения не дали ему выдернуть руку. Он повернулся. Сонмин стояла с опущенным взглядом и сжимала губы. Костяшки побелели от силы, с которой она мяла его одежду. И наконец сказала: — Хосок, хватит. Замешательство сбило весь гнев, и он удивленно встретил ее взгляд. Продолжать она не торопилась — молчала, — поэтому он решил уточнить: — Что? Каяться ему не в чем, но, когда ты айдол, надо быть осторожным. Пауза затянулась. Взгляд Сонмин скосился влево, видно было, что она на до сих пор злится и, словно, собирается сказать что-то, что не понравится Хосоку. — Я вижу, что ты делаешь. Как ты ведешь себя. Сначала был мил со мной... все эти знаки внимания, а теперь делаешь вид что ничего не было. Ваши шуточки… — она скривила лицо. — Ты специально это делаешь? Почему не сказать мне все в лицо? Хосок не понимал ни слова. — О чем ты говоришь? — Если я тебе нравлюсь говори открыто, вызывать ревность, а потом делать вид, что ничего не было, это низко, — она посмотрела ему в глаза.