Плющ в твоих костях

Ибо за два года практики повидал многих клиентов, конечно, но парень, врывающийся к нему в подвал (Ибо не странный, просто не любит солнечный свет и вообще тут аренда дешевле, вы вообще цены видели? ужас!) и заявляющий: — Я это всё ненавижу, добрый вечер! Как-то выбивает из колеи. Ибо даже на секунду подвисает, рассматривая хмурое (но определённо красивое) лицо, полное, кажется, желания убивать. — Привет, — выходит как-то неуверенно с едва приподнятой в приветственном жесте рукой, но на смену смятению приходит негодование, потому что какого чёрта. — Я могу… Парень, ничего не говоря, подходит ближе и Ибо ощущает отчётливый запах арбузной жвачки, а затем ему протягивают телефон с открытой перепиской с неким Мудилой в берете. — Просто, — парень трёт переносицу, прикрывая глаза, явно закипая с каждой секундой всё больше. Ибо, если честно, впервые видит кого-то, кто может так красиво раздражаться. — Просто прочитайте, ладно? Я не хочу объяснять это. Мудила в берете: «Ты проебался»

я: «я проебался в тот день, когда познакомился с тобой»

Мудила в берете: «в любом случае проебался, так что иди и не возвращайся без наколочки, дорогой»

я: «это худший день в моей жизни и я тебя презираю»

