Пламенный ангел

У Перси светлая, оттенка чайной розы, кожа. Тонкая, как лист пергамента, под которой видны нежные лиловые дорожки вен. Чувствительная и порой его подводящая. Перси берет со стола лист бумаги - простой, белый и ещё девственно чистый - и тихо ахает, глядя на то, как левый уголок постепенно наливается алым. Перси снова порезался. На его пальцах, таких лёгких, изящных почти как у девушки, немало тоненьких розовых шрамов - он прячет их за перчатками из белого шёлка, всегда каким-то чудом не носящих на себе ни единого пятнышка, не сознавая, как дразняще выглядят эти чувствительные израненные руки, как символично... У Перси огромные светло-зелёные глаза. Прозрачные, как воды летней Адриатики, глубокие, как самые тайные подземные гроты, наивно распахнутые навстречу миру и такие беспечно-невинные, что, глядя в них, никогда не угадаешь, во что превращается этот Адонис в полнолуние. Словно сказочный оборотень, он преображается в одержимое страстью - будь то литература, музыка, интимное соитие или вино, - непомерно жадное существо. Невинная весенняя зелень горит глубинным завораживающим пламенем, словно легендарный Могол - не устоять, даже если попытаешься бороться. У Перси чарующий голос. Лёгкий, как вечерний бриз, обволакивающий как крем англесс, сладкий и хлесткий. И Перси упорно делает вид, что совершенно не знает об этом. Мило смущается, когда его дыхание сбивается под чужими руками; пытается отвернуться и замолчать, когда, закончив читать сияющей публике свое новое произведение, старается избежать расспросов и ответов на похвалы. За этим голосом невольно хочется идти, раз за разом вспоминая это сладко-развратное "я не боюсь!", так опрометчиво произнесенное в чужой постели. У Перси характер ангела. Его терпению может позавидовать любая благочестивая вдова. Перси лишь отводит глаза во время очередной бури и отходит к секретеру, а потом так обезоруживающе-наивно спрашивает, налить ли воды. Или стоит в дверях, глядя упрямо и кротко, выслушивая упрёки и всё, что выплескивается из чужой истерзанной души, а потом лишь качает головой, уточняя: "Можно мне взять тебя за руку?" Перси потрясающе наивен. Но вместе с тем умен и умеет держать удар. Но его вовсе не хочется бить... Перси почти не спит. Ему часто снятся кошмары, он просыпается рывком, в холодном поту, садясь и глядя перед собой так долго, что глаза начинает жечь от сухости. Перси почти никогда не жалуется, лишь улыбается - "пустяки!" - и качает головой. Для него, кажется, не существует себя самоё вовсе. Всё, что связано с ним, кажется ему таким глупым, пустым и несущественным, что он просто не уделяет этому внимания. Словно забывая про себя, он спешит отдавать, отдавать, отдавать, ничего не прося взамен, даже, кажется, не помышляя о том, что, возможно, имеет на это право. Перси... Не человек - воплощенные на бумаге строчки. Которым он поклялся не дать растаять…