Никогда не говори никогда!

      — Лани, можно я войду…       Лианна оторвала взгляд от рецепта и обернулась на голос. В дверях стоял генерал Хакс, хотя это она и так знала, на крейсере только два человека называли ее по имени. Для остальных она была доктор Лианна Моррель и не как иначе.       — Входи, конечно.       Она с удивлением смотрела как генерал, шатаясь, идет по кабинету и буквально падает в кресло. Лианна нахмурилась — ему плохо? Ранение? Отравление? Покушение? В голове мгновенно пронеслись именно эти мысли, о самом плохом! Она пристально посмотрела на Хакса, он поднял на нее мутные глаза и… икнул.       — Извини… ик… я не нарочно… ик… ик…       Доктора осенила догадка — генерал пьян! Да еще как! Но уточнить надо, видеть Хакса пьяным не доводилось никому… и никогда!       — Арми, ты пьян?       — А? Да… — он вздохнул и спросил:       — Лани, а почему я тебя никогда не хотел? Моррель усмехнулась про себя, ну и вопросик… но генерал явно ждал ответа, и она ответила:       — Потому, что мы с тобой уже давно решили, что, между нами, будет только дружба. Я тебя тоже никогда не хотела. Хакс достал из кармана кителя плоскую флягу, отхлебнул из нее и продолжил говорить:       — Ты-то понятно… Ты любишь Рихарда, тебе никто не нужен. А я то почему? Не знаешь?       — Нет.       — А я знаю… — он снова отхлебнул из фляжки и таинственным шепотом закончил:       — Потому, что я гей! Хакс развел руками… как бы говоря — вот такие дела… ничего не поделаешь…       — Ну и что — спокойно ответила Лианна — У каждого свои предпочтения, некоторых тянет на негуманоидов и ничего… живут… счастливо. А тебя к мужчинам тянет.       Генерал вдруг всхлипнул, его губы задрожали, по щекам потекли слезы, и он тихо и как-то жалобно выговорил:       — Нет… не ко всем тянет, только… к одному. К удивлению, Лианны Армитаж вдруг заплакал и проскулил:       — Мне никто не нууужеен кроме негооо…       Доктор встала, налила воды и протянула стакан генералу, тот поднял на нее зарёванное лицо и отрицательно замахал головой. Лианна сама поднесла стакан к губам Армитажа и почти заставила выпить.       — Попей Арми, надо успокоиться, попей. Сделав пару глотков, Хакс перестал рыдать, только слезы все так же текли по щекам, но говорить теперь он мог… и Армитаж начал говорить:       — Я его хочу… Лани, знаешь кааак я его хочууу… хочу, чтобы обнял, прижал к себе… хочу задыхаться под ним… чтобы он меня…трааахаал… чтоб всю душу вытрахал…       — Арми, сколько ты выпил?       — Много… ик… очень много… — он махнул рукой, типа, не мешай и продолжил:       — Я ведь… — тут его голос понизился до шепота и абсолютно пьяный Хакс зашептал: — Я девственник… Лани… Он уже обреченно вздохнул и продолжил:       — Девственник… он же меня… порвет! Лани, ты же будешь меня лечить… правда, не бросишь? Скажи, что ты меня не бросишь? Лани?       — Нет, Арми, не брошу. — она уже поняла, что лучше не спорить, пусть выговориться, может завтра и не вспомнит, что рассказал ей самое сокровенное. Генерал еще раз икнул и захныкал:       — Но этого не бууудет… ни-ког-да, он меня не любит… и не хочет… ругается все время… на ме-ня… чудовище кареглазое… и Силой своей швыряет… Хакс всхлипнул и проскулил:        — Свооолооочь… не видит ничегоооо… — он спрятал лицо в ладонях и расплакался. Брови Лианна нахмурились, Сила? чудовище? Кареглазое? она знала только одно «кареглазое чудовище», обладающее Силой! Только одно… точнее одного. Неужели?       — Армитаж, тебе Рен нравится?       Хакс громко всхлипнул, как-то по-детски, ахнул и закивал, продолжая плакать в сложенные руки.       Лианна встала, присела перед ним на корточки, погладила по рыжим волосам, успокаивая и заговорила:       — Арми, не плачь, не надо. Может не все потеряно… ты же сам всегда к Рену цепляешься… вот он и отвечает… не плачь… — ее рука гладила по голове, вздрагивающим плечам, ладоням, безутешно плачущего генерала. Постепенно плач стих,       Хакс убрал руки от лица и на Лианну взглянули пьяные, заплаканные зеленые глаза, полные отчаяния, смотрящие обречённо и пусто.       Доктору вдруг поняла, что это не пьяный бред, Армитаж действительно влюблен в магистра.       — Арми, пойдем в палату, ты поспишь, а завтра, если захочешь, мы продолжим разговор, не плачь, придумаем что-нибудь. Хакс вытер слезы и сопли рукавом кителя, чуть рвано вздохнул и спросил:       — Что придумаем? Что тут придумаешь? Если я ему не нужен… так и останусь один… без моего «кареглазого чудовища».       Генерал встал, одернул китель и пошел к двери, стараясь держать спину прямо, на пороге он обернулся, посмотрел на доктора глазами умирающей собаки и вышел. Лианна встала, открыла дверь в смотровую и произнесла:       — Ну и что ты сидишь? Кареглазое чудовище. Иди, догоняй… а то еще выйдет твой генерал в открытый космос… от горя и отчаяния.       Сидевший на кушетке магистр, поднял на нее карие глаза, чуть улыбнулся смущенной, но победной улыбкой и быстро вышел. Лианна проводила его глазами и широко улыбнулась.       Перед неожиданным приходом пьяного Хакса, к ней в палату влетел расстроенный Рен. Вот он не плакал! Он сразу же начал орать, что этот неприступный генерал, когда — нибудь доведёт его до белого каления, Рен снимет с него штаны и выпорет прямо на мостике, чтобы задницей перед всеми не крутил, или оттрахает перед всей Галактикой.       Лианна быстро надела на него браслет, сдерживающий Силу, и отвела в смотровую, уже там успокаивала сначала взбешенного, а потом и расстроенного магистра. Она оставила Рена успокаиваться и пошла выписывать рецепт успокоительного (истерика магистра могла разрушить не только его нервную систему, но и весь крейсер в целом.)       Армитаж собрав волю в кулак, вышел из медотсека, надо дойти до каюты, а уж там можно и расслабиться… порыдать, или даже поорать вволю, уткнувшись в одеяло. Вот почему так? Осознать свою гомосексуальность к 30 годам оставаясь девственником и влюбиться… в магистра Ордена Рен! При таком раскладе можно и умереть девственным. Ну не обращает на него внимание это чудовище кареглазое… он уж чего только не делал! Рен, даже не смотрит в его сторону, а ведь магистр тоже гомосексуален… все знают.       Хакс схватился за стену, да, он очень много выпил… как бы не свалиться, хорошо, что ночь, в коридорах никого, если что, на четвереньках доползет… его еще раз качнуло, а потом коридор замелькал перед глазами, сердце Армитажа ухнуло куда-то вниз, мгновенно накрыла паника — падаю! И взгляд уперся в потолок… а потом в лицо магистра, совсем близко… его руки… «Он несет меня на руках… — подумал Хакс — нет, не падаю — сплю!» Это была последняя мысль генерала, он обнял Кайло за шею, прижался к плечу щекой, улыбнулся и, действительно, провалился в сон.       Пробуждение Армитажа вышло не менее болезненным чем опьянение. Голова болела нестерпимо, во рту сухо, аж глотать больно. Хорошо хоть в кровати, а не на полу в коридоре, значит до каюты все-таки дошел. Вдруг его голову осторожно подняли и к губам прикоснулся стакан, Хакс машинально открыл рот и начал пить, глаза открывать не хотелось, казалось, что, если откроет — голова взорвется от яркого света. Наверное, он все-таки в медотсеке, у Лианны, он помнил, что приходил к ней, хотя он вроде вчера ушел от нее? Надо открыть глаза и посмотреть… с трудом разлепив веки Хакс взглянул на человека, так заботливо поившего его и… зажмурился. Наверное, я еще сплю или у меня глюки от выпитого. Рен! Перед ним сидел магистр со стаканом в руке.       — Генерал, не пугайся. Все в порядке… давай еще лекарство выпьешь. Лианна велела, как проснешься, обязательно дать тебе это выпить.       — Тебе велела? Она знает, что ты здесь? Что ты вообще здесь делаешь?       — Знает. Я принес тебя вчера… не помнишь? Хакс открыл глаза и натянул на себя одеяло, он вдруг понял, что голый!       — Рееен, а кто меня раздел… и зачем?       — Я раздел, ты весь китель виски залил, да и… стошнило тебя… пару раз. Пришлось нести в душ.       