Вкусовщина

      Портрет Цукасы хотелось вывести на холсте слюнями. Его образ великого юриста с девизом «Я мало жил, я много знал, на ваш закон я хуй свой клал» хотелось поставить в золотую рамочку и сдувать с неё пылинки; Цукасой хотелось насладиться в последние минуты в его жизни, смакуя каждый его болезненный вздох «Чё за…».       Потому что умрёт Цукаса Шишио сегодня. Нет, не героически, как Кинро. Понимаете ли, Его Ебейшество Шишио поляжет этим днём от божественного чувства кринжа. И хоронить японского Гитлера будут в трёх гробах: в одном будет покоиться он сам, в других двух ему наберут кодексов в дорогу. Чтобы и на том свете псевдопрезидент мира задолбал всех своей фирменной коронной, нет, блин, похоронной: «Пока не доказано, не ебёт, что сказано». А за этой фразой, насколько все знают, по всем традициям следует насмехающийся смайлик из «Дурака Онлайн», который по-скотски тычет в тебя пальцем.       Ой, знаете, а чё-то расхотелось Цукасу-то хоронить, похуюриста такого. Ещё и в трёх гробах.       Не заслужил! OBJECTION!       Ген и Сенку на некоторое время выпали из студенческой жизни по причине скорби по Кинро. Кинро… Эх, К-и-н-р-о… Кончик языка совершает путь в два шажка вниз по нёбу, чтобы… «Ой» дважды. Ген забыл, как там дальше, простите Христа ради.       Давайте заново.       …Портрет Кинро хотелось вывести на холсте слюнями. Его образ великого препода с девизом…       Ладно.       Единственное, что Ген мог сказать о своём лучшем друге — это то, что тот был настолько тупой, что гелем для душа мыл душ. А если серьёзно, Ген Кинро очень сильно любил. Просто так. Без гейства. Чуть-чуть может гомосексуально, окей, а так — чистая философская мужицкая дружба, пока Кинро не променял Асагири на бабу. «Раз уж это Кирисаме, так и быть, прощаю», — сказал сто лет назад Ген, отсалютовав в никуда, и походкой своей полупьяной матери пошёл, с вертлявой задницей, ох как от бедра, сочинять анекдоты в честь просранного лучшего друга.       А если ещё серьёзнее, друзья, то получается, что юмором Ген только прикрывался. Да-да, не поверите, охренеть! (Эпичный переход в Power Point)!       В-с-ю ж-и-з-н-ь он был самым-пресамым грустным мимом в истории. Прикол у него был такой несмешной — кидать в реальной жизни мем судьбе, пока та показывала ему в физиономию свой изящный средний пальчик. Так жить было банально легче. Сечёте?       Когда Кинро загремел в больницу с пулевым ранением, тупой анекдотической натурой уже было не отделаться. Гейский сальный юмор, адьос. Ген плакал, и плакал он, не картинно раздувая сопли. Не было приторных тягучих согласных и игры на три Оскара подряд. Не было театральных пьес «Ой, как мне пло-о-охо!». Не было ни-че-го.       Был лишь Ген, серьёзно засевший в номере у своей мамы. И Сенку, который знал, где его искать.       — А мне Кинро дороже матери, — произнёс Асагири просто как факт — не как прикол, — стоило Ишигами показаться на пороге.       Кончики губ Сенку дрогнули, и он тихо закрыл за собой дверь.       В общем-то, Ген догадывался, что Ишигами его найдёт. «И к лучшему…» — подумал, ведь вдвоём страдать круче.       — Твоя нереальная мать дома? — с шутливой интонацией спросил Ишигами, уже присаживаясь рядом.       «Только не уходи в хреновую драму, Ген Гага, только не тяни ноты жалости, Ген Гранде», — думал мим года намбэ-уан и помирал от чувств. «Только не ставь иглу на пластинку с депрессивными песнями нулевых!» — думал этот лё-петит мистер Багет 2018.       — Нет, Сенку-чан, — приулыбнулся, мысленно придушил себя в захвате, — ты пришёл прямо в тему, — и прищурый взгляд Гена при виде друга слегка зажёгся. Серьёзно — не понарошку. И, оу, это не совсем входило в его серьёзные президентские планы «только не быть грустным обосранным Pou!».       Мозг уже начинал по привычке генерировать тупые шуточки, потому что, камон, его бывалый партнёр по туалетному криминалу в здании! Сердце колотилось от одного вида такого хулиганистого (в понимании Гена) Ишигами хоть чуточку, но быстрее.       — Я попросил её уйти, — сказал Ген. — Да. И мы теперь с тобой кукуем вдвоём. Ага.       Сенку пришёл к нему.       Сенку искал его.       И… Стоп, а как так вышло-то?       Совсем недавно они ведь стояли вдвоём, тупо две сволочи, в свадебном зале и бессовестно исследовали ротовую полость друг друга на наличие пятого зуба мудрости.       «Блин, как же Сенку-чан был хорош в фате…. She-e-e-esh!.. Ну мой, мой…» — ЗАЧЁРКНУТО НАХУЙ.       — Твоя мамка ничего не сказала? — спросил Ишигами ровно. — Ну, по поводу произошедшего на свадьбе, — и он резко посмотрел своему собеседнику прямо в глаза. — Ты же сказал ей?       — Что именно, мой загадочный?       — Что нас с тобой связывают не только конченые идеи. Что Кинро не просто хайпит на своей свадьбе, а реально женится. Что Кинро пародирует кота Шрёддингера своим статусом «полусдох», и что ты, Ген, решил поиграть в дединсайда и никого не позвал. Впечатляющий набор информации?       — Да ей-то что со всего этого?! — Ген нервно дёрнул бровью. — Сенку, у меня сейчас раздуется и лопнет голова, отвянь со своим глубокоглоточным мышлением!       — С того, что она периодически спамит мне звонками?! Она, хоть и видится с тобой физически, пытается поговорить с тобой через меня, как будто я твой менеджер.       — Да пошли её на хуй, там секунды три от силы на французском.       Ну всё. Папочка зол. Уф. То есть, Сенку спровоцирован на повышение своего вокабуляра с «В2» на «С5».       — Я определённо не собираюсь закрывать твою драма-арку, — сказал он. — Могу побыть в вашей катсцене поодаль.       — Потому что тебе впадлу? — и Асагири, ха-ха, решил контратаковать прежний чужой взгляд в душу своим полукосым взглядом «Помогите, я уже на коленях». — А-а-а, ну да, ну да, конечно. Если мы с моей французской ля-маман станем супердружным дуэтом, то наша с ней арка завершится, или как там ты любишь ломать эти свои четвёртые стены?       — Потому что, зная мои коммуникативные способности, я разосру вас ещё лет на двадцать. Мне такого не надо.       — А… Ой.       — Ген, пойми, — острый умный взгляд Сенку, естественно, побеждал, — мы с тобой пройдём наш общий путь самурая вместе. До конца.       Пожалуйста, больше не сверлите Гена своим пронзительным взглядом. Он уже маленький грустный хомяк со скрипкой.       Ген (влюблённо) вздохнул.       — Если честно, я пробовал говорить с ней по душам. Ей непривычно выражать свои эмоции через рот, по ней видно. Пока что максимум, который она мне посоветовала — самый пуссибойский плейлист в моей жизни. Теперь понятно, под что она сформировала свою вторую личность, умирающую в дождь. К твоему сожалению, я весь в неё… И… Потерпишь меня?       — Хах, а я думал, что это её первая личность, — Сенку перевёл свой взгляд в сторону, усмехнувшись. — Да что там терпеть… — добавил, но тише.       Фух, кажется, только что желудок переварил первую за этот день бабочку.       А бабочка-то махаоном была, пацаны… Ля гигантская.       — М-м-м, слушай, Сенку… — Ген неловко улыбнулся. — А что будет, если вдруг выяснится, что мы с тобой ни фига не родственные души?.. Имею в виду, изменится ли твоё отношение ко мне? Я в последнее время чувствую твою заботу буквально во всём, всегда, везде и сразу. А может, жизнь вообще с нас рофлит, понимаешь? Ну, или может я тебя как лоха сраного взял и развёл, типа мы соулмейты, словно Кинро когда-то!       — Ага, конечно, разводит он, — Сенку, держа тон максимально саркастичным, повёл бровью. — «Людьми так легко манипулировать. Я сказал им обоссать меня, а не бить ногами, и они меня обоссали». Хэштэг «манипулятор», хэштэг «куколд».       — Хэ-э-э-эй! И не стыдно тебе мемчики воровать, чувак? — обалдело всплеснул руками Асагири. Кажись, тут наконец-то становится весело!       …Только жаль, что тему перевёл. Сам не знает ответа?       — Это чё такое вообще происходит?! — А Ген что? А Ген уже словил волну задора. — Плагиат! Турнитин, лови урода!       Но Сенку. Сенку выглядел немного растерянно. Он до сих пор думает насчёт темы родственных душ, чтоб чёрт их побрал! «Ответит на вопрос несколько позже, — уверен Асагири. — Такой человек как Сенку не оставляет за собой дыр».       Ген Сенку знает. Научился чувствовать. И дело тут не в общем упоротом вкусе — во времени, проведённом вместе.       — Не надо Турнитина хотя бы здесь, умоляю, — наконец выдал Ишигами. — Эта проклятая система антиплагиата уже попортила академическую успеваемость Рюсую в своё время, — тут он выдержал полную интриги паузу; Асагири, сидящий подле, тильтанул. — …Она упала на все сто процентов. Лол. На сто. Процентов…       — Ебать?       — Рюсуя — да.       — Ха-ха, только не говори, что твой наглый дружок попался на сгенерированном AI тексте?       — Откуда знаешь?       — О-о-оу!       — Экстрасенсорика?       — Да просто догадался… — сморщил нос, скривил губы Ген. — Так профессионально лишиться баллов в конце семестра можно только если тебя поймали на этой херне.       — Турнитин — тварь, умнеющая вместе с нами, — развёл руки в стороны Ишигами.       — Турнитин — тварь умнеющая…       — Турнитин — тварь.       Они одновременно стрельнули друг в друга молниями из глаз, щёлкнув пальцами, сплагиатив Рюсуя. Так и застыли, держа пальцы выставленными на манер пистолета.       Ген, поняв, что пауза тянется уже слишком долго, без всякого контекста закинул одну свою ногу на колени сидящего на кровати Сенку. Ему резво отомстили, стянув с ноги носок; положили его в карман (хэллоу?!), и теперь пальчики Асагири голые и напуганные.       И Асагири подумал: «Вот бля, Добби теперь в заложниках».       Интересно, был ли вообще в действиях Сенку какой-либо символизм? Или он, это, всё? На волне совместного абсурда, в потоке и всё такое.       — Короче, помянем Рюсуя, — с серьёзной миной прикрыл веки Сенку.       — Туда-а-а-а его! Туда-а-а! — по-рэперски развязно сжестикулировал Ген.       — Заслужил. Согласен.       С тех пор, как Кинро закатился в бэкрумс, Гена и Сенку стали всё чаще видеть вместе: в университете, в общежитии, в магазинах и кафетериях. В сети Асагири вёл себя как и обычно, невпопад кидая на сообщения случайные гифки. Однако в режиме реального времени, тет-а-тет, чувак выглядел совсем по-другому. Понимаете, он был какой-то… помятый, подутухший, его больше не разносило на деепричастия…       В такие моменты оставалось только бросить загадочный взгляд из-под своей луковой шевелюры.       — Ты только не теряйся. Ясно, Ген? — произнёс Сенку внезапно.       Ген посмотрел на Сенку, как на придурка. «Не теряйся»? А мы, типа, в лесу?       — Ну ладно… Так и быть.       — У нас с тобой есть как минимум два незавершённых дела, — Ишигами ткнул в Асагири своими тремя пальцами. — Три, если считать Кинро.       — Погоди, чувак. Одно из них — это же работа? У нас что, будет ещё перевод? Ты к этому ведёшь?!       — И это тоже, но самое интересное заключается не в этом.       Стоять, ковбой.       — А что ещё? — не понял Ген. — Я думал, мы всё. Живём в своё удовольствие, диплом защищает нас, а потом универ на нас оканчивает.       — Чё?       — Чё?..       — А Цукаса?       Стонать, камбой.       — Не по-о-о-онял, — если вы не поняли, Ген реально не понял. — Ты опять хочешь приключений «Я не умру в туалете»?       — Поступим умнее, — ухмыльнулся Сенку. — Как насчёт финальной засады в университете? Перед защитой проекта, примерно между последними сессиями, есть промежуток, когда мы можем поймать Цукасу…       — Э-э-э! А может, дождёмся FX, когда уже людей будет не так много?!       — Во-первых, — покачал головой Ишигами, — Шишио не из тех, кто бегает на FX. Во-вторых, ты, король кринжа, пропустишь последнюю возможность в университете подтвердить свой статус? Серьёзно?       — Нет-нет-нет, моя мама является истинной королевой кринжа, а сам я скорее принц, нежели король…       — Ну когда она умрёт, унаследуешь титул-то ты.       — Мама… нет…       — Рано или поздно все мы умрём от кринжа, — пожал плечами Ишигами.       — О нет, что я наделал!       Сенку взял лицо Гена в свои ладони и злорадствующе улыбнулся. Щёки Асагири были сведены вместе твёрдыми пальцами Ишигами; они оба смотрели друг другу в глаза, пока в их болванках туда-сюда бегало перекати-поле под завывающие вестернские мотивы.       Они, вроде как, созданы друг для друга. Вроде как.       Ну и отстой.       — Я…       — Слушай сюда, Ген, — сказал Сенку. — Даже если мы потеряли наш общий вкус, это ещё не значит, что Цукаса не должен страдать.       — Бля, как же ты его хэйтишь…       — Поэтому хватит страдать, как королева драмы, а не кринжа, — его большой палец многозначительно прошёлся по нижнему ряду ресниц Гена. С понтом, тот самый герой из манхв, дорам, аниме… — Пусть. Юрист. Получит. По щам. Он заслужил.       — Пусть получит фулл «Вкусовщина» экспириенс, так сказать, — и щека Гена потёрлась о чужие шершавые ладони — нежно, с чувством. Получается, та бабочка-Махаон ни хрена не подохла. Заморозилась. И выжила. — …А нефиг твои проекты критиковать не по методу сэндвича, ага, Сенку-чан?.. — чуть ли не мурлыкнул.       — Именно. Стоп, что?       Если очень-очень-очень честно, Гену нравилось, когда Сенку его касался — он и никто больше. Обласканный Ген смотрел на такого родного Ишигами исподлобья, обдумывая слова. Он медленно сглатывал слюну в горле.       Произнёс:       — Просто признай, Сенку-чан… Ты тупо хочешь провести со мной как можно больше времени.       — Ты убиваешь логику во всём, включая меня, — Сенку нахмурил лоб. — Это хреново.       — Но тебе это нравится, не так ли? — в ответ улыбается Асагири.       — Только с тобой у меня все эти годы происходили самые тарантиновские диалоги в моей жизни.       — И тебе это нравится — отключить мозг и быть тупым, о, Сенку-чан…       — Честно говоря, ты меня задолбал, Ген.       — Но я же тебе нравлюсь? — улыбается, улыбается, улыбается Асагири.       Да. Чувства всё-таки одержали верх сегодня. Его голова горяча, а мысли в ней испаряются.       Переход от пережатого между невидимыми стенами грустного мима к этой машине флирта и самых пробивающих взглядов в душу был слишком резок — чувствовал Сенку. Однако ничего поделать не мог, прогибался под эту чисто отработанную схему. Он уже давно поддавался сильной харизме Гена, его паршивому юмору и непробиваемой тупости. Ген во всех смыслах менял своего друга, подстраивая под себя.       И, если подумать, так же произошло и с другими его друзьями: Кинро и Саем. Просто поглядите! Кинро из обыкновенного «сэл, вообсе-та!..» трансформировался в сраного агитатора с лексиконом «Дауны и пидорасы, девственники, куколды…», стоило существу по имени Асагири Ген материализоваться в радиусе ста метров.       И это Кинро ещё даже рта не открывал.       Максимально политкорректный.       Похвастался достижениями.       …Кстати о Кинро. Он умер, но выжил.       Что же касалось Сая, он банально становился уж больно смелым в компании Гена, аж покидал образ компьютерного гения-задрота в клетчатой рубашке. В нём сразу появлялась некая сексуальная энергия, он есть кибермразь, взламывающая чужие жопы, — кибернасильник, ёпта! Короче, машина Сай, а завелась Кохаку.       Кстати о Сае с Кохаку. Не понятно, что с ними. Спелись и молчат, ягнята.       Короче говоря, Ген определённо и-м-е-л влияние. Вот только делал он это неосознанно.       Как правило, из таких отъявленных харизматов получаются хорошие лидеры. Но нужно ли оно Асагири?       Правильно, он без понятия. Он просто есть. А есть просто он.       — Я считаю тебя умным, — вторая внезапность. Сенку только что родил вторую внезапность. — Мне интересно с тобой. Смешно. Прикольно. Я твои слова иногда просто так в голове прогоняю, если считать нечего.       — Вау, я могу это считать полноценным признанием в любви?.. — ещё мягче улыбнулся Ген.       — Как хочешь. Но ты, наверное, единственный тип, с которым я способен творить безумие.       — Тебе нравится наш артхаус, Сенку?       — О, да.       — Я очень рад знать.       — Я обиделся, кстати.       — Ха-ха-ха! На что?!       Ген становился до невыносимого солнечным (нет, не дауном), когда начинал искренне смеяться или просто улыбался, вообще не задумываясь, как он выглядит со стороны.       Улыбка Асагири не была из разряда красивых, безупречных, в ней не было никакой поэтики. По честноку, его настоящая улыбка даже пугающа. Но Сенку нравилась именно эта настоящая сторона Гена. И пофигу, что когда Ген не заботится о том, эстетична ли его рожа, охота спросить, не он ли это часом убил Кинро.       Такой уж он чувак без мишуры. Простите его, ну он же смешной.       А ещё когда он улыбается, он похож на свою мамку. А ещё-ещё его натуральная улыбка его старит. Ксено, подвинь свою тощую задницу, у нас тут новый дед.       — Я «обиделся», что мы нихрена не мстим Цукасе, — и всё же ответил Сенку. — Ну чё, пошл…       — Ты в этом уверен?       — В чём именно?       — Мне кажется, ты хотел сказать что-то другое!       Экстрасенс сраный.       Динаху.       — Нет, не хотел.       — То есть, ты пришёл ко мне в мой депрессивный эпизод, вывел меня на эмоции и всё в этом духе, чтобы… сказать: «Го дадим Цукасе пизды»? — Асагири негодующе покачал головой. — Я, дорогой Сенку, уже был с тобой честен недавно. Окей, только что. Жду того же в свой адрес.       — Ну лан, не кисни, а то протухнешь. Достаточно правды вложил в предложение? Теперь-то мы уходим?       — Нет!       — Слышь, ты, хомяк под звуки грустной скрипки…       — Non!       — Rien de rien?       — Пф-ф. Я никуда отсюда не выйду тогда, понял? — Ген одарил Сенку самым стервозным взглядом из своего слэй-арсенала. — Иди лижи своему любимому хэйтеру пятку или подмыху — или что там было — самостоятельно. Большой мальчик. Иди-иди! Кыш! Я не зависаю с теми, кто не может даже после тако-о-ого удивительного совместного приключения признать, что я вызываю своей драмой инфаркт попы кое у кого, — сделал акцент на последних словах.       — Асагири, хорош, — закатил глаза Ишигами. — Я и так недавно беспричинно признался тебе в симпатии.       — М-м-м…       — По-моему, это вполне очевидно, что я переживал за тебя. Не?       — А сказать напрямую слабо? — по-дьявольски улыбнулся Асагири.       — Ну хорошо. Я, типа, волновался за тебя.       — Ура-а-а!       — А ты, кстати, не дал мне ответ на признание, — едко улыбнувшись, напомнил Сенку. — Не то чтобы я подыхал без этой охренительной информации, но оно малость тормозит ход моих мыслей. Неудобно.       — Брух…       Хотите прикол? А Ген и забыл, как он профессионально увернулся от внезапного признания от Сенку, ломающего все каноны, нах. И что Асагири должен сейчас сделать-то, ё-моё? Сальтуху навернуть на месте?       Сенку, прекрати ломать сраный верс!       Шутки шутками, а чел теперь реально помимо четвёртых стен ещё и свои же каноны расхуяривает.       И как это контрить?       Сенку же тем временем, подумав, продолжил разговор:       — Знаешь, сказал бы мне кто года два назад, что я буду по рофлу таскаться к какому-то шедевропереводчику в номер его матери и спрашивать: «Чё там с признанием, брат?», в задницу бы послал, — на этих словах его покатый лоб снова серьёзно нахмурился. — Сюрреализмом попахивает. Не думаешь?       Не «попахивает». Прямо-таки воняет, несёт, херачит за три гектара, братанчик.       — Держите меня семеро, да ты даже лексикон мой перенимаешь! — не выдержал Ген и засмеялся — А говорят, идиотизм не заразен!       — Короче, во-первых, соси жопу, Ген, — сморщившись, отмахнулся от смеха в лицо Сенку, — а во-вторых, жду ответ, даже если он отрицательный. Не бойся — не откинусь.       — Тогда зачем тебе в принципе знать, что я к тебе чувствую, Сенку-чан? Хах. Выглядишь… равнодушным.       — Тупо интересно, правдива ли теория о родственных душах, раз мы решили, что мы есть они, — безучастно пожал плечами серьёзный Сенку. — Не спорю, мне приятно проводить с тобой время, но любопытства во мне всё же больше. Нам ведь нужно начать встречаться, чтобы я осознал всю мощь нашей связи или чё?       — Боже, ты такой проблематик…       — Нет, реально, а в чём прикол?       — Ха-ха-ха! Это так иронично, мой дорогой, однако теперь я на все сто миллиардов процентов убеждён, что мы с тобой родственные души!       «И кто тут чьи фразочки тырит?» — Ишигами гнусаво скукурузил табло.       — О, — но вслух бро выдал только это.       — Нам с тобой так сильно наплевать на это всё… Родственные души, вкусовой дебилизм, все дела… — произнёс Асагири в мягкую улыбку. — И, знаешь, даже если вдруг окажется, что мы с тобой и не соулы вовсе… Давай не терять столь прикольной связи, согласен?       — Вероятность такого исхода маловероятна, но я согласен, — ухмыльнулся Ишигами и протянул руку Асагири. — Ужасно говорить подобную чушь, но как же мы всё-таки…              «Реально созданы друг для друга».       Пиз-дец. Видели бы вы, как сильно округлились миндалевидные глаза Гена. Ишигами только что сказал: «Реально созданы друг для друга». Кто? Они с Геном. Кто-кто, блин-бля?! Ген Асагири и Сенку — ну он же такой секси? — Ишигами.       Эх, секси-Сенку… Да отпусти ты уже Гена из этого паршивого пранко-переводческого рабства, ну он же такой красивый?!