Ван Ибо решительно не понял абсолютно ничего, но всё равно кивнул, получая в ответ тяжёлый вздох и отчаяние в глазах напротив. — Так, эм, — Ибо не привык запинаться в разговоре. Он вообще всегда сама уверенность, потому что сначала родился он, а потом уже высокое самомнение, так они и шли по дорожке жизни вместе, держась за руки. Но ещё больше Ибо не привык к… ну вот к этому всему, так что все подходящие (да и вообще хоть какие-нибудь) слова разом вылетели из головы, когда, ну, клиент, видимо, сокрушённо рухнул на кожаный диван, раскинув свои ну просто непростительно длинные ноги в стороны. — Тату? Он как будто флаер предлагает, серьёзно. — Да, — парень роняет лицо в ладони, выглядя при этом таким очаровательным в своём горе, что Ибо невольно думает предложить ему просто рисунок хной, вдруг этот «Мудила в берете» поведётся. — Так, — он неожиданно вскидывает голову, и Ибо теряется второй раз за те пять минут, что вообще видит этого человека. Определённо рекорд всей жизни. — Ладно, — парень протягивает руку для рукопожатия и Ван Ибо, как-то неуверенно (да что с ним сегодня такое, ужас) пожимает её. — Сяо Чжань. — Ага. — Сяо Чжань смотрит выжидающе где-то секунду, пока Ибо, отходящий от шока, не понимает, чего от него хотят. Во-первых, наверное, назвать имя; во-вторых, стоит отпустить чужую руку, но как-то совсем не хочется. В подвале, будь он неладен, именно сейчас, довольно прохладно, а ладонь Сяо Чжаня (даже в мыслях звучит как-то очень мягко, но Ибо нравится) такая тёплая… Так, представиться, точно. — Я Ван Ибо. — Очень приятно. Ибо вдруг чувствует, что растворяется в чужой улыбке. Совсем как в тех дурацких фильмах про любовь с первого взгляда, где герой просто видит «её», и весь мир перестаёт существовать. Ибо всегда думал, что это бред, крутил пальцем у виска, стоило героине на экране сказать «вот он, тот самый», закатывал глаза, когда видел пресловутые глаза-сердечки в мультиках. Сейчас он не уверен, что у самого зрачки не выглядят как у наркомана. — Так, — Ибо прочищает горло, не без сожаления, отпуская чужую ладонь. — Что бить будем? — Есть вариант «лицо лучшего друга»? — Сяо Чжань вновь улыбается, но уже более кисло, возвращаясь на диванчик. На удивление, смотрится он там абсолютно гармонично. Настолько, что хочется оставить его там навсегда. — Не знаю, — выдыхает он, рассматривая висящие на стенах фотографии уже сделанных работ. Взгляд скользит от одной к другой, пока не замирает прямо над головой Ибо, где висит один из любимых его заказов — стилизованный под акварель пантеон Древне Египетских богов на всю спину. Сяо Чжань одними губами шепчет «потрясающе» и Ван Ибо закусывает губу, сдерживая довольную улыбку. — Как давно ты этим занимаешься? — Два года, — Ибо пожимает плечами, когда видит вытянувшее лицо Сяо Чжаня. — Это… Это довольно маленький срок, а ты уже, — он вдруг прерывается, смущённо смотря прямо в глаза Ибо. — Простите, не хотел показаться грубым. — Не-не, — Ибо держится, чтобы не подорваться со своего кресла, взмахивая руками. — Всё нормально, давай на «ты». — Хорошо, — в арсенале улыбок Сяо Чжаня есть ещё и невероятно мягкая, от которой Ибо чувствует, что сидит не в кресле, а на облаке, по меньшей мере. — Так вот, два года, это довольно маленький срок, а ты уже делаешь такие работы. Это достойно уважения. — Спасибо, — Ибо никогда не признается, что был готов прыгать от радости до потолка, услышав похвалу парня, которого знает меньше получаса. — Мы можем сделать тебе что-то из этого, — он небрежно указывает ладонью за спину. — А можем придумать что-то новое. Как я понял, — понял он, конечно. — Тебе срочно нужно. За срочность меньше беру. — Почему за срочность меньше? — Сяо Чжань хмурится, пытаясь понять логику, которая в этом подвале (вообще-то с самим этим человеком, сидящим в кресле) не очень-то работает. — Потому что без предоплаты, которая как бы гарантия того, что ты точно появишься и я не зря буду тут сидеть и ждать. — Но, — Сяо Чжань, наклоняет голову на правый бок, от чего стал больше похожим на любопытного кота. — Ты же и так тут без клиента сидишь, нет? Ой, сеанс должен скоро начаться, а я мешаю? «Да я бы отменил любой сеанс ради тебя», — почти слетает с языка. — Нет, сегодня просто захотелось порисовать тут. — улыбка сама собой появляется на лице, когда Сяо Чжань облегчённо выдыхает, расслабляясь. Припоминается, что гороскоп на сегодня обещал ему что-то сладкое и Ван Ибо даже думал о том, чтобы зайти за каким-нибудь тортиком, однако, сейчас он чётко понимает, что его «сладкое» сидит напротив в чёрной толстовке. — Ладно, что, по твоему мнению, мне бы подошло? — Сяо Чжань смотрит прямо в глаза и Ибо на мгновение забывается. — Я, — говорит он просто потому что мозг отказывается прилично работать с момента появления Сяо Чжаня. Последний только усмехается, приподнимая бровь. — Я думаю, — храни его изворотливость всё, что может её хранить. — Что тебе подойдёт что-нибудь вроде… Ты вообще какую хочешь чёрно-белую или цвет бить будем? — Сяо Чжань думает пару секунд перед тем, как сказать, что раз уж его лишили выбора делать вообще со своим телом нечто подобное или нет, то он хотя бы должен наслаждаться рисунком, так что выбирает цвет. Ибо же в свою очередь думает, что мог бы много чего сделать с этим телом. — Может тогда плющ? Ну, знаешь, — он тянется за планшетом, быстро набрасывая что-то схематичное. — что-то такое. Когда Сяо Чжань видит рисунок (пусть набросок таковым пока назвать сложно), его глаза загораются интересом и он неуверенно тянется к планшету, одним взглядом спрашивая разрешения, которое Ибо тут же даёт, передавая в чужие пальцы перо, пару минут завороженно глядя на то, как быстро Сяо Чжань водит им по экрану, с полуулыбкой на губах. Глаза-сердечки, должно быть, вернулись. — Хочу что-нибудь такое, как тебе? — Чжань протягивает планшет и перо обратно, намеренно (намеренно же, да? Ибо не стал настолько безнадёжно верующим за тридцать минут?) соприкасается с его пальцами. Стоит только посмотреть на экран, как глаза в смеси шока и восторга расширятся, а с губ слетает «вау». Его схематичный рисунок доработали, добавили свето-тень и теперь на электронном холсте красуется обвитый плющом человеческий позвоночник. — Ты потрясающий, — да, мозг, спасибо, что продолжаешь издеваться, подкидывая самые смущающие фразы в данной ситуации. Сяо Чжань вновь усмехается, горделиво поблёскивая глазами. — Но ты уверен? Это будет довольно неприятно… Говорят, что у меня лёгкая рука, но бить на позвоночнике, да ещё и цвет… — Боишься? — Чжань сверкает глазами, и Ибо совсем теряется. Это точно тот самый Сяо Чжань, ворвавшийся сюда со словами «я всё это ненавижу»? Ибо определённо хочет этого парня со всеми потрохами. — Это тебе бояться нужно, — Ибо облизывается и с удовлетворением отмечает, что Сяо Чжань смотрит. — Не мне же раздеваться. Сяо Чжань только хмыкает, пожимая плечами. — Ну так что, — он вновь склоняет набок голову. — Бьём, Бо-ди? Ибо почти готов задохнуться от восторга, но вместо этого только улыбается, кивая. Когда он заканчивает с печатью эскиза и подготовкой нужных материалов, в голову вдруг приходит довольно очевидный вопрос: — А твои родители вообще разрешили это? — Ибо выгибает бровь, одним кивком головы показывая, что толстовку можно снимать. — Эй, мне вообще-то двадцать восемь! — Сяо Чжань это прелесть, возмущённый Сяо Чжань буквально что-то божественное. — И всё же? — Они не знают, — на грани слышимости и с красными щеками. Толстовка отправляется на диван, а Сяо Чжань закусывает губу, смотря куда угодно, не на Ибо, залипшего на маленький кулон кролика, висящий у Чжаня на шее. «Он такой, блять, красивый», — вертится в голове и Ибо закусывает щёку изнутри, стараясь лишний раз не смотреть на кожу Сяо Чжаня. Получается крайне скверно, так что облизывает пересохшие губы Ибо слишком часто. По выступающим рёбрам слишком сильно хочется провести пальцами снизу вверх, чтобы потом зацепиться за ключицу. Картинка того, как он цепляет этот кулончик зубами, вдруг так чётко представляется, словно это не просто фантазия, а… Ибо шумно сглатывает, когда Сяо Чжань (что б его, как будто специально красуется) потягивается, разминая мышцы. — Нравится? — Чжань улыбается. — Ложись, — Ибо втягивает носом воздух. Запах арбузной жвачки никуда не делся. — Надеюсь, что у тебя нет планов на вечер, Чжань-гэ. — он видит, как по светлой коже Сяо Чжаня бегут мурашки. Ибо точно не уверен от холодной кожи кушетки или от его обращения, но ему, чёрт возьми, нравится. — Эй, Чжань-гэ, — Ибо наклоняется к чужому уху, опаляя дыханием, попутно натягивая перчатки. — Сейчас будет холодно, не дёргайся сильно. — С тобой мне пока было только горячо, — бурчит Чжань, тут же отворачивая лицо к стене, но покрасневшие уши это совсем не прячет. Ибо залипает на выпирающие позвонки и позволяет себе маленькую вольность, проводя по гладкой коже подушечками пальцев. Через латекс перчаток текстура чувствуется плохо, но зато исходящий от спины Сяо Чжаня жар ползёт от пальцев выше. В горле пересыхает. Ван Ибо делает несколько глубоких вдохов, скрывая их за распределением антисептика по коже. Ладно, это будет не так сложно, он же профессионал.