Кайло смотрел на генерала своими карими глазками, в которых плясали бесенята и улыбался, видя, как раскрываются от ужаса глаза Хакса, который едва выговорил:       — В в дуууш? — он натянул на голову спасительное одеяло и пискнул: — Уходи! в голове билось: «Он видел меня голым… видел… меня… ГОЛЫМ… Боги, космоса! Трогал меня!» от этой мысли тело вспыхнуло желанием и член дернулся… предатель! Голос Кайло вдруг раздался над самым ухом:       — Не бойся, генерал, я ничего себе не позволил и не позволю… Хакс уже разочарованно заскулил про себя, когда снова услышал:       — Без твоего разрешения, а ты же мне разрешишь… сейчас. Рен стянул одеяло с головы Хакса и наклонился над его пунцовым лицом, его губы прикоснулись к скуле Армитажа, а язык лизнул мочку уха, и Рен снова заговорил:       — Ты такой красивый… голенький… Хакс подавился воздухом, его член уже стоял вовсю, от голоса Рена и его слов, Армитаж едва не кончил, а Рен продолжал говорить:       — Убери одеяло, я хочу видеть тебя, мне понравилось смотреть. Теперь хочу потрогать. Хочу ласкать тебя, хочу погладить животик, попку. Арми, у тебя такая попка! Я от нее с ума схожу!       От слов Кайло таких долгожданных и таких неожиданных, Армитаж буквально плавился, его накрывало возбуждение, ему и правда хотелось, чтобы сильные руки магистра ласкали его, особенно… попку! Хакс решительно сбросил с себя одеяло и зажмурился. Он не видел широкую улыбку Кайло и его плотоядный взгляд. Рен сел рядом с Армитажем, его руки прошлись по торсу, животу, бедрам, Кайло ласкал не торопясь, стараясь довести партнера до такого желания, когда страх уходит на второй план. Рен опустился к паху Хакса и подул на головку колом стоящего члена, потом осторожно дотронулся губами до нее и обхватив, начал ласкать языком. Армитаж выгнулся и застонал, он и не знал, что может быть так приятно, до звездочек перед глазами. Его член погружался в жаркий рот магистра, язык которого ласкал уздечку, головку, чуть толкался в щелочку, а руки гладили бедра, ноги, живот. Хаксу хотелось войти глубже, но он не смел, не знал, вдруг Рену это не понравиться, и он бросит его, перестанет ласкать.       Вдруг Кайло выпустил его член, и генерал разочарованно заскулил, потом почувствовал губы около уха и услышал:       — Не волнуйся, я еще не закончил с тобой. Хочу ласкать твою попку. Не бойся, больно будет совсем немного, вначале… тебя надо растянуть и нанести смазку, я введу палец тебе в попу… расслабься. Потом еще один, разработаю твою попочку, а уж потом войду сам. Хорошо? Армитаж кивнул, Рен продолжил:       — Первый раз всегда немножко больно. Ты же потерпишь? Правда? Хакс всхлипнул, но снова кивнул. Он потерпит, будет терпеть сколько нужно, ради магистра, все что угодно! Только пусть не останавливается.       — Арми, повернись на животик… раздвинь ножки… вот умница! Какая у тебя попка, просто прелесть… дырочка тугая, а внутри узенько!       Магистр шептал на ухо Армитажу а его рука гладила упругие ягодицы, пальцами проходя между половинок, задевая анус, потом скользкий палец уперся в тугое колечко, погладил осторожно и нежно, затем толкнулся внутрь. Хакс вздрогнул и глубоко испуганно задышал, палец вошел не глубоко, но девственная попка не была готова даже к такому.       — чшшш, тише, мой хороший, не бойся, я аккуратно. Потерпи, сейчас еще смазку на попу нанесу, легче будет… потерпи.       Между половинок потекло что-то холодное, пальцы Рена раздвинули половинки, и смазка попала на анус, магистр пальцем, осторожно, протолкнул ее внутрь, продолжая шептать:       — Потерпи, сейчас найду чувствительное местечко внутри и будешь хорошо, ооочень хорошо… чуть попку приподними, встань на коленки, вот так молодец. Так я могу ласкать тебя.       Рука магистра обняла член Хакса и начала ласкать, унося не совсем приятные ощущения от проникновения пальцев, хотя скоро Армитаж привык, а когда подушечка пальца погладила по особой точке, Хакса просто выгнуло от наслаждения, едва понимая, что говорит он проскулил:       — Ещеее…       — Как скажешь, мой генерал… — пальцы магистра не переставая ласкали нежные стенки внутри, постоянно задевая простату, и генерал выгибался и скулил от наслаждения, даже не замечая, что в его попку спокойно входят уже три пальца. Тело пылало под ласковыми руками, и генерал полностью отдался ощущениям, когда над его ухом снова раздался голос:       — Арми, готов? Не помня себя, Армитаж кивнул, сейчас он согласился бы на что угодно, даже на казнь, только бы Рен не уходил, не переставал ласкать его.       — Тогда встань на четвереньки, так первый раз лучше всего и потерпи… чуть-чуть.       Хакс послушно встал, к его попе прижался член, несколько раз прошелся по ягодицам и Кайло попросил:       — Арми, раздвинь попку руками и подержи так.       Хакс уперся грудью в кровать, послушно раздвинул половинки и почувствовал, как на дырочку снова полилась смазка, а потом в раскрытую попку толкнулся член. Сказать, что стало больно… ничего не сказать! Большой член медленно проникал, хоть и в растянутую, но все же девственную попку и обладателю этой попки было больно… чертовски больно! Хотя рука Кайло, ласкающая член немного отвлекала от боли, но все же, Армитаж закусил подушку, из глаз потекли слезы, он едва сдерживал крик. Рен не останавливался, хотя видел, как задрожали пальцы держащие половинки, он хотел войти и лишь потом дать Хаксу привыкнуть и отдышаться.       — Потерпи, потерпи… расслабь попку… расслабь, какой ты тугой… узенький…       Он одной рукой ласкал ягодицы и бедра, а другой не переставая гладил член Хакса, постепенно боль ушла, и генерал расслабился. Кайло начал медленно двигаться, постепенно ускоряясь, он нашел простату и попадал по ней членом, каждый раз, теперь выбивая их любовника стоны наслаждения. Армитаж и правда наслаждался процессом, даже небольшая боль в заднем проходе теперь приносила удовольствие, его била дрожь, он уже был на грани. Ноги не держали генерала, Хакс уже просто лежал на животе, а Рен, лежа на его спине, вбивался в податливое тело, буквально встряхивая в кровать, от чего член генерала терся о простыню, принося дополнительное удовольствие. Через несколько минут такой гонки Армитаж всхлипнул и забился в оргазме, чем помог быстрее кончить магистру. Тугие, нежные стенки попки Хакса сжимались при оргазме, Рен, с тихим ревом, кончил следом. Он обессиленно упал на спину Армитажа, потом лег на бок, прижимая своего генерала спиной к своему животу… и плевать, что они оба в сперме.       — Ну что, мой генерал, понравилось?       — Да… — Хакс помолчал, но все сказал: — Очень!       Теперь, Рен смущал Хакса, смущало то, как Кайло прижимал его попкой к своему паху, что его рука держала за живот, а другая покоилась на члене генерала! Но сказать об этом Армитаж не мог, да и не хотел… слишком хорошо было в этих сильных руках… и это тоже — смущало!       — Арми… попа болит?       — Да…       А вот этот вопрос не просто смутил генерал, он вогнал его в краску, даже уши запылали, хотя магистра, казалось, не смущало вообще ничего. Он чмокнул Хакса в щеку, прошептал:        — Сейчас полечим… — и встал, нисколько не волнуясь, что голый, прошел в освежитель и вернулся оттуда с баночкой бакты.       — Иди сюда, Арми, ложись на колени ко мне, я тебя полечу. Хакс страдальчески посмотрел на Кайло, но послушно, встав на четвереньки пополз на колени к магистру.       — Вот хорошо, раздвинь попку Арми, ручками раздвинь, я помажу, потерпи.       Хакс закусил губу, уж больно все это напоминало недавний секс… раздвинь ручками… потерпи… лицо генерала опять запылало, но попа болела, так что лучше бакту нанесет Рен и в спальне, чем доктор в медотсеке. При упоминании медотсека, доктора, бакты и собственной попы, Армитаж вдруг вспомнил, что говорил Лианне и вскрикнул:       — Ай-ай-ай-ай, нет, нет, нет… — он захныкал, чем немало напугал магистра. Тот, быстро убрав руки от ягодиц и ануса Армитажа, спросил:       — Больно? Арми, так больно? Я не хотел… прости, прости, пожалуйста. Он уже усаживал Хакса к себе на колени и пытался понять, что случилось, а генерал прижимал руки к лицу и чуть не плакал.       — Арми, так больно? Да? Прости… давай, я в медотсек тебя отнесу?       — Нет, не надо… я и так там вчера… такого наговорил.       Армитаж вздохнул, не зная как теперь на глаза Лианне то показаться. Видя, как расстроенный Хакс прислонился к его плечу, Кайло решил не говорить, что и он слышал откровения генерала. Рен не только слышал их, но исполнил их общую мечту!       Так что — никогда не говорите никогда, генерал!