***

      — …И знаешь, что потом Кохаку ему сказала?       — Что, Асагири?       — «Какая, нахуй, таблица Эксель, если я ношу «М»?».       — Ясно, можешь больше не тэгать меня в общем чате.       — Ок.       Пункт назначения. Точка «Икс». Остров проклятых, где с башкой имели беды все, кроме Ди Каприо. Называйте как хотите, однако то есть личная Римская империя Сенку с Геном — аудитория, в которой Цукаса Шишио просто качает права свод правил, водит своим пальцем по кодексу и обдумывает юридические «кейсы» (жаль, не с деньгами).       Сенку с Геном уже давно «Сенку с Геном». Две рисинки, слипшиеся вместе и циклично плавающие в этом круговорите пиздеца, рофлов и панчей. И Сенку с Геном прямо сейчас идут нога в ногу, стройные парняги-симпатяги, обдумывая план отступления обратно в утробу матери.       Хоть бы мамка Гена обоих к себе в храм пустила, а. А то у Сенку от матери осталась только шелуха от лука, в которой пасхальные яйца варили…       Цукаса, они тебя умоляют, ну пошли ты их в пизду после всего, что произойдёт далее. Только с ходу череп не сноси.       — Что-то мне подсказывает, громозев мне шею свернёт, — Ишигами трёт шею, когда говорит это, и Асагири превращается в мемного солдата в каске. — Как думаешь, имеет ли смысл заранее отметить Ксено в моём гугл-документе с дипломной?       — Нет, это ни-ког-да не имело смысла, мой дорогой Сенку, — качает головой Ген. — Какова вероятность, что Ксено не похуй на письменную часть твоего проекта?       — И то верно.       — Ему лишь бы твоя «Вкусовщина» планету не взорвала после её полной разработки. Причём, в прямом смысле.       — Какой там. Лишь бы взорвала.       — Постоянно забываю, что Ксено, так-то, по натуре злыдень, а по матери ариец в эмо-фазе.       — В «эмфазе»? — и Асагири клянётся — Сенку только что поставил своей интонацией скобочки в конце вопроса.       — Ну нифигашеньки, — ухмыльнулся в ответ Ген. — Тебя любовь так мотивирует на изучение всякой всячины? Присущей, типа, мне?       — Не знал, что ты увлекаешься чем-то помимо лингвистики и гейского порно.       — Но-но-но! Я всесторонне развитый человек!       — Всесторонний, прямо как подход к проблемам пациента.       — Чего-о-о-о, блядь?       — Вот и поговорили.       Кому что, а Гена разорвало на атомы. Сенку тоже — с задержкой в три секунды, — потому что силли-гуфи-ехехе смех Гена всегда был заразителен.       А вот и деканат права и социальных наук. Где-то рядом тусуется Цукаса. Да здравствует «Бонжур, моё имя Зонтик, а его — Сильвупле!».       — Сенку, милый мой, имей в виду, — Ген с обманчиво серьёзным видом положил на плечи своего партнёра по харассменту ладони, — я с самого начала приметил тебя как красавчика. Да-да. С того самого дня, когда увидел тебя в аудитории, захотел скатать у тебя конспект, а ты мне, мразота такая, не дал во всех смыслах, все дела, — Ишигами на эти слова прицокнул языком. — …Меня неизменно привлекал твой ум, безусловно! Твой интеллект суперсекси, но давай не будем отрицать, что ты кайнда… — и закусил нижнюю губу. — Короче, всегда хотел сказать, что ты привлекательный! Вот! Такой, как би, мили, но горячи. Мило-горячий!       — Ого. Выходит, не даром я «Sheeeshigami»? — щёлкнув Гена по носу, усмехнулся Сенку. — Ну у тебя и вкусы, мсье «долбаёб из переводческого».       Ген, поглаживая пальцами нос, всматривался в спокойное лицо Сенку.       — Оу, — выдал он. — Неужто ты всё ещё меня им считаешь?       — Кем, Асагири? Долбаёбом?       — Из переводческого. Это, я так понимаю, мой легендарный образ, ходящий по факультетам а-ля Тайно Дёрнул. Мы встретились в странный период жизни, а, Сенку? Мы — один человек?       — Нет, что ты, ты оказался куда более глубокой личностью, чем местный шалун, с которого кринжевали все включая меня, — закатил глаза Ишигами. — К просто «долбаёбу» добавился целый набор оскорбительных имён нарицательных.       — Фу, ливни с фандома, душнила. Я хочу знать, как ты ко мне относишься, и затем я скажу тебе, достоин ли ты стать отцом моим пятерым мини-Генам!       — Бля. Да какой я тебе, нахре…       — Есть же мем, типа, ты говоришь мне, что я дурак, и я уже представляю, как я уезжаю из нашего дома весь в слезах, беременный, с тремя колясками, и ты кидаешь в меня напоследок бутылку от пива?       — И?..       — Я и кто?       Ген пахнет как пятница. Как 19:00. Как казино. Как внезапность. Как пиздец на палочке!       — Чё?! — охренел Сенку.       — Мы?!       — Кинь спойлер. Я хотя бы попал в тебя бутылкой?       — Нет! Тебя отпиздит моя лп-шка, царствие ей небесное. Ходи, ёпта, оглядывайся! Кинро-чан покажет тебе парочку приёмов из бокса!       — А он разве не каратист?       — Не важно.       — Пусть сначала воскреснет. Лох в бабочке.       — Я подаю на воображаемый развод.       — А чё детей у нас вроде было пять, а коляски три? Ты кого просрал, Ген?       — Ты их, как в боулинге, бутылкой сбил, типа, кег…       — Бля-я-я-я-я-я! Слишком плохо!       — Ладно-ладно… — вздохнул Ген. Чёрт, мысли об их с Сенку совместном будущем слишком приятны. Даже если они сомнительны. Даже если там Сенку скуф, а Ген его альтушка. — Давай так. У нас близнецы. Дважды. Коляски двойные.       — Что ж. Надеюсь, у наших несуществующих детей твои глаза, — сказал Ишигами и вперил свой взгляд в пол.       Повисло молчание.       — Ты что, серьёзно?.. — краснеют, багровеют, алеют щёки Гена. Спасите человека, у него давление и беременность вместе взятые.       — Ну… да.       — Рофлы кончились… — произнёс он с такой интонацией, словно «сахар кончился» или типа того.       — Ты сказал мне, что я красивый. Я сказал тебе, что ты красивый. Вышел в ноль, получается.       — Вернул должок?       — Нет. У тебя всегда удивительно хитрые глаза. Это… интригующе.       — Ты хотел сказать «волнительно»? — и эти самые хитрые глаза Гена засияли как никогда прежде.       И Сенку правда они очень нравились.       И он сказал:       — Да. Это я и хотел сказать.       Ген поцеловал Сенку в щеку.       На этот раз это не было частью никакого феноменального плана. На Сенку не было тупой фаты, а изо рта Гена не лилась пафосная речь для развода деда на «кэшбек» в виде невесты. Ген держал свои глаза прикрытыми, пока его извечный партнёр по абсурду и не смел шелохнуться.       По истине волнительный момент.       Сенку на секунду задумался, что поцелуйся они в губы, он бы почувствовал вкус колы, которую Ген залил в себя прямо перед рейдом на чужой блок. Пока что это единственный момент, когда они могли бы «почувствовать вкус друг друга».       — Кажется, ты хотел возмутиться по какому-то поводу… — Асагири стеснительно качнулся назад, немедленно спрятав свои тонкие руки за спину.       Сама грация и невинность, мать вашу. Так гетеросексуальные мужчины и уходят из семей к хитропопым твинкам.       Сенку, изредка смущённо поглядывая на такого всегда-вообще-то-красивого Гена, кашлянул в кулак. Необходимо закрыть сраный пробел в его мыслях, который создал этот романтичный человек, протаранив на своём танке целую плотину чужих идей.       — Во-первых, Ген, я тебе не душнила. Ты назвал меня душнилой, хотя столько отстоя в своей жизни ты повидал именно при мне, — сказал Ишигами, улыбаясь. — Во-вторых, ты не столько заложник своего образа, сколько твой образ работает на тебя. Меня твоя так называемая изюминка заинтриговала. Я всегда. Всегда думаю о том, что ты оказался интереснее, чем многие другие в моём окружении.       — Ох, вау… Прости-прости, кажется, всё выглядит так, словно я постоянно выпытываю из тебя хорошие слова, ха-ха! — Асагири снова «засиял» глазами. — Мне нравится твой ответ. Мне нравится… ты.       — Чего?       — Ты мне тоже нравишься, говорю.       Сенку не знал, какие действия можно предпринять после того, как на полшишки признался в симпатии, а тебе чувак вот-вот дропнет первые три цифры мобильного телефона и треть нюдса. С его мамкой-то Ишигами уже знаком. Хэллоу?!       — У меня, кстати, до сих пор твой носок в кармане.       — Стоп, что?! — в край раскраснелся Ген.       Нюдсы отменяются, нация. Ну и слава Богу. Сенку в команде Похуй+Похуй.       Короче говоря, в одно окно смотрело трое: Сенку, Ген да Цукаса, высунувшийся в это самое окно не понятно по какой причине. Его оттопыренный накачанный задок так и манил, зараза. И попробуйте скажите с первой попытки, какого цвета у этого Тарзана рубашка.       Асагири и Ишигами вошли без стука. Нет, не в Цукасу.       — Кто бы сзади меня ни был, — Шишио обернулся на два вытянутых худых силуэта, — стойте там, где стоите.       — Ну-ну, Цукаса-чан, что за хмурое выражение лица! — запел Ген. — Я, между прочим, по важному делу!       — Сохраняй социальную дистанцию.       — Угу.       — Не «угу», а два шага назад, Асагири.       — Но я та-ак ра-а-ад тебя видеть!       — Я вижу.       — Францией клянусь, это просто фонарь торчит в кармане моих джинс!       — Зачем тебе фонарь? — нахмурил брови Цукаса.       — Не так важно.       — Хм-м-м.       Сенку как раз к месту вырубил свет в аудитории, а шустрый Ген зашторил окно. Хорошо, что выбрали для харассмента вечернее время суток. Темно так, что, как в старых мультфильмах, одни глаза трёх парней и горят в кабинете, и то переменно — просто Цукаса заранее начал делать перерывы, чтобы в себя поплакать. Ну, что сказать… Челлендж «Почувствуй себя Кенши Такахаши» объявляется официально открытым. Бедный Цукаса теряет бдительность, но не теряет воинского духа; Асагири телепатически заявляет своему вкусовому бойфренду, что скоро тот потеряет девственность и два килограмма в весе от стресса. Сенку отыгрывает Гену сцену из абсолютно любого фильма Кристофера Нолана, и все мы понимаем, что пиздец близко.       — Асагири, убери от меня свои руки! — рычит Цукаса, потому что чувствует чужие крысиные лапки, пытающиеся сложить из его кубиков пресса сраную башню. — То, что до этого из окна человек выпал, твоего кретинизма дело?!       — Какой из?! — спрашивает Ген взбудоражено, уже буквально запрыгивая верхом на горб Цукасы.       — В смысле?! Я про инцидент со старостой педа!       — Хе-хе, тогда моих.       — А я-то думал… — Цукаса проявил попытку скинуть с себя камбоя-Асагири. — Да убери ты уже с моих бёдер руки!       — Виноват, — отвечает Сенку откуда-то снизу, и Шишио издаёт звук, похожий на визг.       С этих слов в украинском поезде и начался сущий кошмар.       Ген, кряхтя, краснея, кое-как повалил своими дёргающимися мелкими движениями ебущейся собаки Цукасу на пол. Цукаса очень грубо двинул Асагири локтем в подбородок, и тут к гачимучи с элементами брейкданса подключился Сенку, ибо его заю может обижать только он и его друг-пират. И они вот так втроём катались, катались, катились сосисками по земле кубарем, паршиво пародируя активный секс Кинро с Кирисаме в лекционной аудитории. «Я рот твой целовал, Цукаса! Маму твою с восьмым марта поздравлял!» — кричит Ген, пока не душится в захвате Цукасы. Сенку в это время сидит на местном громиле верхом, борясь с желанием воткнуть в чужую патлатую макушку флаг Японии, но перебарывает себя и тянет за галстук своего заклятого хэйтера.       Бух-бух! Ба-бах!       Цукаса шипит от злости. Его яростные кулаки вот-вот пробьют пол, дадут по универу трещину, и они втроём провалятся на этаж ниже к инженерному, как ебланы. Ген это чувствует. Сенку это знает. Сай, который ведёт семинар снизу, этого боится, потому стучит шваброй в потолок, дескать, понимаю, инстинкты, но познавайте полигамию не в его смену, спасибо.       — Это за то, что я один раз в потоке юристов написал «#Вкусовщинаговно»?! — взревел Цукаса, которого мусолили, мусолили, а пострадал в итоге Ген. — Один раз, Ишигами! Это вам не моё постоянное категоричное предложение «Дорогу молодым профессорам, долой старых!».       — А-а-а, это ещё где Ксено перечёркнут жирной красной линией?! — вышел из астрала Ген. — А я думал, это мем ради мема!       — Чё? Профессор Уингфилд, конечно, старпёр, но не доводи до абсурда, Шишио, — о-о-о, Сенку погнал в серьёзность. — Оценивай качество преподавания, а не приплетай эйджизм.       — Так у него и качество преподавания страдает.       — Чт…       — Отсоси, нахуй, Ксено замечательный препод и научрук! — встрял уже Ген и с заботой посмотрел на Сенку. (Было слишком темно. Сенку не понял, что на него только что ласково посмотрели и забил хер).       А потом мальчики продолжили сраться. Асагири в край заебал — заспамил Цукасу однотипными тычками в бок, которые тот принял за щекотку, а не за полноценные удары. Шишио начал поржунькивать. #Happycore #lifeisbeautiful.       Слава Господу, Ишигами как всегда попал в тайминг, прикатив к двум голубкам стул. «Зачем стул?» — спрашиваете. А чтобы ащихитео, щихитео, а затем седой Цукаса хрустит своими толстыми пальцами под эпичный опенинг. Поверили? Ну ладно, его просто к нему привяжут и оближут ему подмыху. Вкусно гадам.       Вот только… стул-то гений притащил, а как посадить на него Цукасу — задача, требующая шахматистского подхода. Дело в том, что мистер Похуюрист отказывался на него садиться, словно на этом стуле были и пики точёные, и хуи дрочёные. Надо было прикинуть пару вариантиков, обмозговать чутка. (Кто куда, а Асагири в тильт).       Решение принято. Как минимум, надо для начала загнать данного японского быка в так обозначаемый загон.       — Вы чё творите?! — Цукасу, сука, толкали, как вагонетку по траве в «Майнкрафте».       — Хотим зажать тебя в… в угол!.. Уф-ф, ну нихера ты на массе! — в очередной раз задохнулся задохлик Ген.       — Благода… Эй!       — Извинитесь, я в лепёшку, — проворчал Сенку.       Считайте, полквеста выполнено. Сенку и Ген действительно запихнули огромного юриста в угол, расставив свои руки в стороны, как будто этих двух закинули сюда из «Роблокса». Уставшему Цукасе в темноте оставалось лишь надеяться, что тунеядцы в Т-позе наделают тупых фоток с его участием для своей флудилки, где ещё босс всея педерастии Ксено Х. Уингфилд во главе, и отпустят с миром. Казалось бы, да, ну дай ты конкретно так, до сотрясения, обоим по репе, заебали. Ну сверни ты одного в французский круассан, а второго — в луковое кольцо. Но нет! Цукаса же сегодня на благородном. У него сегодня благотворительность в фонд додиков.       И Ишигами посчитал пассивное поведение Шишио крайне подозрительным. А в смысле, в начале хуярился львом, а теперь сидит весь такой загадочный волк…       — Слышь, — пустил шептуна, ой, то есть, шепнул Ишигами Гену, — а чё он нам по апперкоту не прописал?       — Хз, не играл.       — В UFC?       — Ага, блин, в KFC. Кстати, у Цукасы разряд.       Сука.       — О таких вещах предупреждают заранее. По его стилю боя я бы приписал ему скорее борьбу. Или фактор удачи, — подстебал, так сказать.       — Ой-ой, а ты думал, у нашего качка такие пафосные формы, потому что ему в детстве в бутылочке мама протеин вместо сухой смеси разводила?       — Не хочу портить твой панчлайн, но у борцов тоже развитая фигура.       — Согласен, — подтвердил Цукаса.       После этой короткой сцены, как Цукасе показалось, его очень мокро чмокнули в предплечье. Реально, что ль, харассмент, лол? Верить в то, что один из гениев его лизнул, мозг варить пока отказывался.       Чик-чик. Гений-Ген включил фонарь и сразу же выключил, так как свет ослепил Сенку. Чик-пук. Цукасе было так от души кринжово, что он не сказал ни слова и даже не попытался выбраться из угла. #Лоботомия.       Отпустите Цукасу, ну он же тоже красивый.       Ген силком посадил Шишио на стул, жаль не на фоне неба. А посадили бедного паренька, с разбегу запрыгнув ему на колени, точно он был Санта Клаусом, забывшим поседеть, — сцена, определённо заслужившая своего саундтрека. И Ишигами оставалось только закурить от картины запыхавшегося Гена, устраивавшегося на накачанных ляжках Цукасы поудобнее. «И это был тотальный разъёб», — обращается в невидимую центральную камеру Асагири.       Цукаса стонет то ли от негодования, то ли от раздробленных коленных чаш. Цукасу жалко всем существующим в этом мире, однако, к его печали, жалко тут только у пчёлки. Поэтому Асагири и Ишигами продолжают свой доёб ради доёба.       Момент истины. Ген использует ловкость рук и никакого мошенничества, чтобы Цукаса был крепко привязан к стулу. Бедняга даже моргнуть не успел, до чего всё было быстро и надёжно! Уровню профессионализма Гена бы поразился любой БДСМ-мастер со стажем, поэтому Шишио, бля, жёстко сильно сожалеет, что у него не получится зааплодировать этому фокуснику от Бога. Не волнуйтесь, за него Гену похлопал Сенку.       — Тут темно, как в бочке. Ты это мне похлопал или подрочил? — мурлыкнул Асагири.       — Подрочил, но не себе.       — О-о-оу…       — Он нагло лжёт! — с возмущением крикнул Цукаса.       — Тих-тих, это Сенку-чан мне. У меня просто настолько маленький, что я даже не заметил.       — Лучшая защита — это нападение, да, Асагири? — Сенку скептически сощурил взгляд.       Вот херня. Цукаса выгнул свою бровь настолько сильно, что даже в самой кромешной темноте будет видно эту осуждающую чёрную дугу.       #Вкусовщинаговно.       Цукаса в иной раз убеждён в своей правоте.       Запястья Шиши связаны и привязаны к спинке стула, а его ноги сейчас старательно окутывает сложными узлами Сенку. Честно говоря, поначалу он думал, что над ним поставят эксперимент или что-то в этом роде: заставят принять волшебную пилюлю «Вкус*вщины», перед этим насильно заставив подписать письмо о согласии; зафиксируют на камеру все мутации его могучего тела. И будет он человек-морж. Или человек-муха. Вот тебе и научная этика.       Но всё оказалось куда хуже. Лучше бы он был человеком-моржом, мля.       Ген принялся вальяжно снимать с Цукасы рубашку, а Сенку — сосредоточенно стягивать с его шеи галстук. «Милый принт… — прошептал Асагири, покосив взгляд на галстук в руках своего партнёра по криминалу. — Маленькие львята… Символично». (Тут должно быть ваше вредное прицокивание языком). «Где твой прайд, дурень?» — вкинул чисто от себя Сенку, и Цукаса злобно зыркнул на него своими честными карими глазами, которых не видел никто кроме Гена, у коего ебучий, бляха, мини-фонарь!       Подумал бы, конечно, грешным делом здешний староста юридического, что его собираются красиво отъебать в темноте аудитории… Да по роже Сенку видно, что дальше спускания широкой девственной, чисто христианской рубашки вниз по рукам дело не дойдёт. Факт года: Ишигами скорее станцует на углях джигу-дрыгу, нежели увидит очко Цукасы вживую и под светом дешёвого фонаря Гена. После того, как рубашка была спущена, два херовых бандита убедились, что путь к желанным подмышкам не преграждает ничего кроме молний из глаз их бафф-жертвы. Тут-то и пошла жара…       Глаза их большого мальчика крепко зажмурены. Через ноздри туда-сюда перегоняется напряжённый горячий воздух.       Ген слышит два сердца, бьющихся в такт: своё и Цукасы. Его ухо сейчас прислонено к чужой широкой груди, пока кончик языка тянется к заветной точке. Тук-тук. Тук-тук. Цукаса совершает дёрганые телодвижения, пытается вырваться из мёртвой хватки бечёвок. Тук-тук. Тук-тук-тук. Сенку морально поддерживает Гена, борющегося с рвотным рефлексом, показывая свои большие пальцы. «Засунь их себе в своё луковое кольцо!» — думает Цукаса, однако вслух не говорит.       Уже и самому интересно, какого хуя тут происходит.       Язык Гена оказался на удивление гладким. Была бы с ними Кохаку, обязательно бы произнесла своё: «BROTHER EEEWWWW! EEEWWW BROTHEERRRR!». А Шишио… Шишио держал свой стеклянный взгляд прикованным к тёмному потолку, пока юркий язычок Асагири шустро проводил по подмышечной зоне вдоль и поперёк.       Первое мучение было официально закончено. Настала очередь Сенку познавать вкус пота и — спасибо Цукасе за ухоженность, бля-я-я-я-я! — Гладко выбритой кожи. Все соврут, если скажут, что Ишигами справился со своей частью работы идеально. Нет, он, конечно, пытался корчиться по минимуму, подавлять залпы рвотных толчков и так далее. Пытался. Потому что блевануть на своего лучшего на континенте хэйтера хотелось меньше всего. Но он справился… лишь отчасти.       В какой-то момент Цукаса и Ген услышали звук, похожий на предрвотный. Шишио молился всем богам мира, лишь бы он запах розами, а не майским горьким пóтом и жарким солнцем. Асагири же буквально из ниоткуда выудил свой флакончик духов «Tom Ford», пропагандирующий эстетику табачной ванили, и Ишигами захотел тошнить ещё сильнее.       — Ради всего святого! — взъелся Цукаса. — Включите ему свет! Ген! Его же сейчас вырвет!       — П-представь, что ты лижешь подмышку не Цукасе-чану, а мне… — Асагири сказал это таким тоном, что аж на его голове образовался розовый бантик набекрень.              …И Сенку стало ещё хреновее.       Просчитался, но где…       — Нас ждёт лавина? — уже готовился к худшему Цукаса.       Но…       Сенку проявил мужество и ушёл к своим предшественникам-аватарам, отдавшись медитации. Старшие ему сказали: «Не майся хуйнёй, сынок. Ты — маг!», а он им в ответ: «Я не Сай!» — И ведь отпустило! Сенку стойко завершил начатое; у Цукасы чуть из глаз реками не потекли слёзы, ибо это было обосраться как страшно.       Ну и отпустили мученика-Цукасу с миром, получается. А ещё ему заплатили сполна за страдания — Шишио начал с чувством требовать компенсацию за моральный и физический ущерб. Как он будет смотреть в глаза своей будущей жене?! Потенция ещё с ним в одной комнате?!       Естественно, всё закончилось более чем на радостной ноте. Цукаса поклялся на мизинцах, что больше не будет хэйтить проект Сенку и что в следующий раз он обязательно пороется во всех нюансах чужих исследований, прежде чем ебашиться с автором на кулаках. Сенку сказал, что Цукаса свободен плюс прощён.       Ну а через несколько дней Цукаса перезвонит обоим, потому что таких конченых кретинов он ещё не видал. Хоть скрасят его преддипломные деньки… «Как ни крути, интересные пацаны, — подумал, ухмыляясь. — Жаль, порой не все дома».