***

Хуя с два это будет просто. Сяо Чжань (он такой идеальный, что Ибо грешным делом думает завести дневник, где будет расписывать то, насколько этот человек восхитительный) не дёргается, когда к нему прикасаются, как часто бывает. Не шипит, стоит вновь нанести на кожу что-то холодное. Он просто… Лежит, тихо напевая что-то себе под нос, пока переведённый эскиз сохнет. Эскиз сохнет и Ван Ибо тоже сохнет, разглядывая лежащее рядом тело. В голову лезут мысли о том, что он хотел бы увидеть эту спину утром в своей постели. Возможно с парочкой засосов. Может быть с десятком засосов. — У тебя есть кто-нибудь? — вдруг спрашивает Сяо Чжань, не поворачивая головы. — Нет. А у тебя? — Ну, я нашёл кого-то, кто, по его словам, мне подходит, — Чжань усмехается, а Ибо краснеет, опуская взгляд, словно он действительно заинтересован своим полом. — Будешь издеваться — будет больно. — Ибо встаёт со своего места, проводя по чернильным линиям на чужой спине рукой, проверяя высохли или нет. — Ничего страшного, — новый смешок. — Я люблю, когда грубо. Ибо кажется, что этот парень был послан ему самим Сатаной, а подвеска с кроликом, дополняющая образ милого мальчика, просто издёвка. — Готов? — набрав краску, Ибо слишком близко наклоняется к чужому уху, буквально видя, как то начинает алеть. Если позволить себе маленькую шалость, можно ли будет списать на какой-нибудь повод, который Ибо обязательно придумает за три секунды до наступления полного пиздеца? Не дав себе как следует подумать, Ван Ибо склоняется ещё ближе, быстро целуя пылающую ушную раковину. Сяо Чжань под ним шумно сглатывает. — Готов, — слышится хриплый голос, а затем иглы начинают входить в кожу.

