Under deconstruction

      Как показала практика, убивать демонов в реальной жизни было не так круто, как в играх – специфический запах гнили и крови, что источали эти мерзкие создания, запятнанная одежда, синяки на всех возможных частях тела и постоянная близость смерти приводили не к катарсису, а к тотальной опустошенности. Бывалые охотники на демонов часто подбадривали новичков, мол, со временем можно привыкнуть к этому, заматереть и спокойно избавляться от нечисти. Со временем это может стать твоим призванием и смыслом жизни. Со временем ты начнешь получать удовольствие от такой непыльной работёнки.              Прошло уже три года, и Кенма все чаще задумывался о том, что его жизнь не имела никакого смысла. Его работа не имела никакого смысла. Вместо высокопарного спасения мира от зла, порока и опасности, он просто убирал дерьмо за другими и вечно получал непонимающие взгляды вместо благодарности. Что ты, мальчик, ходишь тут такой побитый? Ищешь себе проблем? И неважно, что мальчику уже двадцать три, он зашибает за одну смену больше, чем среднестатистический офисный работник, и проблем в его жизни предостаточно.              Наверное, стоило уйти из Бюро общественной безопасности в первый же день испытательного срока. Сейчас, в общем-то, тоже не поздно это сделать. Купить со сбережений полуразрушенный домик в глуши, начать карьеру геймера, каждые полгода ездить на горячие источники и никогда больше не просыпаться посреди ночи от кошмаров.              Было бы круто вообще не просыпаться, но он оказался живучим. Слишком. Пережил половину своих друзей и коллег, пришедших работать в Бюро ради экстрима и наживы. Пару месяцев назад, кажется, хоронили парня из другого отряда. Кенма до сих пор думал, что на его месте должен был оказаться он. Не вышло. У него был прекрасный ангел-хранитель.              Один хлопок, и типовая двухэтажная заброшка на окраине Токио лишилась своего мрачного шарма. Вместе с ним ушел и демон, чьи внутренности теперь украшали обшарпанные серые стены и плесневелый потолок. Что-то в его виде не давало покоя: обычно демоны селились в трупы людей, искажая форму их головы, но у этого было тело собаки. Голова была больше похожа на какое-то членистоногое – Кенма не биолог, чтобы различать. Господин Некомата говорил, что на этом объекте был обычный изверг, а не изверг-собака, и что-то здесь точно не вязалось. Не то чтобы Кенме хотелось в этом разбираться.              Кажется, в комнате даже посветлело с исчезновением столь убогого создания. Работа на сегодня завершена, осталось только проверить обстановку. Кенма осмотрел стопки старых, жухлых газет, заглянул под диван, проверил полки, заставленные мелкими фигурками нэцкэ – бывшие хозяева явно были коллекционерами.               Чисто. Правда, кровь попала на небольшую фотографию, стоявшую на журнальном столике у злополучной стенки. Кенма инстинктивно протер стекло рукавом пиджака и задержал на ней свой взгляд. Влез в чужую историю жизни. Судя по всему, раньше здесь жила большая семья – трое детей, отец, мать и собака. Та самая собака, которую он только что пристрелил.               В голове начала звенеть тревога.              Блять.              За спиной тихо, жалобно заскрипел пол, будто на него поставили что-то грузное.              Это была ловушка.              С чего-то грузного капало что-то вязкое, склизкое и дурно пахнущее.              Только не оборачивайся.              – Как невежливо приходить в чужой дом и хозяйничать в нем, – хором произнесли искаженные голоса.              Не оборачивайся. Не поддавайся панике. Беги прямо к двери.              – Тебя что, мальчик, манерам не учили?              За дверью твой тупой ангел-хранитель. Он обязательно что-нибудь придумает. Хватит терять время.              – Что же, тогда этим придется заняться нам.              Кенма увидел в отражении стекла очертания демона, который раньше был большой семьей. На него смотрело десять пар глаз – пять со спины, настроенных совершенно враждебно, и пять с фотографии, добрых и счастливых в своей наивности. Ужасный контраст, от которого к горлу подступала горечь.              Рамка отправилась под ноги демону и с грохотом разбилась, ненадолго отвлекая его от потенциальной еды на вечер, и в следующую секунду Кенма уже летел по лестнице вниз, к сквозной дыре, раньше служившей входом в дом. Летел, как добыча, которая смогла выбраться из лап хищника по нелепой случайности и не верила своему счастью. Голова опустела, ноги казались одновременно ватными и легкими, настолько легкими, что не касались земли. Лишь бы добежать до Куроо. Лишь бы не упасть мордой вниз и не своей неуклюжестью убить двух зайцев сразу. Лишь бы дурацкий демон не оказался слишком умным и не догадался напасть сначала на Куроо, оставшегося на улице. Лишь бы…              – Кенма!              Живой.              Его дурацкий ангел-хранитель стоял снаружи, ничего не подозревавший, и смиренно ждал, пока Кенма закончит с работой и выйдет к нему. Наверняка уже запланировал, как они вернутся домой, переоденутся, обработают раны и сходят куда-нибудь на ужин.               Его часы уже наверняка противно запищали, сообщая о задержке, и он наверняка начал готовить речь для похорон, некролога и отчёта начальству. Во всех трех будут дурацкие анекдоты и позорные истории, которые он записывал в заметки и грозился оформить в посмертный роман. Куроо Тецуро не умел быть серьёзным, зато работу свою выполнял прекрасно.              – Ты че, опять там в стену десять минут залипал?              – Завали ебальник.              – Как грубо, Кенма. Совсем меня не уважаешь!              От запланированной патетической паузы Куроо отвлекли. За их спинами грохотали пять пар ног, в спешке бежавшие вниз и пытавшиеся не споткнуться друг о друга. Судя по возмущенному рыку и детским стенаниям, разрезавшим пространство, выходило плохо. Нет, демон оказался беспросветно тупым и неспособным пользоваться своими ресурсами с умом. У них появилось немного времени.              Лицо Куроо наполнилось дружеской издёвкой, будто он спрашивал: «Чел, серьезно?» одними вздёрнутыми бровями, но это непонимание быстро исчезло. Эмоция с бровей перетекла на глаза, с удивлением пробежавшиеся по запуганному Кенме, полуразрушенному дому и виднеющемуся в убитых стенах силуэту демона, с глаз – на поморщившийся нос, с носа – на искривленные в отвращении губы и подбородок. До него дошло быстрее, чем до Кенмы. Доля секунды.              – Ты же говорил, что…              – Съебываем, – мрачно бросил Кенма, резко схватив Куроо за руку и потащив за собой, – Шевелись, придурок!              До него не сразу дошло, что они не бегут, а стоят на том же месте без намека на продвижение. Кенма дёрнул чужую руку еще пару раз, рискуя порвать рукав идеально выглаженного пиджака, и, трижды прокляв весь род Куроо про себя, поднял взгляд на его лицо. И, честно, оно выглядело в десять раз страшнее демона-семейства.              Глаза были хитро прищурены, улыбка из привычно-расслабленной превратилась в оскал, и вся его аура была напряжена хуже трансформаторной будки.              Куроо выглядел так, когда планировал убить самого сложного босса в игре. Когда на улице к ним привязывалась компашка хулиганов, искавших себе проблем и находивших их в замухрышке с крашенными волосами и его симпатичном друге. Когда видел ту самую рыбу на прилавке и предвкушал, как принесет ее домой, еще полуживую, разделает и пожарит по семейному рецепту. Он выглядел как человек, который планирует хорошенько повеселиться и не волноваться о запятнанных руках.              Наконец, Куроо отвлекся и посмотрел на Кенму более спокойно, смиренно. Он похлопал его по плечу, смягчая улыбку и переводя ее на левый бок, – его любимый прием.              – Сваливай подальше отсюда и вызывай подмогу, я разберусь, – спокойно произнес он и взялся за ручку меча, висевшего у него на поясе.              Плохи дела.              Кенма с задержкой отпустил его и, кивнув, побежал по дороге вниз. До ближайшей остановки приходилось утешать себя глупыми убеждениями: если бы он остался там, то они оба точно могли погибнуть. Куроо обязательно справится: он лучше сложен, лучше владеет оружием, он не боится испачкаться и разделаться со своим врагом быстро и жёстко. У Кенмы неплохо работал мозг, он мог предугадать многие ситуации, но в ближнем бою сильно проседал. Его руки были созданы не для драк, а для джойстиков и клавиатуры. Руки Куроо же идеально справлялись с любым делом, что в них попадалось.              Спустя несколько минут бега по неровным дорогам дыхание окончательно сбилось. Изнеможденный, Кенма оперся о дерево, тяжело дыша, похлопал себя по карманам и достал телефон, набирая первый номер из быстрого набора. Дрожащие пальцы постоянно промахивались – набрать номер удалось раза с третьего. Короткие гудки тянулись часами, отнимали драгоценное время. Казалось, еще один гудок – и он состарится, превратится в иссохшего старика и срастется костями с этим деревом.              Гудка не случилось.              – Слушаю.              – Акааши, нужна помощь, – еле проговаривая слова, выдал Кенма, разглядывая свободную руку и сдирая с большого пальца заусенец. Он мечтал, что эта мелкая боль отвлечет его, но ничего не произошло.              – Психологическая? – голос был немного сонным и раздраженным, будто Кейджи сорвали во время сончаса. У их отряда было время отдыхать?              – Увы, нет. Нас наебали с заданием, нужна помощь. Куроо там один против херни, засосавшей целую семью.              – Почему ты звонишь мне, а не своим коллегам?              – У нас нет времени на тупую болтовню.              На том конце провода послышался тяжелый вздох, тихая возня, будто кто-то встает с насиженного места, стук ботинок по полу и усталое «Бокуто-сан, собираемся».              Обнадеживает.              – Где ты сейчас?              – Я недалеко от этого дома, вниз по дороге. Глубоких ран нет.              – Сколько человек было в семье?              – Пятеро. Еще один демон сидел в теле собаки, но его я быстро прикончил.              Акааши цокнул языком и, особо не стараясь прикрыть микрофон, крикнул: «Зови Коноху и остальных», Бокуто на фоне что-то взволнованно ответил и быстро стих.              – Стой там, где стоишь, ладно? Мы будем минут через десять, постарайся не паниковать. Куроо со всем справится.              Конечно, справится он. Если он решит не справиться, Кенма самолично его в землю закопает, потом раскопает и потычет палочкой. Может, заставит воскреснуть, спрячет его от всего остального мира и заставит круглосуточно бродить в Зельде, пока Куроо не откроет альтернативную концовку.               Палец страшно кровил, но боли все еще не было.              – Акааши, спасибо.              – Это моя работа, – безразлично ответил Акааши и сбросил звонок.