***

Чат: В чём сила, брат? В Ньютонах, брат.

      [Сегодня].       Chromb: всем здарова! Мы же скоро выпускаемся, да?       Cockhaku: ну, если все предметы закрыл, никаких ре-тэйков не осталось, предзащиту прошёл, дракона одолел, портал в эндермир открыл, принцессу Марио спас, все концовки в «Детройте» разблокировал, Кинро воскресил, Гордона Рамзи в воке готовить научил… нажмите, чтобы прочитать далее.       Chromb: 💀💀💀       Cockhaku: …то тогда возможно. Если звёзды сойдутся. Если карта норм ляжет.       Asagayri: а это точно?       Cockhaku: нет :)       Asagayri: туториал «Как стать изгоем».       Sheeeshigami: получить образование?       Asagayri: 😭😭😭       Chromb: нам будут дипломы вручать публично на большой сцене. Мб чё-та выдумаем, чтобы воспоминания хорошие остались???       Sheeeshigami: можно.       Cockhaku: сфоткаться на память: ❎ Навернуть сальто на сцене: ✔️       Nananananami_Ryu$ui: хочу тогда с вами диплом получать. У вас интереснее. Кину свою группу к чёртовой матери 💝💝💝       Asagayri: а разве капитан корабля не уходит на дно вместе со своим кораблём?..       Nananananami_Ryu$ui: всем похуй, у меня катер.       Sheeeshigami: у тебя катер?!       Nananananami_Ryu$ui: доброе утро, мир. Старкрафт!       Cockhaku: каво? Майнкрафт?       Nanananami_Ryu$ui: а говорили, отсылки на майнкрафт не передаются половым путём.       Chromb: ЧТО. КТО. КОГО??????????????       ❗Пользователь Whostone запретил отправку сообщений в этой беседе со словами: «Я чувствую, что здесь будет, поэтому вы все в муте». Длительность: 2 минуты.       Sheeeshigami поделился GIF «Хомяк на маленьком мотоцикле врезается в стену и падает в слоумо».       Asagayri поделился стикером «Брось меня на съедение волкам, и я вернусь во главе стаи».       Nananananami_Ryu$ui поделился GIF «Ковальски тычет крылом в табличку «ВСЕМ ПОХУЙ»».       Cockhaku поделилась GIF «Джонни Кейдж танцует свой флекс-танец бабуина».       Sheeeshigami поделился GIF «Роберт Оппенгеймер смотрит в камеру перед ядерным взрывом».       Пользователь Whostone разрешил отправку сообщений в беседе.       Nananananami_Ryu$ui: кхм. Прошу прощения за бунт на корабле. Виноват.       Asagayri: итак. На чём мы остановились???       Nananananami_Ryu$ui: @Sheeeshigami, бро, к слову, мне очень жаль, но твой козырный туз по имени Асагири Ген тоже не получит диплом на одной сцене с тобой✊       Cockhaku: как так газуй       Sheeeshigami: 1) он переводчик, Кохаку. 2) так и быть, газую.       Cockhaku: блядь, ещё раз меня исправит мой телефон, И Я РАЗБИВАЮ ЕГО ГАЗУЙ!!!       Asagayri: врум-врум😭😭😭🛻🛻       Nananananami_Ryu$ui: СТОЙ, КОХАКУ, НЕ РАЗБИВАЙ!       Cockhaku: чё за буллинг от Т9, Асагири и Ишигами. Причём, все трое, как бы сказать, БОТЫ.       Chromb: ТАК ЧТО ТАМ С ВЫПУСКОМ, АЛЛО? : D Есть предложения? Тренды в тиктоке чекали?       Asagayri: есть один на примете. Только там заранее снимать надо, готовиться. Короче, снимаешь на видео первую половину движения, а уже во время вручения на сцене доделываешь это самое движение, тоже снимаешь, потом склеиваешь две половинки вместе. Надеюсь, вы поняли о чём я (T_T)       Sheeeshigami: звучит неплохо.       Chromb: все, кому зашла опция, накидайте пж плюсиков Гену!       Whostone: не понял. Кто-то собрался в этом году выпускаться?       Chromb: Я СЕЙЧАС ЗАПЛАЧУ.       Asagayri: профессор Уингфилд! Вы будете присутствовать на церемонии вручения? 🥺🥺       Whostone: да.       Cockhaku: я, конечно, прямо сейчас вложу в данное сообщение весь свой тестостерон, НО: профессор скуф, а ваша альтушка тоже придёт?       Chromb: КОХАКУ, ПОБОЙСЯ БОГА!!!!!!!       Whostone: с хрена ли я скуф?       Cockhaku: а мистер Снайдер, значит, альтушка?))))))))       Whostone: тяжело отрицать.       Sheeeshigami: меня чё, одного беспокоит, насколько продвинуто знание слэнга у доктора Ксено?       Whostone: у меня ходовой переводчик интеллектуально застрял в возрасте 13-и лет. Приходится понимать его трёп.       Asagayri: эй скуууууфффф✋🖤🌷       Whostone: что и требовалось доказать.       Cockhaku: а будете участвовать в нашем тикток-тренде? Ну пж, ну ради меня! 🤧       Whostone: фу, вумен😉☕       Cockhaku: РАЗОРАЛАСЬ.       Asagayri: АХАХАХАХАХА. Англофд впервые не доедает. А ради меня, мистер Уингфилд, покривляетесь в тикитоке???       Whostone: ну раз ради тебя, значит тем более не буду.       Cockhaku: крч, карты таро сказали, что я смогу получить диплом в этом году. Доктор Уингфилд, карты же не врут?!       Whostone: врут, иди пиши диплом и забань гадалку.       Cockhaku: но мне делала расклад Рури…       Whostone: кинь в ЧС сестру. Диплом требует жертв.       Chromb: блин, а прикиньте, сколько б у нас было просмотров на нашем видосе! Наш профессор же на слуху!       Cockhaku: антихайп👎👎👎       Asagayri: на моменте с мистером Снайдером я б, конечно, поставил «Ayesha — Yummy×Righteous». Slaaay, girrllll.       Whostone: я вернусь работать в университет, но сниматься ни в каких видео не собираюсь. И муж мой тоже. Примите как факт.       Chromb: сэр есть сэр😮‍💨       Asagayri: ❗ребята, попрошу не быть равнодушными, грустная новость! Фото прилагается! Об этом мало кто знает, но наш любимый ПРОФЕССОР УИНГФИЛД когда-то потерял ребёнка. Примерно в 2000-х. Это был тяжёлый период для него и для его молодого супруга, так как ребёнок был действительно желанным, стоил усилий и немалых средств. Многие годы поисков шли напрасно, но они не сдавались. Уважаемый ПРОФЕССОР УИНГФИЛД, если вы это сейчас читаете, я живой. Найдите меня🙏🙏🙏       Sheeeshigami: вы бы видели, с какой серьёзной рожей я это читал💀💀       Cockhaku: БЛЯТЬ ТЫ БОЛЬНОЙ АХСХХАХАХХАА       Whostone: у меня на секунду произошла клиническая смерть💀💀💀       Cockhaku: Ген, оплати всем нам кардиолога.       Nananananami_Ryu$ui: а прикиньте, оплата у психолога не проходит, и мистеру Снайдеру случайно пересылается это сообщение.       Whostone: в смысле «случайно»? Сейчас перешлю.       Sheeeshigami: Ген, ну это перебор. Ты вообще нормальный?! Зачем ты так сделал?! У доктора Уингфилда и всех остальных же сердце чуть не остановилось. Это так безрассудно! Сделай так ещё раз!       Asagayri: ТВАРЬ Я ЧУТЬ В ШТАНЫ НЕ ОБОСРАЛСЯ С НАЧАЛА ФРАЗЫ. А МНЕ ОБЩЕНИЕ СЕНКУ ДОРОЖЕ-—       Chromb: вы чеееееее😨😨 Я уже Рури позвонил, чтоб рассказать, что у профессора потерялся ребёнок!       Cockhaku: дочитать до конца: ❎ Дезинформировать людей: ✔️       Whostone: опа.       Sheeeshigami: ваш муж вам ответил?       Whostone: если вкратце, теперь моя очередь спать на диване.       Asagayri: а если не вкратце…       Whostone: такая армейская ругань и не снилась твоему папаше.       Cockhaku: я всё равно, кажись, скоро выпущусь, так что ТУДААААААА.       Whostone: справедливо :)       Asagayri: ой, что-то мне подсказывает, профессор как раз-таки наоборот в восторге от того, что вывел мистера Снайдера из себя одним тупым сообщением😭       Whostone: 🙄я просто соскучился по дивану.       Cockhaku: капец вы куколд.       Cockhaku: ДА СРАНЫЙ Т9, Я ИМЕЛА В ВИДУ «КУКЛОВОД», ААА. Я РЕАЛЬНО ИМЕЛА В ВИДУ ЭТО!!!       Sheeeshigami: верим.       Asagayri: УМОЛЯЮ, ХВАТИТ БУЛЛИТЬ КСЕНО! Я НЕ УСПЕВАЮ ЛАЙКАТЬ!       Sheeeshigami: АХАХАХАХАХ. Да успокойся ты! Уже из штанов выпрыгиваешь, как панчи рвутся наружу.       Whostone: пусть не останавливается, он смешной.       Cockhaku: люблю вашу самоиронию! Только жаль, что с моим выпуском дела обстоят не очень понятно… (¬_¬)       Asagayri: что, Кохаку, душевные американские горки?       Cockhaku: американские — эт точно, ахах.

