Das Wertvollste

Драко смотрит на карандаш и не верит, что всерьёз занимается этим. Это такой сюр, что смешно. Но Драко не смешно совершенно. Его ладонь над карандашом подрагивает, его брови сведены, и губы сжаты. — Ну же, давай, - шепчет он. — Давай... — Что ты тут?.. - Драко подбрасывает на диване, он оборачивается на вошедшего Поттера и чувствует, как сердце гулко стучит по рёбрам. Гарри смотрит на него, на карандаш, плечи его опускаются, а голос наполняется сочувствием - он тянет: — Драко... И в этом долгом "Драко" так много жалости, что Драко не выдерживает, выходит из себя, вскакивает на ноги, длинно, торопливо вышагивая, проносится мимо Поттера и скрывается в их спальне. Он знает, что Гарри придёт. Но он никого не хочет видеть. Так мерзко от этих взглядов! Так мерзко быть жалким и бессильным! Хочется выть - и Драко воет. Хочется разнести весь мир - и Драко лупит кулаками по подушке. Драко кричит: "Уходи!", когда руки ожидаемо опускаются на плечи, сжимают, пытаются унять истерику, но Гарри не уходит - он обнимает крепко, игнорируя сопротивление; он шепчет: "Тише, мой хороший", роняет на кровать и гладит по волосам, пока не усмиряется гнев, пока не успокаивается сердце, не выравнивается дыхание. Яростная истерика переходит в тихий плач. Драко хнычет, как ребёнок, и ему стыдно за свои слёзы, но они скользят, непрошеные и неукротимые, по щекам солёными ручьями. Гарри вытирает подушечкой пальца тяжёлые капли с покрасневшего, зарёванного лица. И улыбается. — Всего год прошёл, - говорит Драко, вглядываясь в яркую зелень глаз напротив. — Всего год из десяти, - он всхлипывает и добавляет совсем тихо: — Я сойду с ума. Гарри ничего не отвечает. Он оглаживает мокрые скулы, скользит к виску, убирает белую прядь за ухо; его пальцы щекочут шею и запинаются о немагический ошейник. Тот самый, который по приговору суда блокирует магию Драко вот уже целый год. — Я не могу так жить, - продолжает Драко, глотая слёзы. — Не могу смотреть на тех, кто колдует, не могу смотреть, как колдуешь ты... - ему стыдно признаваться в этом, но с Гарри он предельно откровенен - с кем же ещё, если не с Гарри. — Я всегда любил твою магию, но теперь... Прости. Мне так больно. Гарри не злится, не обижается, даже не меняется в лице - так и продолжает улыбаться. Он наклоняется, целует Драко в лоб и прижимает к себе теснее. Ему ничего не нужно говорить, чтобы Драко понял, как дорог ему, как любим им. Драко никогда не боится быть непонятым.

***

В полупустом доме гулко, и эхо шагов гуляет по этажам. Мебель застелена плёнкой, часы остановлены в гостиной, поэтому даже ход времени не нарушает тишины. Гарри прислушивается к пустоте, вдыхает поднятую пыль. В ногах вертится и причитает домовик. — Следи за домом, Кикимер, - велит ему Гарри, и домовик кланяется, скрипя в ответ: "Конечно, хозяин". — Ты правда сделаешь это ради меня? - Драко сжимает его руку и смотрит пристально, словно не верит, словно ждёт подвоха. Подвоха от Гарри? Смешно. Гарри высвобождает свою ладонь из чужих пальцев, открывает сейф, щёлкая замком; Драко следит за его движениями, следит за тем, как Гарри достаёт из кармана свою палочку и кладёт её в сейф к палочке Драко. Мягко закрывается дверца, и Гарри выдыхает. Это оказалось проще, чем он думал. — Спасибо, - Драко прижимается к нему, целует коротко и вновь шепчет: — Спасибо. Гарри обнимает хрупкие плечи, зарывается носом в волосы на виске, дышит знакомым запахом. — Ты дороже всего на свете, Драко, - и это правда. Он - самое дорогое, что есть у Гарри. — Ну, что ж, пошли? Они замирают ненадолго, оглядываются по сторонам. Не верится, что они оставляют свой дом. Не верится, что они идут по коридорам, прощаясь с этими стенами на долгие годы. Перед тем, как закрыть за собой входную дверь, Гарри останавливается, медлит, со светлой грустью произносит: — Увидимся через девять лет. Он тянет ручку на себя и уходит в новую жизнь. Вместе с Драко.