Persona

— 12 апреля, 10:53 Последний луч из бреши в облаках мазнул по лицу Хосока и тут же скрылся. Это его разбудило. Он приоткрыл глаза и посмотрел в окно. Небо было темным и тяжелым, как его голова. Отвернувшись, Хосок сонно потянулся, но неосторожно впечатался больной ладонью в изголовье кровати. Скрючившись, он обнял руку. Ничего не кровоточило, просто болело. Часть бинта пряталась за рукавом кофты, которую, как оказалось, он не снял. Да и вообще не разделся перед тем как лечь спать. А лег он так, потому что… Он сел и сразу нашел телефон, тот валялся у края кровати, чудом не упавший за ночь. Ткнул в экран, но ничего не произошло. Правильно, он выключил его после того, как сбросил звонок. Наверно стоило его зарядить и проверить новые сообщения. Он не помнил разряжался ли тот вовсе, но все же пусть сначала зарядится. Хосок облизнул губы и покусал нижнюю, язык чувствовал ранки. Поставив телефон на зарядку, он секунду подумал и, заодно, поставил павербанк тоже. Потом пошел принимать душ, а руку обмотал мусорным мешком. В ванной Хосок не задержался, даже не вытерся, в зеркало вовсе не смотрел, просто накинул махровый халат и пробежался в тапках до кухни, ежась от холодных капель стекающих по шее. Потом заварил растворимый кофе и подошел к окну. Там слишком темно для утра. Несколько человек быстрым шагом куда-то шли. Двое стояли у стены спрятавшись от ветра и курили. Видимо беседа была не слишком приятной, так как один постоянно размахивал руками. «Ссорятся?» Один начал тыкать в сторону окна Хосока. Он поставил кружку на стол и сделал шаг назад. Руке горячо. Он потряс рукой и облизал стекающие капли. Поставил кружку слишком резко и расплескал. Руку не обожгло, зато на столе теперь грязно. Коричневое пятно потихоньку расплывалось. Он любит чистоту: порядок вокруг дарит порядок в голове. Но почему-то сейчас квартира казалась очередным номером в отеле, а кофейное пятно на столе — непосильной ношей. — Ебать! А теперь скажи «привет», как это делают послушные айдолы. Это был мужской, пьяный голос. Юнги бы назвал его центральным басом, даже ближе к профундо, такие приятно слушать, а в песнях — тем более. Еще было слышно шум на фоне. Он был на улице. — Некрасиво игнорировать столько сообщений, кукла ты накрашенная. Я отношусь к самым преданным фанатам, — он помолчал и, судя по звукам, затянулся сигаретой. — Кажется их называют «хейтеры», — от дыма во рту голос стал мягким. Он помолчал и выдохнул. — Они знают, что ты ешь, с кем спишь, где живешь. Или их как-то по-другому называют? Прости, я в вашем фандоме недавно, — рассмеялся и снова затянулся: — Я тебе такое приго… Хосок сбросил вызов. Он сделал глоток кофе, смотря в зашторенное глухой тканью окно. В тихой квартире шумел холодильник и вой сирены скорой помощи. Потом пара капель ударились по оконному отливу. Хосок вернулся в спальню и в открытом окне увидел усиливающийся дождь. Он поднял голову, когда услышал глухой звук пиликнувшего где-то замка. «Соседи». Ткнув в красную кнопку пульта Хосок выключил телевизор. Глянул на пасмурную улицу и далекие многоэтажки. Почти во всех квартирах горел свет, можно было даже разглядеть силуэты людей. Возможно он видел чью-то кухню или спальню. А может кто-то смотрел на него. Голые пятки коснулись прохладного пола. Хосок зашторил окно и на обратном пути схватил телефон. Под одеялом еще было тепло. Поколебавшись секунду, он зажал кнопку включения и кинул телефон рядом. На кухне зашумел холодильник. Было тяжело. Прошедший день не был похож на долгожданный отпуск. Все шло не так после «случая в аэропорту». Можно ли привыкнуть к ядовитым высказываниям и угрозам? Может и да, но для этого нужны таблетки и доктор. Телефон пиликнул. Сев на кровати Хосок потер лицо и пару раз шлепнул себя по щекам. «Ты не победил. Ты просто сталкер с низкой самооценкой». — Ты жалкий, — закончил он вслух и смотря на свое отражение в экране телевизора. Гонимый возбуждением, написал сообщение, что начнет лайв, и разослал отделу трансляций и Сонмин. Не читая, он быстро смахивал все новые уведомления и зашел в приложение. Экран стал черным и посередине появился кружок загрузки, а потом он увидел себя в объективе камеры предварительного просмотра. Нажав на кнопку «начать трансляцию», он скрылся из вида камеры. Натянул кофту с высоким воротом, взъерошил волосы и включил свет. Хосок не торопился появляться на экранах зрителей, все равно ждать пока подтянется хотя бы немного аудитории. Он так и сяк вертелся у отражения стеклянного торшера, пытаясь понять, видно ли его шею. Зато хорошо видно, как непонятным ворохом высохли его волосы. Гонимый ожиданием зрителей, Хосок наконец показал себя: — Привет! Привет-привет-привет! — его голова выглянула в левой части экрана. — Погодите еще секунду, — он показал сердечко и снова скрылся. И замер у кровати. Хосок начал кусать себя за костяшку большого пальца. Он понял, что нервничает чуть больше обычного. Медленный вдох, такой же выдох, и так четыре раза. Широко улыбнувшись, он сел напротив телефона и еще раз поздоровался с новыми зрителями. — Как у вас прошел день? Да, я уже соскучился по вам. Вы тоже? Нет, каждый день у меня не получится выходить в эфир, у меня график, — смеясь он отвечал на комментарии. — Мой TMI на сегодня это… — он задумался, — я целый день лежал на кровати и отдыхал. Сердечки мелькали нескончаемым потоком, Хосок еле успевал цеплять комментарии с вопросами. Он болтал и потихоньку менял положение с сидячего в полу-лежачее, пока не улегся полностью и хихикал на комментарии о бойфренд-материале. Все это время он помнил про ладонь и ему удавалось ее скрывать. А потом он опять что-то услышал, но звук был новым. Хосок подорвался, а перед глазами резко потемнело.