Чат: Личные сообщения с Cockhaku

      [Сегодня].       Whostone: да выпустишься ты, если постараешься. У тебя 80% по предзащите. Я связался с комиссией.       Cockhaku: СПАСИБО ВАМ, МИСТЕР УИНГФИЛД, ВЫ ПРАВДА ЛУЧШИЙ ПРОФЕССОР! 💋       Whostone: не за что.

***

      И снова Сенку и Ген вместе. На этот раз их ждал очередной перевод, где Ишигами босс, а Асагири его верный инструмент для кукловодинга. Этот тандем уже казался всем, кто имел отношение к вкусовому проекту, родным. И перемена мест слагаемых здесь была попросту критичной.       «Me and the debil» или как там было.       Когда Асагири выступает в роли переводчика, он вызывает у Ишигами интерес другой — исключительно рабочего характера. Ему уже становится не так интересно, сколько васаби в одну харю может сожрать этот человек, сколько мемов у него в галерее и скольким людям разрушило жизнь его сомнительное чувство юмора. Сенку всегда был заинтригован процессом работы Гена. Хватит ли этой машины перевода на целую бизнес-встречу? Пойдёт ли чел наперекор переводческой этике? Насколько объективны и хладнокровны его переводы?       Ведь Ген, очевидно, проявлял к проекту Сенку неподдельный интерес.       И, конечно, начал проявлять интерес и к самому Сенку.       Сегодня Ген без всякого преувеличения красив в своей простоте. Стиль кэжуал в кофейных тонах и лёгкая улыбка на губах — его верные атрибуты в этот вечер. Оделся под стать контексту, потому что таков был запрос его босса, а босс определённо имел контекст во всех смыслах. И этот самый босс, он же Сенку Ишигами, он же молодой гений Японии, он же его родственная душа, стоит отметить, выглядит несколько иначе в эту необыкновенную встречу. Присутствует ощущение некого необъяснимого дежавю. «Дежа вю» — «уже видел» с французского. А такого притягательно красивого Сенку — странного, загадочного — он, вроде как, не видел никогда.       Гену сложно оторвать взгляд от аккуратно уложенных волос на голове Сенку. От вязаного кардигана мятного цвета на его плечах. От стройных ног в скинни-джинсах. И вот тонкие пальцы переводчика поправляют воротничок; горло сглатывает волну. Ах, волнуется. «Что же мы будем делать сегодня? — застывает вопрос в лице Асагири, когда они с Ишигами встречаются. — Почему мы решили зайти в чёртову бургерную перед переводом?».       — Я люблю сюрпризы, — первым делом слетает с губ Гена. Он присаживается на высокий барный стул рядом с боссом. Ишигами выбрал кофейный уголок кафетерия.       — Я знаю, — говорит Сенку, с ног до головы оглядывая. — Именно поэтому я снова удержал многие детали в секрете.       — Я любитель сюрпризов, но никак не челленджей, с-э-р.       — Интересно.       — Tu es trop mystérieux.       — Возможно, — усмехается Ишигами.       — Ты понял, потому что «загадочный» тебе знакомо с английского?       — Верно. Остальное додумал по контексту.       Взгляд Асагири в непонятках мечется. Он видит Сенку с полной чашкой американо, то, как он сейчас расслаблен, во что одет. Не особо-то и пахнет бизнес-встречей. Когда придёт человек, которого надо переводить? Придёт ли он вообще?       Ген вздыхает.       — Ох, Сенку-чан… — говорит, — если ты хотел позвать меня на свидание, мог бы просто написать мне в директ… А я ещё думаю: «Какого чёрта умолчал абсолютно все детали?!».       — Ошибаешься, — тот, прикрыв веки, отпивает свой кофе, — мы не на свидании.       — Но мы буквально в фастфудной!       — В кофейной зоне. Там, где тихо.       — Не отменяет того, что мы в бургерной.       — Таково было предпочтение нашего спонсора, — пожимает плечами Ишигами. — Он захотел встретиться именно здесь, лично. И желает, чтобы встреча была проведена в максимально непринуждённой обстановке.       — С какого языка перевод-то хоть? — Асагири звучит скептически.       — С английского.       — Сенку. Мы все учимся на английском. Понимаю, понимать язык — это одно, а вести деловую встречу — другое, но…       — Ты прав. Мне может не хватить словарного запаса. Человек может использовать сложные для моего понимания термины, — Сенку вновь отпивает кофе. — Тебе ли не знать? Ты ж переводчик.       — Почему у меня странное предчувствие…       — Я тоже был удивлён местом и деталями встречи.       — Пардон, «деталями»?       Ишигами лениво достаёт из заднего кармана своих джинсов телефон. Открывает нужное письмо, зачитывает:       — «Оденьтесь как вам удобно. Хоть в пижаму. Выбирайте любое место — желательно американскую закусочную, фу! «Он» говорит, после йоги мусорная еда довольна хороша. Обязательно приходите с переводчиком. «Он» любит тупой американский слэнг», — после того, как прочитывает слова, Сенку кривит губы. — В любом другом случае, честно говоря, я бы и бровью не повёл на подобное письмо, — у Гена сейчас изо рта начнёт капать слюна, — …но здесь я уверен на все сто миллионов процентов, синхронист. Человек — не пранкер.       — Э-э-э, сомнительно, но окей, — неуютно тянет улыбку Ген. — У меня столько вопросов и ни единого на них ответа! Почему упоминается некий «он», ещё и в такой странной форме? Тебе писал его менеджер?       — Походу.       — Сенку! Не верь всякому спаму! Ты даже не уверен, менеджер ли это!       — Возможно, это его переводчик без всякой субординации. Ну прямо как ты, — пускает едкий смешок Сенку, на что Ген возмущённо всплескивает руками. — Ха-ха. Не ссы, Ген. Я на этих сраных «пранкерах» собаку съел, поверь мне. После того, как мой проект хайпанул, ни один клоун не прошёл мимо моей электронной почты.       — Это ещё которая «Tsukasa.2000_Daun@gmail.com»?       — Ага.       — Так, блин, нет ничего удивительного! — Асагири чуть не заплакал, извинитесь.       — Ну, я прекрасно отличаю официальные встречи и реальных спонсоров от всякого сбора, который накопил три копейки и решил купить целый проект, — поспешил успокоить Ишигами. Его спокойный, ровный, полный уверенности тон Гена успокаивал. — На мою и Уингфилдовскую почты писали все, кому не лень. Бывали случаи, когда Ксено даже собирал целую научную сборную по отфутболиванию идиотов, и мы дружно шли на встречу, а представители в последний момент сваливали по разным причинам.       — Это ещё по каким? — удивился Ген.       — Не верили в реальность продукта… Не могли здраво оценить, окупятся ли продажи… И ещё множество раз заявлялись журналисты под видом заинтересованных покупателей. Моя проблема заключается в том, что люди тупо не верят, что «Вкусовщина» — это не мем.       — Поздравляю, чувак, ты официально настолько гениален, что в твою реальность никто не верит… М-да уж, я в шоке с самого факта знакомства с тобой, правда. Вроде только вчера мы рофлили в общем чате, а сегодня меня с головой окунают в работу, где ты мой умный босс, а я даже не столько пешка, сколько доска! Я, как видишь, тоже чёрно-белый.       — Так или иначе, мне далеко до успешного успеха. Ксено говорит, он впервые сталкивается с таким. На моей презентации было столько ажиотажа, ретвитов и бла-бла-бла, а по факту покекали с меня и ушли.       — Ох, ты только не расстраивайся, мой дорогой…       — Издеваешься?! Я больше чем полгода живу как один большой мем.       — Я щас расплачусь.       — Что-то наш гвоздь программы опаздывает, — говорит Ишигами и смотрит на часы. — Спасибо и на том, что явится стопроцентно.       — Ха-ха, откуда такая уверенность?       — Я промолчу.       — А прикинь, ждём мы, короче, такие неприлично богатого разгильдяйского америкоса, идущего к нам с йоги, чисто потому что баксы девать некуда, а приходит снова моя мамка?!       …       — Сенку, а ты чего молчишь?..       Бля-я-я-я!       Короче, реально пришла его мамасита. (Спам черепами).       Явилась кокетка-конфетка, ну мадам Брошкина, ну наша, наша, стоило Гену произнести свой роковой вопрос и застыть с максимально сконфуженной физиономией. Миссис Асагири, два сантиметра от вас, сняла свои солнечные очки в красной оправе. Окинула оценивающим взглядом и того, и другого. Расположилась рядом, одёрнув на себе приталенное чёрное платье.       — Мальчики, вы уже заказали?       По взгляду Гена было ясно, что уебать подносом Сенку мало. Выебать и свалить после рассвета подобно ублюдкам из драм для домохозяек.       — Мама! Pourquoi es-tu venue ici?! Encore tes blagues! — вскипел на буржуйском Ген.       — Ну-ну, не так быстро, сынок, — женщина с загадочным (как Сенку в начале) видом поправила на своей голове широкополую шляпку. — Я вообще не с тобой поговорить пришла. А с н-и-м, — она кивает в сторону поперхнувшегося Сенку, — но да. Через тебя.       — Хах?! Что за сговор, Сенку-чан?!       — Да, именно твоя мама написала мне то странное письмо, — не стал скрывать Ишигами. — Однако, насколько я понял, заказчик тут не она.       — Saluuut! I'm going to translate your conversation; therefore, actuale, he's right! — прозвенела, как колокольчик, миссис Асагири.       — Я в афиге, мамуль. А я уже подумал, ты передумала с прошлого раза и реально собралась инвестировать.       — Не совсем… — жесть как хитрожопо улыбнулась она. — Как я и говорила ранее, вполне возможно, что я не смогла отличить самый настоящий алмаз от кучки, извините меня, говна. В таком случае, да-да, bien entendu, я буду плакать в подушку до самой старости, ведь — ах! — Горели и тлели мои миллионы!.. Ну и… туда меня, получается? Ген, я же правильно использовала?..       — Да. А ты хороша.       — О, мерси! Короче, инвестирую не совсем я! Я посоветовала «ему» этот проект.       — А почему такая довольная и красивая? — поинтересовался Ген. — Ты всегда красивая, конечно, но сегодня чё-то прямо цветёшь и пахнешь.       — Это всё потому что лучший макияж для женщины — это счастье в её глазах!       — Ясно. Тогда почему такая, э, счастли-и-ивая? Неужто довольна за проект?       — Это потому что, как говорила моя любимая Мэрилин Монро…       — Пожалуйста, ближе к сути, ма!       — Будем честны. Твой этот Сенку — лох в плане бизнесменов, которые с ним связываются. В смысле, не везёт ему на людей! Какие-то идиоты идут на встречу с ним, что аж ни одна встреча не была официальной, и выходит по итогу что? Полный отстой!       — Ну… Да. Ты права… Ха-ха, — нервно посмеивается Ген. — Значит, ты всё-таки решила помочь Сенку? Вложится твой, типа, друг — оно и делает тебя такой радостной?       — Да, но нет!       — М-м?       — Не друг, — стреляет своими миндалевидными глазками миссис Асагири.       Ох уж эти «смоки айс» напротив…       — У тебя появился парень?! Что-о?! — Ген, закрой рот, муха залетит.       — Учитывая, что этот «парень» помешан на Америке… — неожиданно встрял Сенку. — Миссис Асагири, простите, что лезу несколько не туда, но Вы что, снова сошлись с Вашим бывшим мужем?       — Фу-у. Нет! Он уже давно с этой молодухой Джессикой. Или как там её… Бриджит? — ебать, а ещё стереотипнее имена можно было найти?! Короче, все вокруг, кто слышал их разговор в кафе, распались на Être и Avoir.       — Тогда мы с Сенку в замешательстве. В большом таком.       — Мой ухажёр теперь буквально горит идеей познакомиться с вами поближе, — улыбнулась женщина. — Ваш проект, Ишигами, он находит, цитирую, «мощным». Особенно его вдохновляет то, что спустя много лет вы встретитесь! Косвенно, разумеется, однако, как говорится, «его идеи будут жить всегда».       — Чьи идеи? — нахмурил лоб Сенку. — Бьякуи, что ли? Вы с ума сошли?       Ген под столом ударил Сенку носком своего кроссовка. Сенку ударил его в ответ, но по башке.       Оба многозначительно переглянулись, мол, «Чё за друганы такие у Бьякуи?! ШОК-КОНТЕНТ! Марсиане туда-сюда француженку!!!».       — Пардоньте, кто такой Бьякуя? — выгнула одну бровь миссис Асагири.       — Эм… мой отец? — вспотел Сенку.       — Он какой-то громкий человек, чтобы мой мужчина его знал?       — Космонавт…       — Ах, вот оно что. Извините, не увлекаемся астрологией.              У Сенку пульс проверьте.       — Мама, ну какая это тебе астрология?! — Ген схватился за голову.       — Овнам слова не давали.       — Вообще-то, овны — хороший зна…       — Ты чё, веришь в гороскоп? — стоило считать миллисекунды, за которые сворачивался в трубочку феерический ебальник Сенку.       — Н-нет, не верю, — икнул Асагири.       — Ясно.       — Эх… — Асагири немедленно развернулся лицом к своей матери. — Ладно, уже пофигу. Между прочим, я уж точно не виноват в том, что меня зачали овном! — и ткнул в маму пальчиком.       — Всё верно, виноват твой отец, сынок, — злобный смех, а потом погнали.       — А-а-а-а-а! На помощь! Белый флаг! Mayda-а-аy!       — О, ну белый флаг — это по-нашему. Молодец, Ген.       — Помогите… — тихо произнёс Сенку.       У Ишигами в этот момент появилось непреодолимое желание снять кроссовки с себя и с Гена, чтобы хотя бы пальцы их ног держались вместе. До держания за ручки они ещё не дожили. Вы что, у нас тогда на двадцать пятой странице всё разрешится.       — Итого, мой золотой мне говорил, он знаком с твоим научруком, — ну очень вовремя объяснилась миссис Асагири. — Ксено, верно? Интересное имечко…       — А. С Ксено ещё нормально.       Всё окей. Откапывайте.       — Ах, вы бы видели, насколько довольным стало его лицо, когда он услышал, под чьим крылом ты работаешь, Ишигами! Под крылом самого доктора Уингфилда!..       — Как остроумно, ма.       — Под крылом самого доктора Уингфилда, который инженер из NASA, а Вы не увлекаетесь космосом, мэм? — продолжал кукурузиться Сенку. — Ну-ну.       — Ты ещё подстеби меня, малой, — закатила свои лисьи глазки женщина. — Молоко на губах не обсохло, а молоко ли это?       — О ноу, только не гучи-флип-флап-момент от моей мамы… — сказал Ген и спрятался под стол.       Это прикол такой — сраться с тёщей? Они что, в плохом анекдоте? А где тогда француз, японец и…       Ах, да.       — Между прочим, мой дражайший японский друг с IQ выше Эйфелевой башни, — обратилась к Ишигами миссис Асагири, — про астрологию — это я так пошутила. Глупые никогда не связываются с бизнесом, заруби себе на носу. А если и связываются, то очень и очень плохо заканчивают! На голой, извините меня, попе сидят! — и показала Сенку в лицо огромную дулю.       Последнее лишним было.       Сенку встал из-за стола и эпично протянул ладонь своей остроумной собеседнице.       И сказал:       — Приятно иметь дело с вами, мадам. И, в целом, приятно познакомиться, — он привлекательно улыбнулся. — Я без пяти минут подтверждённый соулмейт Вашего сына, поэтому попрошу Вас не ставить на мне крест сейчас. Я ещё покажу, на что способен мой проект, и на что способен я сам. Вот увидите.       — О-охо-хо! А вот это — весьма интригующее заявление! — радостно захлопала в ладони та. — А ты мне теперь нравишься, сынок! А ты красавчик! Хотя мне и Кинро ничё так зашёл… Блин, Ген, у тебя столько ухажёров!       — Мама! Сенку! Да что здесь у вас происходит?! — прозвучало из-под стола.       Ишигами вытянул из-под стола Гена, схватив за шкирку, и незаметно ему подмигнул.       — Ой… Хи-хи, — Асагири-младший снова отрастил на своей голове розовый бантик набекрень. Он приступил: — Мамочка… А мы с Сенку, так-то, любим друг друга, поэтому, пожалуйста, пусть твой бойфренд не киданёт нас с проектом! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       — Стоп, что? Имейте совесть. Пусть хоть послушает вас для начала. Я просто рассказала ему про вас, навела справки и…       — …Пусть выложит всё до единой копеечки, «Вкусовщина» расфорсится, и мы с Сенку и наши пять детей — мы — не помрём с голоду…       — Вот только не строй мне глазки, Асагири Ген! — нахмурилась та, что скоро тоже отрастит на своей голове кокетливый розовый бантик.       — Je t'aime maman, — глубоким мужицким басом.       Угадайте кто поплыл? Начинается на «м» и заканчивается на «ама Гена».       — Ах, ты!.. Пройдоха такой! — миссис Асагири не сдержалась и побыстрее звякнула своему золотому мужчине плыть к ним быстрее, кокетливо наматывая локон своих волос на пальчик.       Вот что делает любовь с людьми. Хуже курения.       — Скоро придё-ё-ёт! — аж запела мадам. — Уж не знаю, какое конкретно прошлое связывает моего обожаемого и вашего научного руководителя, но он уже бежит!       — Интересный случай, — прокомментировал Ген. — Ну и какого знака зодиака твой ухажёр?       — Рыбы!       И он явился.       У Гена в глазах — ни единой умной мысли. Что удивительно, у Сенку ситуация была не лучше. Они оба синхронно, так мучительно медленно, оборачивались на силуэт больших габаритов позади них, дыша по очереди. Ген здесь был выдохом, Сенку был вдохом.       Вдох-выдох-сдох.       Мужчина крепкого телосложения, очевидно со спортивным прошлым, с несимпатичным лицом и укладкой «олд-мани», за что автоматически ему два балла, наху. Волосы у высокого мужчины цвета ржавчины, уже седеющие. Глаза блеклые, глубоко посаженные. И, к тому же, широко расположенные друг от друга. Объективно симпатичный, маму Гена понять можно, однако не нужно. Голос, как выясняется позже, довольно приятный. Из выдающегося Ген мог бы выделить у индивидуума мощную челюсть, удивительно тонкие губы и то, как смешно он выпучил свои глаза, когда увидел их троих.       Как они и думали.       — Джереми, — представился мужчина.       Джереми Фишенберг. И вид у него действительно туповатый.       И он правда похож на рыбу.       — Ёб твою мать… — не сдержался Сенку, и миссис Асагири на него косо посмотрела.       — Что ж, парни, нереально рад с вами познакомиться! Как ваши дела? Учёба? Здоровье?! В первый раз я в этом городе, ха-ха! Ну что за денёк! — буквально оглушил своих новых японских друзей яркий и громкий Джереми. — Ну что, поболтаем немного о прошлом?! Я был регбист, а Ксено — моей первой подростковой влюблённостью! Или мы здесь, такие серьёзные люди, чтобы дела вершить?!       Как же хорошо Сенку с Геном жилось пять минут назад.       — Золотой мой, ты же любишь «Макдональдс», не так ли? — спросила миссис Асагири нежным тоном. — Прости, я такая глупенькая, не зашарила за фастфудные, и в итоге мы тут…       — Моя ж ты малышка!.. Ха-ха!       Сенку с Геном передумали. Закапывайте.       Хорошо хоть, что Джереми в натуре полезным оказался. Именно этот гений, миллиардер, плейбой, филантроп и будет в ответе за судьбу «Вкусовщины». Ишигами рад, что некогда беспокоящий его круг замкнулся конкретно таким образом.       Мораль сей басни такова: «Джереми кормит».