***

— С контуром я закончил, — Ибо разгибает спину и на весь кабинет слышится хруст костей. — Как ощущения? — Я думал, что будет хуже, — Сяо Чжань (наконец-то, Ибо, оказывается, скучал по его лицу) поворачивается, одаривая своего мастера лёгкой улыбкой. — Но знаешь, было на что отвлечься. — М? — Ибо садится в кресло, подкатываясь ближе к кушетке, чтобы их с Сяо Чжанем лица были на одном уровне. — И на что же? — Чжань только как-то хитро улыбается и выгибает руку, подзывая Ибо пальцем чуть ближе. Однако стоит тому придвинутся, как чужие губы быстро (слишком как-то быстро) целуют его в кончик носа. Ибо теряется в третий (или в сотый) раз за день и начинает улыбаться как придурок, стоит Сяо Чжаню поспешно отвернуть лицо на другую сторону. — Какой ты быстрый, Чжань-гэ. Мог бы и задержаться тут со мной. — У тебя много дел ещё, не хочу отвлекать. — А если я хочу на тебя отвлекаться? — Ибо благодарит всех кого знает за то, что его кресло на колёсиках, так что можно максимально эффектно (ну, по ситуации, конечно) подкатить (буквально. Ой, какой Ибо молодец, прям его день сегодня) к Сяо Чжаню с наглой улыбкой. — Закончи работу, тогда и поговорим. Такой сильной мотивации у него никогда ещё не было.

***

— Знаешь, как нужно ухаживать? — Ван Ибо стягивает перчатки, бросая их в мусор. Сяо Чжань кивает, мол, подготовился, пока несся сюда на метро. Он кривит лицо, когда тянется за толстовкой, но Ибо оказывается быстрее, перехватывая ткань. — Что ты делаешь? — Помогаю, — Ибо пожимает плечами, расправляя вещь. — Мне не в первой помогать клиентам одеваться. Что ты так смотришь? Не веришь, что я могу быть таким потрясающим? — Да нет, — Сяо Чжань жмёт плечами, опять морщась. — Просто кожу тянет. — Ну ещё бы, — Ван Ибо подходит ближе. — Подними руки, давай. В тебя несколько часов подряд входили иглы. — А мог ты, — голос звучит глухо из-за толстовки, которую тот уже начал натягивать. — Что? — Ибо глупо моргает. Вариант со слуховыми галлюцинациями он не отметает, как и то, что помешался за этот день на Сяо Чжане настолько, что… да, в общем и целом, слуховые галлюцинации вполне вероятны. — Что? — Ты… — Ибо неожиданно для себя смущается, опять облизываясь. — Может, сходим куда-нибудь? — Отвлекаться на меня будешь? — Сяо Чжань подходит ближе, смахивая упавшую на лоб Ибо прядь. За такое продолжительное время запах жвачки выветрился, зато появился новый. Запах студии Ибо и это почти так же удовлетворяет, как мог бы вид своих укусов на чужой коже. — Буду, — рука находит пальцы Сяо Чжаня, перебирая их, словно те какая-то экзотическая игрушка. Не то что владелец игрушки против.

***

Мудак в берете: «Ну что там?»

я: «я передумал, это лучший день в моей жизни»

Сяо Чжань блокирует телефон и откидывает его куда-то в сторону, возвращаясь на колени Ибо.