***

      — Пацаны, вы с дуба рухнули?       Смотрели «Мальчишник в Вегасе»? Университет имени Риичиро Инагаки явно смотрел. Так или иначе, Сенку, как увидел этот сюр, захотел немедленно выйти из универа и войти уже в ту дверь.       Кто, сука, додумался немного «перестроить» цокольный этаж ВУЗа на манер казино?!       Убивало вокруг тупо всё. Честное слово, Сенку словно в параллельный мир попал. Лестница вниз вела не к аду, а к подпольному универскому казино. Видали такой финт? Дизайнерский факультет во главе с Рюсуем Нанами сделали всё, чтобы этаж походил на комнату для кутежа и ставок, при этом не перекрутив в самом помещении ни винтика. И вышло, что дизайн «А-ля Бомжар» даже самый большой сноб находил впечатляющим; аутентичные декорации по типу пары-тройки столов для бильярда, перекрашенных парт с бокалами и угловых диванчиков по факту выдались удачными, что не могло не атаковать Ишигами, желавшего, вообще-то, в последний раз в жизни прогуляться по универу. Запомнить раз и навсегда эти родные стены. Поглядеть на аудитории, в которых он учился.       А ведь в одной из них зачали целого человека…       Что необходимо знать — защита диплома у Сенку и его друзей прошла вполне удачно. Было много волнения, много поддержки и буллинга в общем чате, было много бессонных ночей у тех, кто ни хера не делал до этого. Однако! Выжили все поголовно, так что, мать, накрывай поляну. Гении идут.       Кохаку сильно переживала перед защитой. Наверное, сильнее любого, с кем контактировал Ишигами в тот трудный период. Она бесконечно накручивала себя: «А если слова забуду?»; «А если реально нечаянно сальто наверну на сцене?!», но, что любопытно, присутствие Ксено и Сая в комиссии подействовало на неё не хуже валерьяны. Кохаку аж расплакалась с облегчения в конце, сказала, мол, она вообще в инженерный попала всемирного рофла ради. Кто ж знал, что она всё-таки выживет здесь?! И все одногруппники завывающую её крепко обняли, замкнувшись в сатанистский круг. И Ксено реально думал, что её там бьют, поэтому неохотно растолкал всех расчувствовшихся обжимающихся студентов. В итоге заставили и его самого обнять Кохаку. Заглянувший в тот момент в конференц-зал Стэнли аж заржал с этой картины. «Чё за акция добра и милосердия, пупсик?» — сказал и удалился.       Позволить супругу благополучно вернуться в универ? ×       Опозорить перед коллегами? ✓       Ходят слухи, Уингфилду пришлось принимать шестое джакузи за день, ибо ёбаная бедность (Кохаку) дотронулась до него…        Далее. Дружбан Кохаку по имени Хром-Каменщик-Хуярил-Три-Дня защитился на отлично. Читер даже не стрессовал! Всеобщий сын Гинро, за коего переживал весь верс, тоже справился, — конечно, ему помогал Мацуказе. Ну ульта, ульта!       Рюсуй же диплом купил. Двигался пацан на свой страх и риск, хоть его и отговаривали три факультета сразу, ибо универ ловил в-с-е-х хитроумных!.. А Нанами вот не поймали. Его как словили на использовании искусственного интеллекта в конце семестра разок, так он начал всё по сто раз перепроверять и страховаться, как пидорас. И оно, слава Посейдону, дало свои плоды. Теперь Рюсуй — машина перефразирования. Как тебе такое, Илон Маск?!       «Да написать диплом самостоятельно было бы в три раза проще! — ругался на душевно сдохшего Рюсуя Сенку. — А если тебя поймают?! Тебе ж пизда».       Что ж, надо было Рюсую спорить на деньги. Защитился так защитился. Хрому аж завидно стало.       И Ген, если вам интересно, тоже сдал всё на «ура». В нём никто и не сомневался. То, что Асагири выйдет сухим из воды, Ишигами знал наверняка.       Осталось только завершить пару кое-каких дел и притащиться на церемонии вручения: свою и Гена. Сенку даже начал подумывать не по рофлу принести Гену на вручение цветочки. Ну, знаете, чтобы порадовать. Асагири, вроде как, любит сентиментальности и телячьи нежности.       «Бом-бом-бом!» — раздалось из центра «казино».       Это Рюсуй звонко постучал вилкой, которую он стащил из столовой, по бокалу. Который он стащил из дома.       — Я собрал здесь всех нас вместе, — начал он громогласно, передав бокал Саю, — чтобы покутить, раскачать наш, так сказать, корабль и подвести итоги года. Точнее, четырёх лет, что мы с вами провели вместе. И я совру, если скажу, что проведённые с вами годы были незапоминающимися. Нет! Я помню каждую тварь, что заняла у меня на кофе. И я помню каждого — слышали, каждого, — кто кинул меня на деньги. Но сейчас не об этом.       Да Нанами гонит.       Пусть только попробует упомянуть тот абсурдный спор столетней давности!       Рюсуй, что носит на шее мразотную чёрную бабочку, щёлкнул пальцами.       — Я хочу освежить память всем золотым рыбкам нашей дружной и крепкой команды! — оскалился он. — Помните ли вы наши многочисленные споры?!       НЕТ, НЕ НАДО, ПАПА!       Во-первых, никаких. Упоминаний. Золотых. Рыбок.       Спасибо за то, что взял проект к себе под крыл… плавник, мистер Джереми Фишенберг, но у Сенку теперь расстройство личности, а у Гена, нахрен, расстройство желудка от флэшбека того, как он упал в аквариум. Ныне Асагири блюёт при любом «Джереми» в предложении. А когда ест рыбу, вспоминает маминого ухажёра из Пендосии. RRRAAAAAHHHH MY PRONOUNS ARE U/S/A! 💥🐠       Во-вторых, соси жопу, Рюсуй. Да поебать всем на твой тупой спор!       О нём же точно, на все сто миллионов процентов, забыли!       Рюсуй тем временем продолжает, раскинув руки в стороны:       — Асагири, ты же понимаешь, что дедлайн близко?! Мы можем никогда больше не встретиться с вами, так что… прими меры! Будь добр, скажи нам, уяснил ли ты степень своей правоты в нашем споре об отношениях мистера Уингфилда и мистера Снайдера?! — густые брови Нанами встали дугой. — У тебя была весьма любопытная ставка… А деньги, о которых шла речь, кажутся мне даже ещё более интригующими!..       Почему бро звучит, как неудавшийся злодей из Marvel? Столько вопросов и опять ни одного ответа. Полный атас.       Толпа, собравшаяся на кипиш на цокольном этаже, разбушевалась. Кохаку одиноким подсрачником выпнула из общей массы Гена.       — Ах, ты об этом, — Асагири тут же выпрямился, величаво поправил на себе белоснежный воротничок, бабочку (да, он тоже одет в смокинг), уверенно улыбнулся. — Уяснил. Я никогда не забываю про споры, в которых принимаю участие.       — Вот и славно! — в глазах Рюсуя горели огни. Студентки-фанатки Рюсуя устали проверять пульс друг у друга. — Поспешу напомнить, что именно твоя, Асагири, невообразимая ставка прочно закрепила за твоим именем репутацию «Долбаёба из переводческого». И ради чего такие жертвы, а? Нормально было слыть по факультетам одной огромной кринжовой легендой?       — Ну и что с того?! Разве мой статус имеет значение?! — излишне эмоционально крикнул Ген. — Зато Сенку любит меня за душу! За интеллект! За моё изумительное чувство юмора! Даже не за мой большой член! Хотя и за это он меня наверняка тоже любит!       — Невозможно…       — За что я его люблю… — исподлобья посмотрел сначала на Гена, затем на Хрома Сенку.       — Я тоже в шоке, — хлопнул себя по лбу Хром. — Как можно любить Гена за интеллект?!       — …И здесь нет ни слова про мой долбаебизм! — продолжил Ген такой интонацией, как будто ему сейчас Оскар с неба прилетит. — Потому что Сенку… Сенку его не видит! Для него я не долбаёб!..       — Вообще-то ты реальный еблан, — вклинился Ишигами.       — Да, но нет!       — Да, но да. Но кто сказал, что я это не люблю.       — Как види… Стоп, что?!       Рюсуй забыл, с чего началось его пафосное выступление. «Ну и кто тут теперь золотая рыбка, говнюк?!» — где-то там, в номере миссис Асагири, Джереми исполняет танец победителя в ковбойской шляпе. И-и-иха-а-а!       — А что? — ровным тоном произнёс Ишигами, растолкав руки по карманам. — Этот парень — явно мой человек. Избегаю слова «судьба».       — Ты чё, любишь во мне буквально всё?! — ошалел Асагири. — Я ж крэйзи. Я есть кринж!       — И супер.       — Но я очень часто туплю! — воскликнул Ген.       — В этом есть свой шарм.       — Но я проблемный!       — Я умею решать проблемы.       — Я ем несовместимое!       — Я пока что не чувствую твоего вкуса, но я не думаю, оно как-то повлияет на моё отношение к тебе.       — Я помешан на своей работе!       — Я тоже. И я уважаю это.       — Но я…       — Идёшь на хуй, Ген.       — Иду на хуй… — влюблённо улыбается Асагири.       Рюсуй уже начинает терять деньги.       Рюсуй молча передаёт Саю пять долларов, которые поставил буквально вчера. «Скорее Франсуа перестанет печь для меня круассаны, чем Сенку когда-нибудь с кем-нибудь пофлиртует первым!» — такова была его ставка.       А ставка Сая была: «Буду отрицать любое твоё слово. Ты меня задрал».       — Раз уж мы сами сместили наш центр программы на гейскую драму Сенку с Геном… — Рюсуй пару раз кашлянул в кулак. — Предлагаю поговорить непосредственно об этом.       — Почему ты спиздил манеру речи Кинро? — донеслось из толпы.       — Кто такой Кинро? Вы охренели?       — Это я, — поднял руку кто?!       Сука. Ген и кто?!       Кинро.       Эх, Кинро… Язык чё-то там три шажка по нёбу…       И Кинро стоит в той же самой толпе, опираясь на костыль. Покоцанный, но живой. Некогда с пулевым ранением, но спасённый медициной и вмешательством Сенку в его скорейшее выздоровление. Потому что нет, пожалуй, для Ишигами ничего грустнее, чем переживавший за своего лучшего друга Ген.       Принаряженный Кинро имел ещё тусклый тон кожи и явную радость в лице, ведь он соскучился. Асагири еле удержался, чтобы не сбить своего товарища с ног от эмоций, поэтому с криком: «Моя ж ты офисная сире-е-ена-а-а!» эпично прискользил к нему на коленях.       Кингены воссоединились. Сошлись в тесных объятиях. В плаче. В мужской окологейской борьбе. Будет ли тут уместным снять с Кинро его трусы с волками, как думаете?       Рюсуй с абсолютно пустым выражением лица перевёл взгляд на такого же отупевшего Сая.       ДА ДАЙТЕ ВЫ УЖЕ ЕМУ ДОГОВОРИТЬ, ЧЕРТИ!!!       — Вы мне уже вот где стоите, салаги! — Рюсуй упёрся ладонью себе в шею. — Сай, доставай наш список споров! Зачитай им, на что ставили, пусть тоже охереют!       — Да они уже охерели. Им хватит.       — Доставай давай!       И Сай эпично достал целый свиток. Гену издалека показалось, Нанами в край свихнулся и выудил из широких штанин туалетный рулон.       — Итого. Для начала, прошу прощения. Обычно сохраняю данные на Word.       — Да всем похуй.       — Тут зафиксировано, что Ген ставил на то, что… — Сай с серьёзным видом зыркнул в сторону брата, дабы усмирить. — Успокойся.       — А-а-а! Да читай уже!       — Тут написа… Тут неприлично, я это читать не буду.       — Дай я тогда прочту! — Рюсуй выхватил бумагу из рук Сая. — Короче, Асагири, ты в натуре дебил! Ты поставил на то, что мистер Уингфилд специально выводит своего мужа, мистера Снайдера, на ревность, чтоб он его жёстко в попу а, а, а!..       — О, а я ещё в пределах адекватности двигался, — аж обрадовался Ген.       — Гений! Это только начало! Погоди, ты что, сам не помнишь?!       — Не-а. Так называемых тонкостей в голове не держу.       — Хорошо. Как насчёт ставки касательно сглатывания профессором Уингфилдом после минета, чтобы его муж, цитирую, «прочувствовал полный вкусовой спектр своего семени»?!       — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я ебанутый?!       — Боже, надеюсь, среди наших друзей здесь нет предателей. Пиздец нам, если Ксено запалит наш спор. Корабль точно уйдёт на дно.       — Я в ауте, — дал знать о себе Сенку.       — Да пофигу, Нанами, я записал нужную часть на голосовое и отправил Ксено в директ, — сказал Ген и показал Рюсую подтверждение своим словам.       Пруф что надо. Две галочки около сообщения. Прочитано.       Девяносто девять процентов присутствующих в этом казино для бедных поседело на два тона.       — Ты б хоть не мой голос записывал. Для приличия, — с трудом проговорил Рюсуй перед тем, как откинуться. Символично лечь умирающим лебедем в руки своего старшего брата и прикрыть веки.       А Асагири ему в ответ:       — Та мне лень самому заново всё записывать. Пон?       Лютый пон. Дайте уже Рюсую завершить это мероприятие, пока верхушка университета по шапке не дала.       — Ксено ответил, — уведомил Ген плоско спустя десять секунд. — Показать скрин? Или на слово поверишь?       — Ай, сгоняй ты на мой хер, цыганьё! — отмахнулся Рюсуй, снова устроившись в руках Сая поудобнее.       — Отвечу профессору. Кажется, он в шоке. Подождёшь?       — Только побыстрее. Я не молодею.

Чат: Личные сообщения с: Whostone

      Пользователь Asagayri поделился голосовым сообщением.       Whostone: ?       Asagayri: прослушайте, пожалуйста.       Whostone: что-то важное?       Asagayri: нет.       Whostone: ты идиот?       Asagayri: да.       Asagayri: док, я поспорил на деньги кое с кем! УМОЛЯЮ, Не могли бы Вы подтвердить кое-что для меня?       Whostone: деньги большие?       Asagayri: миллион робуксов😔       Whostone: что за валюта?       Asagayri: да чел из другой страны приехал и как давай права в нашем универе качать. По-нашему это даже ещё больше!       Whostone: и?       Asagayri: короче, этот тип утверждал, что вы с мистером Снайдером не можете быть супругами, потому что вы как будто из разных вселенных. Слишком разные. А я-то знаю, что вы вместе, вот я и сделал ставку! Теперь выделывается, типа, пока лично не увидит подтверждение от вас, не даст денег!       Whostone: что конкретно сделать? Асагири, конкретика.       Asagayri: напишите, пж, сообщение: «Да, это факт. По нам со Снайдером не видно? Принимайте факты как они есть и не делайте больше идиотских ставок на нас, иначе этический комитет узнает о вас :) Он — мой супруг. Делаем что хотим и когда ходим. Вполне наслаждаюсь своей позицией». МОЖЕТЕ ДАЖЕ ПРОСТО CTRL+C, CTRL+V 🥺🥺🙏🙏🙏🙏       Whostone: в моём стиле написал. Долго думал?       Asagayri: нет, я же уже приличное время перевожу именно Вас, доктор Уингфилд 😎 Чувствую Вас, чувствую. Правда, длинновато вышло для Вас, да?       Whostone: да норм.       Whostone: да, это факт. По нам со Снайдером не видно? Принимайте факты как они есть и не делайте больше идиотских ставок на нас, иначе этический комитет узнает о вас :) Он — мой супруг. Делаем что хотим и когда ходим. Вполне наслаждаюсь своей позицией.       Whostone: всё?       Asagayri: спасибо большооеееее, вы такой добрый!!! 😭😭😭 Я Вас люблю!       Whostone: фу. Уходи из моего ЛС.       Asagayri: ща я даже удалю нашу переписку, не переживайте!       — О чём вы там парлекаете, Ген? — Рюсуй заподозрил неладное. — Давай-давай! Показывай что Ксено ответил!       — Сейчас покажу, — сказал Ген, шустро удалив лишнее. — Вот. Смотри сам.       Асагири задержал палец на единственном нужном сообщении, в котором Ксено говорил устами Гена. Остальные сообщения были заблюрены — выделилось только о-н-о. То, что взорвёт Рюсую мозг, обанкротит его и заставит уверовать в Бога. А ещё хитрый Ген удалил кое-чего по мелочи. Мало ли, вдруг Нанами захочет лично прочитать переписку? Да, получится очень странная переписка, а слова будут летать — вырванные из контекста, — но давайте надеяться на лучшее, согласны?       «Асагири любит играть с риском», — действительно гордится Сенку. Даже если не получится, всё равно респект ему и уважуха. Крутой он, как ни посмотри.       Ген знал наперёд, что Ксено не станет слушать какое-то там голосовое. Тем более, у него в это же время идёт его святейший семинар! И он знал, точно знал, что Ксено ему всё равно ответит. Потому что доктор готов на время отвлечься от семинара только ради сообщения от трёх людей: Стэнли, Сенку и Гена, но на сообщения последнего он, к сожалению, отвечает сразу не всегда.       Голосовое длиной в пять минут просто обязано было его заинтересовать. Однако не настолько, чтоб он аж надел наушники и прослушал. Бинго.       Это было определённое «BRUTALITY», друзья. Шах и мат, аутисты.       Пиздец, людьми так легко манипулировать! Ген умолял и корчился на асфальте, чтобы Ксено его, Христа ради, не обоссал с ног до головы, и он действительно его не обоссал, потому что да поебать ему на Гена! Ха-ха-ха, Ген такой кукловод! #Психология. #Манипуляции. #ХарлиКвин.       Взгляд Рюсуя в ту роковую секунду был рассредоточен. Он долго думал, выключил ли он утюг, припарковал ли Персей на бесплатной парковке. Он думал о чём угодно, лишь бы не об этой херне. И Сенку был стопроцентно прав, сказав, что образ Гена «долбаёба из переводческого» работает на него и что надо этим пользоваться. А Ген-то, типа, переживал, что создал себе амплуа идиота и теперь хер кому докажешь, что он, вообще-то, адекватный. И умный. Очень-очень умный.       В какие-то моменты даже стрём брал с того, что люди находили в нём только тупого весельчака. Даже та же мама поначалу хохмила с сына — не верила, что он лучший переводчик во всём факультете. Он ведь далеко не тупой. Не так ли, Сенку?       Ну да, клоун. Но кто сказал, что клоуны не умеют зарабатывать на других клоунах приличные деньги?       Рюсуй начал медленно и так сердито отсчитывать Гену купюры, не прерывая с ним зрительного контакта. У него был острый пронзительный взгляд, полный ледяной злости; его фанатки снова были вынуждены откачивать друг друга, взвизгивая от крутого вида их местного богача.       Очень хорошо.       Сай молча ухмылялся чемодану, с которым они вдвоём притащились, с понтом загадочные. В этом чемодане когда-то были бабки. Баксики. Деньжулечки. Но это было так, подразнить Гена. Рюсуй не думал, что он проиграет конченому долбаёбу. Куда интереснее, так или иначе, было то, что в их с братом ногах стоял чемодан другой — пустой.       Хах. Рассчитывал, что заработает.       А Асагири притащился налегке. У него и не было таких денег никогда.       — Импровизация затащила… — произнёс он шёпотом, стоило Рюсую захлопнуть свой опустевший чемоданчик. Рюсуй, ясен пень, выглядел грустным. Конечно, ободрали чувачка средь бела дня.       Ген, приулыбнувшись, нарочито хлёстко похлопал себя по карманам джинсов.       — Ох! Да мне же их негде нести! Во я дура-а-а-ак! — протянул и подождал, пока Рюсуй хмуро обернётся назад. — Блин, я ж без чемодана! Честно говоря, думал, продую, ибо Ксено мне отвечает далеко не всегда! Я чаще у него в чёрном списке пребываю!       Нанами в замешательстве хохотнул.       — Эм… Рюсуй, слушай… В общем, как насчёт того, чтобы забить? — предложил Ген осторожно. — Понимаешь, мне не нужны деньги за спор, о котором я помнил лишь одной клеткой своего мозга… И то той, что горазда воспроизводить только тикток-тренды прошлой зимы.       — Ты собираешься отказаться от выигрыша? — нахмурил брови Рюсуй. — Ген. Я жадный, но честный. Забирай бабки. Ясно тебе?       — У меня есть вариант получше!.. Как насчёт обычной посиделовки? Просто оплатишь нам небольшой ужин! Ты прав, мы все ещё долго друг с другом не увидимся. Посидим хоть напоследок всем сборищем.       — Так мы и так собираемся сидеть вместе на днях. Между прочим, ты там тоже будешь. Ты чё, опять забыл?       — Ага.       — Короче, отстань. Потрать деньги на лечение деменции. У меня тут ещё спор с братом горит.       — Да погоди ты! А если ты оплатишь нам с Сенку свидание?!       — Чё?!       Рюсуй напросто поверить не мог в услышанное.       — Чего, бля? Что за прикол, братва? — он долго хлопал глазами, сканируя Гена и Сенку по отдельности. — Вы… мутите? Типа, по-настоящему?       — Сами пока не знаем… Ох уж эта наша неопределённость.       — Почему не рассказали?! Я думал, вы просто жирно рофлите!       — Расскажем, когда будем встречаться без всяких шуток и прочего, — ответил Сенку и подошёл к Гену поближе. — Рюсуй, Ген хочет, чтобы ты принял свои деньги обратно. Лучше оплати нам свидание. Будет и то лучше.       Сколько кокаина для такого эффекта?       — Впервые вижу его таким… — покачал головой Рюсуй. — Асагири, ты чё с моим лучшим другом сделал?       — Полюбил его, полагаю.       Сай понял, что настала его очередь быть тамадой. У них с Рюсуем, помнится, был спор куда интереснее, а раз уж Ген и Сенку подвели к вопросу их отношений самостоятельно…       — Вы ведь родственные души, не так ли? — спросил Сай, пытаясь звучать как можно более тактично. — Простите нас за излишний интерес… Нам с моим младшим братом просто нужно знать, кто из вас… догадался первым.       — О чём? — одновременно удивились Сенку с Геном.       — О том, что вы родственные души.       Асагири долго смотрел на Ишигами, словно это дало бы ему какую-то подсказку.       — Хоть убей. Без понятия, — первым ответил Сенку.       — А если подумать, бро? — Рюсуй чувствовал, как из него медленно выкипает кровь. — Чёрт подери, ты же умный! Давай вспоминай, луковая башка!       — Так откуда мне знать, кто из нас когда догадался? Алло, капитан, я не телепат!       — Неужели вы даже не обсуждали сей прекрасный феномен?! Соулме… Соулмейтность? Соулмейтизм?       — Звучит, как «аутизм».       — А-а-а! Не беси меня, похуист! Ген, ну ты-то хоть помнишь?!       — Ничего я не помню. Точнее, и не запоминал. А зачем?       — А затем, многоуважаемые дебилы, что я поставил на то, что первым догадается Сенку! А Сай обпился индийского чая и поставил на блядского Гена!       — Так Ген в подобного дела вещах будет поумнее Ишигами, — скрестил руки на груди Сай, не соглашаясь. — Без обид, Ишигами, — в конце улыбнулся.       — Вы охуели, Нанами? Извинитесь.       — Нет, это вы охуели, Ишигами!       — Ой, у меня его фамилия, ихи-хи! — кокетливо отмахнулся Ген и, хлопая ресницами, густо покраснел. — Ну скажете тоже! Чудики!       — Да заткнись ты, геюга! — крикнули на Гена трое.       — Я смотрю, тут как был дурдом, так и есть, — прокомментировал Кинро, усмехаясь. Эх, соскучился по идиотизму! — Ничего не меняется в этих стенах. Только сами стены.       — И не говори, староста педа, — Кохаку тепло засмеялась.       — Эй, а правда, что Рюсуй не помнит кто я такой?       — Тебя долго не было. Тебя много кто забыл.       — Что?!       — Не беспокойся. Ген, Сай, Сенку и я будем помнить тебя, даже если ты под землю провалишься на двадцать лет. И это самое главное.       — Пожалуй, ты права. Я тоже вас вряд ли забуду.       — Ага, только попробуй, гандон очкастый. Я тебе напомню, как каша дома пахнет!       — Что?!       Кохаку внезапно злобно посмотрела на Кинро из-под своей заборчатой чёлки. Тот с волнением сглотнул слюну в горле и натянуто улыбнулся. Да Кинро, блин, устал вскрикивать «что?!» в этом диалоге!       А Кохаку… Кохаку правда устала хавать маслины от жизни, будучи окружённой реальными идиотами. Она, так и смотря на Кинро сквозь свою новомодную чёлку «штрих-код», сердито запыхтела.       Намечается драка с инвалидом? Или новый пейринг? (С инвалидом).       Нет, мсье Душнилус так не думает.       Страшно ли ему? Эм, да, ещё как.       — Больше не делай так, понял?! — прокричала Кохаку, и её голос то и дело залезал на высокие ноты истерики. — Надо было замочить этого противного абьюзивного деда, нахрен, и напиздеть Кирисаме, что он сам себе все фужеры в очко засунул! Ну фетиш такой у старпёра, все б поверили! Ты чё, себя не уважаешь?! Кретин?! Всё равно у него ни паспорта, ни воспитания, ни совести — ни-ху-я! — Кохаку распсиховалась так, что всё внимание присутствовавших поглазеть на ставки и надёжные выигрыши 1Х-Бет мигом переключилось на них двоих. — Кинро, ты… Ты просто дятел! Я ненавижу тебя! Понял?!       — Понял. Давай выйдем на пару минут, ладно? — кивнул в сторону тот. — Как вижу, тебе есть что мне рассказать. А у меня есть, что у тебя спросить.       — Почему ты такой спокойный?! Это меня бесит!       — Потому что роль у нас такая, Кохаку, — быть спокойными наблюдателями.       Здесь что, умеют ломать четвёртые стены все кроме Гена с Кохаку? Как несправедливо!

***

      — То есть, ты думаешь, Ген на самом деле не записывал речь Рюсуя, а тупо отправил Ксено пустое голосовое сообщение?!       — Не думаю. Знаю.       — Раз уж ты так знаешь-понимаешь Гена, почему тогда не ты его соулмейт?       — Потому что оно не так работает, — с вселенской мудростью ответил Кинро.       — М-де. Когда не знаешь магию, всё кажется психологией.       Кинро и Кохаку стояли вместе во дворе университета, пряча головы под сенью деревьев. Это был май, самый конец сессий у студентов. Приятное чувство поздней тёплой весны. Время, почему-то из года в год неизменно отдающее ностальгией. Время, когда от вороха незавершённых дел узел волнения крепко связывает в животе, а солнце, зараза, слегка припекает лицо. И жизнь в такие моменты кажется прекрасной.       И кажется, что дальше будет только лучше. Даже если позади была целая длинная арка учёбы в университете — полная эмоций, дружбы, сомнительного веселья, трудной учёбы, рваной от дедлайнов жопы, неразделённой, сука, первой любви! У тебя в руках, считай, диплом, ты без пяти минут человек с образованием, который в праве пойти куда захочет и с кем захочет. Будущее пугает, но ты всё равно стоишь радостный, потому что ты молодец. Ты бедный, не знаешь, где ты будешь работать, но всё равно…       Ты большой молодец.       — Я поверить не могу, что мы это сделали, Кинро, — говорит Кохаку, щуря глаза от лучей солнца. — Мы закончили университет. А ты, учитывая свою травму, умудрился с него не вылететь.       — Грех вылететь с учебного заведения, когда у тебя такая поддержка штанов в виде семьи, друзей и любимой женщины, — вздыхает Кинро и протирает краем рубашки свои очки. — Благо, стопроцентная посещаемость позволила пропустить тридцать процентов занятий без какого-либо объяснения.       — В смысле? У тебя ж справка… должна быть.       — Какие-то учителя не приняли.       — Суки ебаные.       — Ещё какие, — ухмыльнулся Кинро. Он посмотрел на Кохаку, вглядывающуюся в ограждённую пустую площадку для тенниса. — Ты больше не зла на меня?       — Спасибо, что напомнил, — Кохаку переместила взгляд на собеседника. — Мы даже не друзья, по сути, но меня в твоём поступке выводит из себя многое, чувак.       — Могу понять.       — Тебя часто навещали в больнице?       — О-о, даже слишком. То Гинро придёт, то Ген притащится, то Кирисаме, однако её я в отличие от этих двух рад видеть всегда. И я это ещё остальной сброд не упомянул. Один раз ко мне даже заглянули мистер Уингфилд с мистером Снайдером. Сказали, что я лох и кинули мне яблоко.       — Ха-ха-ха, на дедов пофигу, а брат с лучшим другом тебе чем не угодили?       — Начнём с того, что Гинро таскал ко мне мандарины и сам же их сжирал в одну морду.       — Поня-я-ятно.       — В общем, от одиночества я бы точно не сдох, — закатил глаза Кинро.       — Сейчас себя как ощущаешь?       — Отлично. На мне с детства раны заживают как на собаке.       — Это очень хорошо, — обрадовалась Кохаку. — Наверное, пока лежал в палате, было много времени на размышления. И, кстати, ты говорил, что нам есть о чём поговорить. Что ты имел в виду?       — Сенку.       Кохаку в непонятках долго держала свой внимательный изучающий взгляд на собеседнике.       — Нам необходимо поговорить о нём?       — Он заявлялся ко мне чуть ли не чаще всех, но я, когда перечислял своих гостей, его нарочно не упомянул, — сказал Кинро. — Он просто сидел, молчал, читал книгу или писал что-то. Иногда разговаривал с врачами. Я был, на минуточку, в сознании.       — Ген рассказывал, Сенку как-то умудрился повлиять на твоё выздоровление.       — Да. Знал лайфхаков «Как воскресить человека» больше, чем вся бригада скорой помощи вместе взятая.       — Тебя что-то беспокоит?       — Нет, я просто знаю, что Ишигами было принципиально поставить меня на ноги за рекордный срок, потому что Ген. — Кинро почему-то своим словам тихо рассмеялся. — Поначалу они приходили ко мне вместе, Кохаку. Я сразу приметил, насколько близки они стали. А потом они начали приходить по отдельности.       — А-а-а, так ты боишься, что они поссорились?! — удивилась Кохаку. — Ёлки-палки, да я отвечаю, они на ментально-морально-психологическом уровне друг друга во все дыры поимели! Да не ссы ты! — она ударила Кинро по предплечью кулаком и тут же испугалась. — Ой! Прости, забыла!       — Всё в порядке, — вздохнул Кинро.       — Я уверена, Сенку — мужик дела, а не слова! Он увидел, что Ген дединсайднулся на почве переживаний и решил работать в соло. К тому же, никто не отменял того, что Сенку посчитал, что он может смущать Гена. Вы ж с ним лп-шки, у которых маятник дружбы вечно между пинком по заднице и смачным анальным фистингом мечется!       — Господи, Кохаку, ну что за неприличное сравнение?!       — Чесслово, соскучилась по твоему английскому воспитанию, дядя Дэн! — сомкнула ладони вместе Кохаку. — Кирисаме отхватила лакомый кусочек! Шок-контент, королева Англии просто хайпит на своей смерти, ФРАНЦИЯ В АХУЕ!       — Вот ж отстой.       Они некоторое время простояли, молча друг другу улыбаясь.       Кохаку, собираясь с мыслями, завела диалог снова:       — Слушай, у тебя никогда не было вопросов к нашей вселенной?       Кинро не удивился этому вопросу — хороший знак для Кохаку.       — Я долгое время не понимал, почему те или иные люди поставлены перед фактом, что им суждено любить каких-то конкретных людей, — произнёс он серьёзно, поправляя очки на переносице. — Ты спросила меня: «Почему не ты являешься родственной душой Гена? Раз уж ты его так знаешь-понимаешь». Знаешь, мне кажется, если бы Ген был идеальным вариантом абсолютно для всех людей, которых он неплохо понимает, у него был бы целый гарем из соулмейтов. А так не бывает.       — Да это понятно, просто… Почему, например, именно Сенку? Я до сих пор думаю, что они что-то напутали! Ты, блин, видел, как сама жизнь бесконечно вставляла им палки в колёса, чтоб они не встретились?! Сенку, конечно, ещё тот лошпед, раз уж даже будучи буквальной судьбой Гена, пёр к их нынешним «отношениям» со скоростью улитки с тяжёлой степенью инвалидности, однако это пиздец даже для него, не находишь? — Кохаку, кривя губы, нахмурила брови. — Они же вдвоём такие умные… Хотя, слушая рассказы Гена, как они с Сенку тупили, жрали невпопад свои таблетки против общего вкуса, складывается совершенно другое мнение. Жесть они дауны.       — А ты давай не используй заболевания в качестве оскорбления! Это плохо, Кохаку! — выставил свой указательный палец вверх Кинро. Ещё секунда — и два передних зуба станут в два раза больше. — Но сами мысли у тебя верные, ничего не скажешь! Бывает в жизни и такое.       — Они очень, очень, очень, с-л-и-ш-к-о-м медленно ползли к нынешней точке. Даже не вздумайте менять моё мнение.       — Зато ты видела, с какой невероятной скоростью они сблизились?!       Вот об этом Кохаку не думала. (И похуй).       — Эм… Это чё за козырная? По твоему мнению, весь прикол в скорости сближения?       — Скорее принятия друг друга, — покачал головой Кинро. — Сенку и Ген — во всех смыслах разные люди. В которых есть нечто общее. И это нечто куда больше, чем все остальные люди могут себе представить.       — Сенку является до мозга костей скептиком. Он презирает вкусовой феномен. В жизни не поверю, что Асагири такой же! Ты б видел, как этот полуфабрикат мне ныл в начале учёбы, типа, у него никого-о-о не-ет, как же это оби-идно-о!.. Ну хз, поплачь.       — Кохаку!       — А что?! Дело говорю!       — Да нет же, Ген такой же как Сенку! Ныл-то ныл, а вкусовой феномен он кхм-кхм и кхм-кхм-кхем.       — Не понимаю на туберкулёзном, сорри.       — Вдобавок ко всему прочему, быть с чьей-то родственной душой — гарантия крепкого брака. Хрен разведёшься, раз так предрешено.       — Опа… А вот тут не согласна! — хлопнула в ладони Кохаку. — Мама Гена в разводе. Мама Ксено, кажись, тоже была. К слову, как насчёт того, чтобы их шипперить?       — Что это значит?       — Не важно. Прости. Бес попутал. Прости дважды.       — Ладно, — так сказать, прихерел Кинро.       Кохаку кринжанула с себя на десять лет вперёд. Всем спасибо за внимание. Не за что. Надо будет потом эту ульту Рури рассказать… Данная ангелоподобная прекрасная женщина любит фанфики про однополую любовь со всеми кинк-метками подряд.       — Кстати говоря, а вы с Кирисаме быстро сблизились?.. — спросила Кохаку немного робко, ибо, казалось бы, а ей нахуя эта информация?!       — Нет, — ответил Кинро подозрительно быстро. — Совсем нет.       — Чё, в натуре?!       — Да.       — Пипец, ты можешь отвечать не так односложно?       Боже! И почему Кохаку вообще была некоторое время влюблена в него?! Сразу понятно, что они с Кинро ни черта не соулмейты! Убила б его при первой семейной срачке, и попал бы душнила в телеграм-канал.       — Кохаку… Ты только никому не говори, ладно? Это будет наш секрет, — Кинро пытался звучать ну очень убедительно, поставив свои огромные ладони настроившей свои уши-локаторы Кохаку на плечи. — Мне поначалу Кирисаме вообще не нравилась. Я подозревал, что моя родственная душа — это кто угодно, но не она. Гена подозревал больше всех.       — Ё-моё… Свежая сплетня… Ещё какая! Сдохну с ней, Кинро, базарю!       — Я краем уха слышал, что нравлюсь Кирисаме. Как понятно, много значения слухам не придавал.       — А чего она тебе так не нравилась, лол? Не любишь экзотику?       — Я не расист, но…       — МЕНЯ НА АТОМЫ ЩАС РАЗОРВЁТ, ХА-ХА-ХА-ХА!       — Коха…       — Бро реально сказал: «Я не расист, но…»! Кха-а-а-а! — Кохаку вот-вот умрёт от истерики, как в «Симсе». — Кинро, пощади-и-и! Додик, ну додик!       — Ты дура?! Я не лукист! И тем более не раси… — раскраснелся Кинро, пряча своё в миг побагровевшее лицо в ладони. — И не кричи всякий вздор!.. Дурында!       — Ха-ха-ха-ха-ха! Сейчас без шуток в штаны насру от сме… Ха-ха-ххе-кхе…       — Ты умерла? — с надеждой спросил Кинро.       — Хуй тебе, расист!       — Жаль.       — Нет, реально, а почему?! Умоляю, дропни мне свой мегатолерантный секрет, и я сразу после этого же диалога прыгну под грузовик!       — Клянёшься?       — Да. Диплом заберёт Рури.       — Хм…       — Я вырву себе язык!       — Идёт!!!       Произошло самое мужицкое рукопожатие в истории «Вкусовщины».       — Я… Мы с Кирисаме сильно разминулись в культурах и в восприятии традиций друг друга, когда только-только познакомились… — произнёс Кинро с неким сожалением. — Она переводчик, я учитель английского и испанского. Нам пришлось работать вместе над мероприятием в честь многоязычия и… В общем, мы поссорились настолько, аж под конец чуть ли не перешли на личности.       — А на личности ли? — ухмыляясь, игриво изогнула одну бровь Кохаку. — Вы что, начали подъёбывать национальности друг друга в словесной перепалке?       — Вроде того… Господи, как же стыдно!       — Да ладно тебе, я вон каждый день спамлю Гена в тиктоке всратыми китайскими мемами, а ведь он даже не китаец! Этот гений мне ещё сердечки в ответ шлёт! Прикол не в говённости шутки — в восприятии!       — Чёрт возьми. Я не рассказывал Гену про то, насколько же низко опустился перед Кирисаме в нашу первую встречу. Она же такая умная, интересная, красивая… А я опозорился!       — Брух… Готова поспорить, у Кирисаме оскорбления были в тысячу раз обиднее и оригинальнее, чем у тебя.       — Не стану говорить ничего по этому поводу.       — Пожалуйста, чувак, скажи мне хоть одну шутку от твоей девушки в твой адрес.       — Нет.       — Бу-у-у, антисекс!       — Зато Кирисаме я нравлюсь на все сто.       — Килограммов?       — Ну, я довольно много вешу.       — Сколько единиц айкью я потеряла, пока говорила с тобой?! — схватилась за голову Кохаку.       — Хорошо. Так и быть, я расскажу тебе, Кохаку, — сказал Кинро на свой страх и риск, беспокойно оглядываясь по сторонам.       И Кохаку начала кивать так активно, что голова чуть не улетела вверх к звёдам, планетам, Бьякуе… Говнить NASA разведку в космосе. Кохаку стала похожа на кота из мема, который кивает, а под ним надпись «Yes sex, no sex».       Но… этот очкастый пидор решил не рассказывать. Видите ли, слишком плохо, фу, некультурно!       Сука! «Да чтоб твою Англию на атомы разъебало!» — стала ругаться Кохаку, уже ненаигранно пуская реки слёз по щекам.       — А вы с Саем встречаетесь да, Кохаку? — Кинро, видимо, решил убить Кохаку к чёртовой бабушке. — Осуждаю отношения с учителем, однако в…       — Э-э-э! Не так быстро, ковбой! — реально перепугалась Кохаку. — Не верьте Рюсую, слышите меня?! Он по рофлу пускает какие-то бредовые слухи про нас с его старшим братом!       — Ох, серьёзно?       — Да, да и ещё раз да! Между нами исключительно майнкрафт и ничего больше! Ну ладно, иногда мы с ним проходим всякие прикольные игры по ночам!.. Просто не ведитесь на любой инфоповод!       — Вы с ним не родственные души, не так ли?       — Нет, но это ещё ни о чём не говорит. Время покажет. Вдруг игра про кубики реально сближает? — подмигнула своему собеседнику Кохаку. — Мама Гена же умудрилась сойтись с одиноким миллиардером Джереми.       — Стоп, что?!       — Ага-а-а-а!       — Надо… передать Гену поздравле… Стоять, нахрен! Джереми же рыба!       — Блядь, да не тот Джереми!       — Но я знаю только одного! — растерялся Кинро.       — Ты многое упускаешь, мой недалёкий английский друг…       — Зато я знаю вот что! После окончания университета Ген сможет полноценно навестить обоих своих родителей! — произнёс с нескрываемой гордостью. — Его мама наконец-то перестала ловить искру с её бывшим мужем каждый раз, когда он с ней разговаривал, — блин, мы с Кохаку такие сплетницы, класс! — …Ген может перестать быть их личным доносчиком информации друг другу — это так здорово!.. Я искренне рад за него!       — У его мамки наконец-то появился мозг, вау!       — О-ох, погодите-ка, — неожиданно выдал Кинро, став рыбой-каплей. — Следовательно, теория родственных душ работает не для всех и не всегда…       — Ну не может же она любить одного и того же мужчину до конца своих времён, Кинро! Я вот вообще ни с кем общего вкуса не имею… И ничего. И не будет у меня этого вашего вкуса никогда. Похуй ли мне? Абсолютно.       — Что ж, рад за тебя! Многим стоит у тебя поучиться.       — Ха? Общайся со мной почаще! Возможно, тоже станешь сверхразумом! — засмеялась Кохаку.       — Если уж говорим по душам, порой я задумываюсь о том, что было бы, если б я не знал, что мы с Кирисаме, как бы, предназначены друг для друга, — произнёс Кинро и замолк. Его зелёные глаза быстро забегали за стёклами очков; Кохаку пару раз по-дружески, всё так же радостно, похлопала его по спине.       — Не переживай, — сказала она мягко. — Я думаю, ты бы в любом случае догадался добиваться её. Да, даже если ваша первая встреча была тотальным разъёбом.       — Правда?..       — Конечно. Можешь даже не думать о подобных пустяках.       Кинро всегда было странно жить в мире, где люди находят близких их душе людей по общему вкусу. И чем больше он задумывался над этим, тем больше он понимал Сенку. Понимал, спустя какие мысленные процессы проект «Вкусовщина» начал создаваться. И Кинро очень интересно, что же произойдёт в мире, когда чудо-средство полноценно выйдет в свет. Появятся ли люди, которые начнут принимать препарат чуть ли не с самых ранних лет? Найдут ли своё спокойствие подобные Кохаку люди — не имеющие своего вкусового соулмейта? Породит ли странная таблетка хаос? Будут ли у Сенку враги?       Как Ишигами переживёт славу, в конце-то концов?!       Но одно Кинро знал наверняка: «С Геном точно прорвётся». Почему? Потому что за одним успешным гением обязательно стоит один Асагири Ген.       В некоторых случаях — один Стэнли Снайдер. Точно. Кинро чуть не забыл.

***

      Главной задачей всех бывших студентов на церемонии вручения диплома было не споткнуться о собственную штанину на глазах у всей Земли. Точнее, почти всех. У Сенку Нитакусевича, к примеру, голова болела только из-за раздумий, как бы оказаться в двух местах одновременно. «Как бы и рыбку съесть, и на хуй сесть?», так сказать. Ему было бы в кайф, если б стул был и с пиками дрочёными, и с хуями точёными, ну вы поняли логику; кто куда, а Ишигами погнал дальше грустно кумекать.       Видите ли, Сенку было позарез необходимо присутствовать на вручении Гена. Причин такому желанию было множество, беря в расчёт хотя бы его чувства по отношению к Асагири, однако сраный флэшмоб «Доделай действие на сцене» лишь докидывал стресса в копилку. У него его собственное действие связано с Геном — вот и весь прикол.       Сраный Хром подал идею: «Ты, чел, поднеси вилку с любой едой ко рту Гена, а Ген пусть поднесёт вилку к твоему. Символично, ага?!».       Ага, брух, кринж, скуф, эщкере. Динаху.       Теперь страдать в сто раз больше, спасибо большое. Вот Сенку никогда не любил этих ваших мамкиных креативщиков. От них одни проблемы!       Допустим, на сцене своего факультета Ишигами не явится. Да, будет неловкий звук сверчков, когда произнесут его имя-фамилию, но Хром обещал выйти вместо него, если у самого никаких проблем с его оригинальным дефиле от бедра не возникнет. По логике, план надёжнее швейцарских часов. Хром, не подведи.       Эхе-хе🎀🥺. Ой. Простите, вышел из образа загадочного молодого учёного.       Ген ведь наверняка будет рад видеть, на какие уступки Сенку идёт ради него. Это очень грело его вечно бегущие мысли. Как ни крути, пусть лучше их совместный выход зафиксируют на сцене факультета Гена, чем Ген потащится в инженерный с еблом приговорённого к казни. Волнует на данный момент только одно — бежать от одной точки до другой далековато. А ведь Сенку хотелось бы видеть и выпуск некоторых своих друзей тоже!       Ё-моё, а теория рыбки и хуя, пик и… снова хуя уже не работает. Не получится у Ишигами усидеть на двух стульях, походу. Придётся чем-то жертвовать.       Вот Сенку и явился в Геновский факультет. И, если он не ошибается, практически вовремя. Асагири уже наверняка стоит в очереди на вручение, чтобы сделать их с Сенку финт и забрать свой реально выстраданный диплом.       Осталось примерно десять имён до выхода их переводческой ульты с тремя сотнями кубков в «Бравл Старсе». Пора бы и Ишигами, фух, вдох-выдох-сдох, начать двигаться к сцене, чтобы под шумок пересечься с Геном, выйти с ним под ручку, снять на селфи-камеру движение для флешмоба, сдохнуть под вспышками чужих фотоаппаратов… Уже пахнет, как какое-то наебалово. Не чуете?       Так или иначе, шелестя мантией, Сенку пошуровал к сцене Гена.       …       Так или иначе, шелестя мантией, Ген пошуровал к сцене Сенку.       Сенку ведь наверняка будет рад видеть, на какие уступки Ген идёт ради него. Это очень грело его вечно бегущие мысли. Как ни крути, пусть лучше их совместный выход зафиксируют на сцене факультета Сенку, чем Сенку потащится в переводческий с еблом приговорённого к казни. Волнует на данный момент только одн…       А где Сенку?!       Сенку, ты где. Сенку, верни носок. Сенку, я правда в тебе нуждаюсь. Сенку, я сейчас обосрусь от злости. Сенку. Сенку.       — Сенку-чан, я точно тебя убью, — говорит сквозь зубы Ген, натянуто улыбаясь.       Ёбаный. Твой. Рот. Твой и всего твоего лукового поколения.       У Гена под мантией торчит вилка таким образом, словно у него встал член на старого профессора из инженерного. У него сейчас невообразимо много проблем, учитывая, что спустя имён десять он должен будет выйти на сцену, забрать диплом, пожать руку ректору (как он умудряется быть в двух местах одновременно?! Ректор Шрёддингера!), а ещё…       Нет. Нет… Ген уже на коленях! Пожалуйста, отпустите его домой к маме и Джереми, если они там не икру мечут! Да даже если мечут… Плевать, всё равно отпустите, Ген любит икру!       А-а-а-а-а-а!       Сенку ж лучший студент своего факультета, GPA равен отметке «4.0»! Следовательно, ему дадут сказать речь! А была ли вообще у Сенку речь?! Да какая разница! У Гена лицо сейчас явно тупее, чем у Джереми, который рыба!       Ох… Оранжевый монстр и то бы чего поумнее булькнул, чем он сейчас… «О боже», — думает Асагири, обречёнными глазами глядя, как сокращается очередь впереди него.       Ноги волочатся по ступенькам вверх одна за другой. Раз-два. Раз-два. Упс, споткнулся. Нога болит. Раз-раз. Раз-раз.       Ебучая лестница в рай!!!       — Пупсик, ты не говорил, что Асагири перевёлся в твой факультет, — Стэнли повёл бровью на реальное плетущееся на вручение чмо — расшифровывается как «чел, мы обосрались».       — Чего говоришь? — переспросил чуть навеселе Ксено, аплодируя радостно спускавшейся со сцены Кохаку. — Кто перевёлся, дорогой?       У профессора Пидорасика сейчас на удивление приподнятое настроение, аж лёгкая улыбка не слазит с губ. Но как жаль, что придётся на время это состояние из Ксено либо выкорчевать, ну, либо Стэнли его своими словами лишь усугубит. Пока непонятно.       — Я говорю об Асагири, Ксено, Асагири! — уже громче повторил Снайдер.       Чёрт, эта пердящая из колонок музыка и толпа, свистящая и хлопающая студентам, как будто они прошли Афган!       — Ха-ха, я конечно понимаю, что зрение у тебя орлиное, Стэн, — с шутливой издёвкой произнёс Ксено, — но Асагири на вручении диплома т-у-т — явный перебор. Стареешь?       — Сазан твой оранжевый стареет! Я тебе говорю, Асагири в очереди!       — Плохая шутка.       — Мне тебе свои глаза пересадить?!       — Моё зрение хуже твоего в несколько раз, но это не даёт тебе пово…       — Асагири хочет плакать.       — Стэн. Достаточно.       — О, плачет.       Monday left me broken…       — Мистер Уингфилд! Мистер Снайдер! Я просто в шоке! — Кохаку, довольная своим триумфом, втиснулась меж знаменитых супругов. — Я сделала это! Профессор, Вы были правы!       — Я всегда прав, — гордо сказал Ксено. — Молодец.       — Нет, он не всегда прав, — проворчал Стэнли, недовольно нашаривая в кармане пиджака сигареты.       — Ого, а чего так?!       — Хах, Снайдер утверждает, что Ген сейчас пойдёт забирать диплом нашего очевидно, что не гуманитарного факультета.       Чего-кого? Кохаку прищурила свои любопытные глаза и прихуела. У неё ведь тоже острое зрение. Пожалуй, даже слишком. Лучше б она не видела это дерьмо, скиньтесь ей на дегенерацию сетчатки, если есть лишний рубль.       — Дядя Стэн, я тебе верю, — прокряхтела она, сморщив нос.       — Это прикол или серьёзно, девчонка?       — Мистер Уингфилд, там без рофла Ген! — внезапно заржала Кохаку.       — Что?! — Ксено же быстро переметнул взгляд в сторону своего тихо злорадствовавшего мужа. И да, его волновала только его честная реакция, а не Ген, который в считанные секунды стал японцем Комуто Херовато. — А… Это. Ох, вау, и вправду Ген. Ха-ха… Стэн, прости ме…       — Опять спишь на диване, короче.       — Ты охр… аняешь моё спокойствие, дорогой. Я хочу вернуться в нашу кровать.       — Соскучился? — обманчиво по-доброму усмехнулся Стэнли.       — Да.       — Ну значит, сначала «это», а потом спишь на диване.       — Тварина…       — Взаимно обожаю.       Стэнли чмокнул Ксено в макушку, притянув за талию. Один Бог знает, как он пробился сквозь этот гигантский белый чуб, ну да ладно. Когда не знаешь магию, всё кажется Снайдером.       — Сенку Ишигами! — как раз к месту объявили громогласно.       Ну, топ-модель по-японски, жги.       Ген, громко топая, начал шагать по сцене, поднимая по толпам людей шепотки. «Это ж не Сенку!..», «Подставное лицо!», «Разве Ишигами не похож на чеснок? Или не на чеснок…» и куча других гениальных фраз, которых Асагири, к своему счастью, не слышит. Специально для его выхода остановили громкую кринжовую музыку. Ректор, сконфуженно улыбнувшись, пожал руку Асагири.       — А может, мы все тупые, и Ген забирает диплом вместо Сенку? — с великим сомнением предположил Ксено.       — Ген сам в курсе?       — Да иди ты в задницу, Стэн!       Победителю в номинации «Кринж года» дали в руки микрофон. Твою ж мать, Асагири не додумался просто соврать, что пришёл вместо Сенку, а сам Сенку заболел/временно умер/не может найти выход из туалета Хьёги.       — Э-э-эм, раз-раз-раз? Привет? — неуверенно произнёс в микрофон Ген, и он противно завизжал. Нет, не Ген. Микрофон.       У Стэнли пошёл флэшбек оглушающей.       — Слушайте! Я понимаю, что смотрюсь на сцене странно вместо Сенку, — начал Ген, нервно теребя в руках микрофон, — но… понимаете, Ишигами просто не смог прийти сегодня, поэтому…       «Догадался!» — обнялись Ксено, Стэнли и Кохаку. Причём, все недовольные. Нахуя обнялись?       — …Я буду говорить за него. Знаете, я переводил Ишигами несколько раз и знаю его манеру речи. Будем считать, это Сенку говорит внутри меня, — Ген сказал это и вдохнул ртом побольше воздуха. Затем он что есть мочи прокричал: — Ну чё, народ, согласны?!       «Да-а-а-а-а!» — прокричала толпа.       Нескольки переводов и долгого общения с Сенку должно быть достаточно, чтобы Ген попал прямо в яблочко. Что бы рациональный Ишигами хотел им всем передать?       Чего бы он им всем пожелал? Посоветовал? Когда лучшему студенту факультета торжественно вручают в руки микрофон, обычно от него ожидают чего-то мотивационного вперемешку с пересказом трогательного абзаца из жизни. «И Сенку бы тоже сказал в начале что-нибудь мотивирующее, чтобы заинтриговать слушателей», — думает Ген, в потеющих руках сжимая микрофон. Но главное тут — не переборщить с автобиографией. «Мне ж не кинопремию вручают в Каннах», — явно сказал бы его Сенку. И звучал бы он с миллионпроцентным сарказмом, добавил бы в свою речь щепотку самоподъеба и не забыл бы приправить это дело некачественным околосортирным юмором.       — Я начал свой путь с того, что в раннем детстве мой приёмный отец продал автомобиль, — начал Ген, считывая реакцию публики, — чтобы моя любопытная задница посмотрела одним глазом на звёзды через телескоп.       Да. Отсюда и берёт начало попытка Гена вселиться в своего вкусового соулмейта.       Слушатели действительно с уважением затихли.       — Меня всегда интересовала наука, у меня всегда были надёжные друзья… И да, я умею дружить, не делайте акцент на моей причёске, — на этом моменте Асагири делает намеренную паузу — ждёт, пока публика усмехнётся. — Как вы понимаете, всегда было чем заняться. Однако мотивация учиться усердно, думать, думать у меня идёт далеко не из того самого момента, когда мой отец, Ишигами Бьякуя — известный космонавт — продал свою «ласточку». Это было самым обыкновенным началом. Сечёте мысль? Моей собственной точкой отсчёта.       Кажется, они его понимают. Обратная связь есть.       — Вся моя история с проектом, о котором вы можете знать из соцсетей, пошла с моего научного интереса, — говорит Асагири и держит выражение лица сосредоточенным подобно Ишигами. — Меня внезапно начал волновать феномен родственных душ в нашем мире — нелогичный, противоречащий моим принципам. Я люблю копаться в том, что вызывает у меня чувство недоговорённости. Я хочу проанализировать это, понять, разобрать, собрать заново. Переделать.       Обмануть систему.       — Своей успеваемостью я определённо не обязан судьбе, а, поприсутствовав на паре чужих церемонии вручения, я осознал, насколько же много студентов благодарят в своих успехах обыкновенное стечение обстоятельств, — публика на слова Гена-Сенку посмеивается. Гену даже кажется, он краем уха слышит тихое одобрение Ксено. — Уважаемый Кинро, если ты меня слышишь, ты своим табелем «4.0» обязан кому угодно, но никак не судьбе!       — Не позорь меня! — слышится из толпы.       Люди смеются, но на этот раз уже громче.       — Короче говоря, господа, я это сейчас веду к тому, что мы все слишком зациклены на «судьбе». Судьба да судьба… Удача, предназначение… Не иначе, как лотерея, — вскидывает ладони Ген в возмущении. — Люди, которые подарили мне начало моего научного пути, оказались внезапно зацикленными на их судьбах! Бьякуя, друзья детства, что с вами?.. И я начал задумываться: «А почему вам вообще так принципиально знать, кого вам подсунет ваша обожаемая судьба?».       О-о-о, бля, потекла моча по трубам. Асагири имеет в виду, пошёл активный мыслительный процесс по залу.       — Что? Не можете ответить на этот вопрос? — спрашивает Ген с сарказмом. — И не надо. Всё равно в своей речи я буду благодарить именно всех вас, гениев, кто мне мой научный интерес и подогнал. Спасибо вам от души, рабы системы. Благодаря вам я понял, чему посвящу свою молодость — вещи, на которую изначально мне было наплевать. Но, раз вас всех оно так волновало, так и быть, я начал изучать.       — А у тебя у самого есть родственная душа?! — громко выкрикивает Гинро из толпы.       — Есть, — Асагири важно поправляет на себе мантию.       — И кто же?!       Ген делает внезапный дэб: достаёт из кармана вилку с нанизанным на неё куском сэндвича, демонстрирует её публике и подносит ко рту.       — Просьба снимать меня на камеру.       Показались десятки вспышек. Кто-то даже начал вести прямую трансляцию в тиктоке.       — Как иронично, — Ген показательно жуёт кусок сэндвича, — но моя родственная душа — человек, который этого вкуса не почувствует.       Оставил загадку после себя, так сказать. Вышло довольно неплохо. Ксено пихнул спокойно втыкавшего Стэна в плечо, и тот начал сухо аплодировать. Следом за ним потянулись и искренние аплодисменты.       Аплодисменты были слишком бурными для такой хреновой речи. Были долгими, громкими, действительно трогательными, потому что Ген не мог сдержать улыбки, маша всем в камеры, как принцесса Диана.       Ректор говорит, что это была самая оригинальная благодарность за всю историю их университета, но одна из самых быдловатых. Что ж, значит, Ген попал в своего персонажа на все сто тысяч процентов. Сенку Ишигами — он слегка грубоват, умён, практичен и всегда говорит, что он думает. За это его правда можно уважать. Сенку не кривит душой.       «Нахвалил Ишигами так, словно мы тут его похороны проводим!» — смутился своим мыслям Ген. Он похвастался камерам дипломом Сенку, как поясом рестлера, и шустро спрыгнул со сцены, не используя лестницу.       — Опа. Ген.       А вот и Сенку Ишигами собственной персоной.              Сенку, естественно, не ловит лихо сиганувшего со сцены Гена, однако перехватывает его сразу, как раздаётся звук: «Та-дах!».       — Эй. Тебе жить надоело? — Сенку крепко держит его за руку. — Тут довольно высоко.       — Ох, Сенку-чан, прости, я сказал речь вместо тебя! Вышло просто ужасно!       — Нет. Ты сказал ровно так, как это мог сказать я. Если не лучше.       — Я хоть в одно твоё слово попал? — обнял за шею Сенку Ген. — Боже, я так перепугался!..       — А я думал, ты куда стрессоустойчивее, — обнимает в ответ, хлопает по тонкой спине. — Попал абсолютно во все слова. Мне Рюсуй все уши проорал о том, как ты зажёг, так что не переживай. Хорошо справился. Запись потом посмотрю, но уверен, что всё отлично.       — Ты меня просто успокаиваешь!       — Всё равно моя речь была «тут», — Ишигами тычет в центр лба Асагири и тихо рассмеивается. — Ты моя личная переносная флэшка, Ген. У меня не было речи.       — Ты не собирался давать речь?!       — А зачем? Я пришёл на твою церемонию вручения вместо своей.       — Блин, мы такие тупые, Сенку-чан! У нас же с тобой одно действие во флэшмобе на двоих! Нам стоило договориться, кто к кому идё-ё-ёт! — трясёт за плечи Сенку Ген, завывая. — А-а-а-а! И почему мы, такие из себя умные твари, тупим на столь базовых вещах…       — Я хочу извиниться перед тобой, Ген, — вдруг сообщает Сенку как-то немного вкрадчиво, с сочувствием. — Как ты можешь догадаться, я дал речь вместо тебя. У тебя оказался самый высокий показатель GPA, я не знал. Прости, ты, наверное, хотел бы целую притчу выдать своей публике, чтоб и щедевромать твоя, что ли, послушала. Узнала лишний раз, какой ты старательный и просто… способный.       — Ох, Сенку-ча…       — Мне правда жаль. Должно быть, я тебя подвёл.       — Нет, ни в коем случае, — замотал головой Ген, широко улыбаясь. — У меня ведь тоже не было речи.       — Потому что ты так же планировал явиться на мою церемонию вместо своей? — видя радостное лицо Гена, Сенку автоматически начинал радоваться и сам. Его уголки губ медленно приподнимались; Ген попросту не мог оторвать взгляда от такого красивого, явно возмужавшего с их первой встречи Сенку.       Очень сильно хотелось его поцеловать.       — Дело в том, что я тоже не знал, что я лучший студент переводческого, лол, — произнёс Ген, тем самым нечаянно убив романтический настрой что у себя самого, что у Сенку. У которого, между прочим, тоже эта всратая задняя мысль о том, какой Ген привлекательный, пробегала.       — Ты же явно шутишь, Асагири… — медленно фигеет Сенку.       — Ха-ха, я думал, я отстаю от Кирисаме на несколько десятых!       — Поздравляю, ты её обогнал.       — Да ладно, я и так, и так не планировал на свою церемонию вручения приходить, так что… Ты прав.       — Какой, нахрен, прав. Я сегодня косячник, — вздыхает Сенку, — у меня с вилки кошка мой кусок сэндвича спёрла. Как она вообще попала в универ?!       Ген не упустил возможности как следует рассмеяться.       — Ой, Сенку!.. Кто б мог подумать-то, а? Ты переживаешь о таких пустяках!       — Так и ты так расстресовался, аж дал целый стендап! — в ответ подстебал Ишигами, в конце пустив краткий смешок.       — Ну ничего… Считай, я перевыполнил квест за нас двоих. С тебя чашечка кофе, дорогой мой, — Асагири игриво подмигнул Ишигами. — Я съел свой кусок сэндвича на сцене, прикинь? Вспомнил, блин, как по щелчку, а Рюсуй мне ещё говорил деменцию лечить. Кто молодец? Я молодец!       — Нихрена ты. А я-то думаю, а чего такой майонезный привкус во рту стоит, пока речь у тебя давал.       — Ха-ха-х…       Хохот так и застрял в горле Гена.       Ген поперхнулся. Выпучил свои глаза на Сенку. Его дрожащие руки тут же потянулись к щекам Ишигами и робко, почти невесомо огладили чужое самодовольное лицо.       — Иначе и быть не могло, — говорит Ишигами твёрдо, перехватывая запястья. — Я люблю время, проведённое вместе с тобой. Люблю твои тупые шутки. Люблю тебя. Об этом я и сказал на сцене твоего факультета.       Кинро, Сай и Рюсуй издалека наблюдают на сцену медлительного приближения двух тупиков друг к другу, и подохреневший Кинро предлагает больше не смотреть на порногра… на то, как Ген что-то эмоционально кричит, Сенку о чём-то перед ним оправдывается, а потом они целуются так, что одна кукольная ножка Гена резко оттопыривается вверх.       Целуются не так вульгарно, как на свадьбе Кинро, но зато с явным чувством и осознанностью.       Рюсуй громко сморкается в воротник Сая, за что получает по башке.       — Знаете, а ведь наша с Кирисаме свадьба так и не состоялась, — с каменной рожей говорит Кинро. — Мы так и не поженились, прикиньте.       — Блядь, ты еблан?!

***

      Прошло двадцать лет.       Сегодня — знаменательная дата у Кинро с Кирисаме. Ровно двадцать лет, как они женаты и ровно двадцать лет, как Сенку и Ген вместе.       С тех пор изменилось многое.       Проект «Вкусовщина» оказался одним из самых глобальных проектов человечества, разделив мир на два лагеря: тех, кто не хотел знать свою судьбу и тех, кто хотел. Находились те самые многие придерживавшиеся позиции быть просто обыкновенным людьми, которым не дано знать спойлеров. Они бесконечно заводили новые знакомства, вступали в отношения, экспериментировали, набирались опыта, радовались, плакали, бросали и были брошенными, но такова была их жизнь, таков был их собственный выбор, полный эмоций, страха, принятия. И некоторые учёные даже пророчили конец для феномена родственных душ, потому что к тому количеству людей приплюсовались и те, кто попросту боялся знать горькую правду — вдруг у них и не будет никогда их человека?! И наблюдать за этим первые годы было попросту уморительно.       Сенку и Ген полюбили друг друга, вообще не зная, что они фактически являются подходящими друг другу кривыми-косыми кусочками пазла. Конечно, биография создателя гениального средства породила множество фанатов их любви, однако сам Ишигами никак свои отношения не комментировал, говорил, что каждому своё, ну а верный Ген своему мужу поддакивал.       Естественно, всё равно находились повторюшки. Армия так называемых плагиаторов. Стало, видите ли, модно знакомиться с человеком поближе, проникаться его личностью, снимать перед ним штанишки, обнажая душонку, а потом проверять их собственную вкусовую связь, бросая пить таблетки. Не путать с мемом «Дед, пей свои таблетки»!       Сенку Ишигами обрёл бешеную популярность, а его исследования ещё периодически дают о себе знать. Вот насколько удивителен этот человек!       По секрету всему свету: нынешняя молодёжь не верит в то, что «Вкусовщина» была обыкновенным дипломным проектом обыкновенного студента, от которого все спонсоры нос воротили!       Сейчас же эта херня мотивирует студентов никогда не сдаваться. Ишигами и предположить не мог, что он несёт в этот мир ещё и моральный посыл.       — Сенку, ты же не забыл зарядить планшет?! Нам нужно что-то делать во время полёта в Лондон!       Запыханный Ген заглянул в их с Сенку спальню, держа в руках чемодан. Ген сейчас аккуратно стрижен, от него всегда исходит запах дорогого парфюма, а сам его имидж так и кричит: «Элитный переводчик!».       Асагири Ген — уже не тот молодой студент с образным розовым бантиком на башке, который глупо хихикает и ищет проблем себе на задницу. Асагири Ген — взрослый мужчина с лёгкой проседью в волосах, что лишь иногда может позволить себе дать слабину и быть старым добрым «долбаёбом из переводческого».       Эх, насколько же далёкими кажутся те времена.       Обычно Ген деградирует до состояния молодого идиота с единственной клеткой мозга, только если вся их родная компания собирается вместе: он, Сенку, Кинро, Кохаку, Рюсуй, Сай, Хром, Стэнли и Ксено. И да, последние двое живы. Даже не надейтесь. Да, ещё ебутся сексами. (Просьба не визуализировать это).       — Что ты собираешься делать с планшетом, Ген? — спрашивает Сенку, устало разминая шею.       — Как что? Буду пытаться запомнить пять дочерей Кинро. Скачал их фотографии, видео, сделал на каждую досье, — естественно, пошутил, но лишь отчасти. — Буду до потери пульса изучать их характеры.       — Ты что, снова забыл, кто из них кто?!       — Старшую-то я фиг забуду… Эй, Сенку, а помнишь, как мы застали момент её зача…       — Умоляю.       — Ну не фильмы же мне смотреть. Всю кинематографию Франции знаю вдоль и поперёк.       — Напоминаю, дорогой. Кроме Франции существуют и другие страны.       — Ах, старость делает меня похожим на маму!       — Ты и так был на неё похож. А стареешь ты скорее в стиле Ксено, — закатил глаза Сенку, и Ген псевдозлобно кинул в него подушку с кровати. — Во-вторых, весь полёт пялиться на пять чужих дочерей — весьма сомнительный досуг.       — Сенку… Чё за разъёб.       Ах, да. Когда Ген и Сенку — люди считают их ну очень серьёзными мужиками — вместе и только вместе, лексикон они не фильтруют. В такие моменты возрождается их культовый тандем Сенку и Гена. «Сенку и Гена», которые ну наши, наши, понимаете?       На телефон Ишигами приходит уведомление.       — Кохаку уже ожидает нас в аэропорту, — предупреждает он. — Ты всё? Планшет зарядил до девяносто девяти.       — Фу. Заряди до ста.       — Перфекционист хренов.       — Так, погоди, а Сай с их сыночком-ангелочком что, не с Кохаку? Я думал, мы летим все вместе.       Вы не ослышались. Чувиха реально дропнула этому айтишнику сына. (Спам черепами дважды). Пиздец, а он думал, их аист в дом приносит за добротный код.       — Да, летим все вместе, — Сенку подошёл к Гену ближе и, прикрыв глаза, оставил на щеке мужа продолжительный поцелуй. — Просто Сай снова поставил на то, что мы приедем позже всех и решил подъехать с ребёнком попозже.       — Эти черти Нанами до сих пор делают на нас ставки, ха-ха-ха! Кого-то время во-об-ще не меняет, не так ли, Сенку-чан?       — Ага, — скромно улыбается Сенку.       — А Кохаку, я так понимаю, отдельное государство, раз без них чиллит себе в аэропорту?       — Пф-ф-ф, да Кохаку как всегда тупанула и примчала туда прямиком с работы. А Нанами как обычно их спиногрыза с сада забирал. Вот и вся загадка.       — Ёперный театр, он же реальный спиногрыз… Сенку, давай подарим планшет ему, чтобы он мне кресло сзади не пинал! Весь в Кохаку, блин!       — Ещё чего. Лучше ты смотри с планшета свою «Анатомию падения» в третий раз и не обращай внимания на чужого ребёнка. Кстати, не согласен, я думаю, Сандра убила своего мужа.       — Меня ж только дети Кинро интересуют, ты чё, — усмехнулся Ген. — Кстати, не согласен, её муж самоубился.       — Раз уж мы заговорили о жёнах-убийцах. Ксено охренел ехать без багажа?       — Зато Стэнли не охренел ехать с двумя чемоданами, — засмеялся Ген аж до икоты, и Сенку хлопнул себя по лбу. — Мой гинеколог, кстати.       — Да ты заебал со своими всратыми мемами, ха-ха-ха-ха!       Сенку с Геном посидели ещё немного на дорожку, беседуя, вспоминая старое, задумчиво перебирая пальцы друг друга. То был их извечный маленький ритуал перед тем, как отправиться в длительное путешествие или командировку.       — До сих пор не могу поверить, что из того умного идиота в фиолетовой толстовке вырос статный мужчина в стильном костюме, — качает головой Сенку, а Ген его всё обнимает и обнимает, вздыхая, с понтом, жиза, дорогой. Из лука вырос нехуёвый луковый салат.       — До сих пор не поверить не мог, что ты дал тому умному идиоту в фиолетовой толстовке шанс…       — Я не давал тебе шанса. Ты сам на него нарвался.       — Ой, Сенку, чуть не забыл, — Ген аж очнулся от минутной меланхолии. — У тебя ж интервью брали сегодня! Какие вопросы тебе задавали? Чё делали?       — Да ничего особенного… Обычное интервью, — пожал плечами Ишигами. — Разве что спросили, почему именно «Вкусовщина». Они были первыми, кто задал мне этот вопрос.       — Хах? Так это же очевидно — «Вкусовщина», общий вкус, твоя легендарная презентация про то, как девушка ест яблоко с кетчупом и обожает это, а её родственная душа явно не в восторге. Поэтому, должно быть, и не спрашивали.       — Хм… Не совсем, Ген.       — То есть?       — «Вкусовщина» — это скорее о людях.       — Только не говори мне, что…       — Да, так и есть, — ухмыльнулся Сенку. — Даже если некоторые особо одарённые в наши студенческие годы считали тебя каким-то фриком, ты мне всё равно нравился. Точнее, поначалу я просто тебя не знал толком. Вот когда узнал, тогда и понравился. Как человек.       — Неужели даже проект, отчасти, посвящён мне? Ой, да не пизди!       — Ты и есть моя вкусовщина, Ген.       Даже спустя множество лет вместе слышать от Сенку подобные романтические выпады (даже если это пиздёж чистой воды) доставляет уйму приятных эмоций.       Ген снова чувствует себя юморным студентом переводческого дела. Чувствует себя молодым. Влюблённым. Свежим и вдохновлённым.       — А ещё какие вопросы тебе задавали на интервью, м, Сенку? — щуря свои хитрые тёмно-серые глаза, спрашивает Асагири. — Были какие-нибудь интересные помимо того?       — Ага, — отвечает, подумав. — Спросили, как бы я описал нашу с тобой динамику или стиль жизни. Какими двумя словами.       — Э-э-э?       — Короче, я без понятия, я тупо дал им два кодовых слова, которые поймём только мы с тобой.       — Да ты чё?! И что же это за два слова таких, Сенку?!       И Сенку медленно наклоняется ближе к уху Гена, хотя их и так никто не слышит, просто так в два раза эпичнее. Он вбирает губами воздух, готовится ультануть, но Асагири, кажется, уже знает ответ. «Он его не удивит, совсем нет», — уверен на все сто.       Сенку вкладывает весь смысл своего существования в эти два слова, весь свой всратый юмор. Он шепчет своему любимому Гену на ухо:       — Кингены канон.