Забыть любовь невозможно

      Холодный воздух взъерошил волосы девушки, вошедшей в комнату. Она провела рукой по шершавому камню, чувствуя подушечками пальцев характерный рельеф.       Новое место. Новые люди. Новые испытания.       И даже не суть того, что сейчас Лиам, Роб, Деймон и прочие здесь… Нет-нет, они ее не помнят и единственной, кто остался рядом с ней оказалась Прима. С одной стороны Селена вздрагивала каждый раз, когда та появлялась и боролась с собственным раздражением, а с другой — она полюбила эту несносную девчонку еще в Тотспеле.       «Как и полюбила Лиама», — от этой мысли девушку проняла дрожь, глаза наполнились слезами. Сама мысль о том, что она может любить — убивала. Чертовски больно. А как же было тогда ему, когда он видел свою милую Лилит, но она не признавала Лиама. Теперь стало абсолютно ясно, что было на душе у мужчины.       Та чем-то напоминала женщину в детстве: бойкая, всегда находящая в обычных радостях отторжение и самостоятельная. Они обе жили по принципу — если ты один, никто другой не смеет отобрать у тебя свободу.       — Ты угрюмая, — заявила Прима, упав на кровать. — Еще и плачешь! — удивленно воскликнула девочка и тут же поднялась, приняв сидячее положение и глядя на Селену.       — Не плачу, — возразила собеседница и позволила себе то, чего ранее не делала — шлепнулась на кровать к белокурой девчонке, которая всегда во всем была первой. Она утерла одинокую слезу рукавом своего платья.       — А вот и неправда! — Прима коснулась запястья Селены и аккуратно провела тонкими пальчиками по коже, отчего коду задело тепло. — Чего ты сырость разводишь?       — Прима, ты когда-либо можешь заткнуться? — грубо молвила девушка, но в то же время, не ожидая ответа, потянула мелочь к себе в объятия, крепко прижимая ее.       Сейчас эта маленькая и мудрая девочка казалась ее якорем и светом. Боль и пустота медленно отступали, оставляя внутри приятное тепло. Селена давно не ощущала умиротворения. В стране драяд она была и есть чужой.       Она прекрасно понимала, что править — тяжело. Теперь целая страна в ее распоряжении и эта должность висела над ней подобно мечу, который может сорваться в любой момент. Ее не признают королевой, а если и сделают это, то далеко не все.       Селена поглаживала волосы девочки, аккуратно пропуская пряди сквозь пальцы. Она никогда не показывала своих эмоций. Никто не видел, как тихо плакала после ухода Деймона, как пыталась остановить его перед уходом и как взялась днями и ночами вкалывать на тяжелой работе, приходя домой полностью обессиленной. Она видела цель и методы ее получения — больше ничего и не нужно было.       Деймон — ужасный и больной этап ее жизни. Тогда Селена была ребенком, которому не хватало внимания отца. Он же отдавал всего себя лишь работе, пропадая днями и ночами, пытаясь соответствовать своим внутренним идеалам.       Она тянулась к тому, кто ее отвергал, но при этом отстранялась все больше с каждым разом от людей, пытавшихся подарить ей тепло, долгие разговоры, пускай и бессмысленные.       Деймон был таким. Он заменил ей отца, награждая мудростью и любовью в отместку, а затем больно ранил. Казалось, этот миг жизни уже пройденный этап. Так и было. Сейчас она находила свое сердце в руках Лиама, который бережно касался острых ран прошлого. Он стал лекарем, верно определившим ее диагноз.       Тихие всхлипы Примы казались чем-то непривычным на фоне ее хвастовства и независимости. Она такая же уязвимая, как и Селена. Или же Лилит. Новое имя теперь воспринималось как должное. Порой у девушки проскальзывали мысли, что она действительно не достойна своего настоящего имени.       — Что случилось, лисенок? — Селена удивилась собственной чуткости, но слова так легко слетели с ее уст, что этого она и не успела заметить.       — Ты не поймешь… — шептала девочка и повертела головой, показывая, мол: «Ты действительно не знаешь, что мне пришлось пережить». Девушка молча лежала, не продолжая разговора. Прима не хотела говорить — это ее право. — Мои родители умерли еще когда мне не было и пяти лет. Именно так говорит Таролог, но при всем этом я помню мамин голос и как она пела мне колыбельные. А еще ее касания… Они были такими же ласковыми. Таролог учил не проявлять эмоций, жить в клетке собственного сознания и лишь вспоминать, но мне этого было мало.       И девочка снова всхлипнула, свернувшись в клубочек, отчего сердце Селены болезненно сжалось. Она больше не требовала объяснений, не пыталась как-либо прекратить поток слов маленькой. Прима начала тихо петь:

«Прости меня, что ночью солнце встало.

Родная, позабудь тревоги путь.

А солнышко тебя еще не знало,

Поэтому и не дает тебе уснуть.

Закрой же глазки, мелкая фиалка,

Пока ты будешь слушать мой совет:

Мы с папою ошибки все признали,

Теперь вся тьма уйдет на свет».

      Время шло, а ночь становилась все холоднее. Прима так и не смогла уснуть, поэтому она быстро изменилась в лице и ухмыльнулась, поднимая Селену с кровати.       — Ну же, вставай! Ты такая тяжелая! — девушка лишь фыркнула, глядя на попытки маленькой серебряной лисички.       — И что ты собираешься делать?       — У меня появилась идея, — выкрикнула Прима, глядя в окно. Она кому-то помахала своей рукой и улыбнулась. Селене пришлось подняться, но как только она попыталась взглянуть через оконную раму — ее просто-таки взяли и отодвинули, пихая в сторону входной двери.       По коридору шли поспешно, словно девочка куда-то бежала и следом пыталась тянуть Селену. Слышен был лишь тихий свист Примы, которая бежала вприпрыжку и как только они вышли на дорогу усыпанную гравием и галькой.       Лиам сидел у фонтана с прикрытыми веками. На первый взгляд можно подумать, что он спит, но мужчина всего лишь погружен в свои мысли. Ему тяжело после потери матери. Королева, пускай и не занималась его воспитанием, но как бы там ни было он любил свою матушку.       «Я нашел ее и теперь столько всего приходится познавать… Но мы, словно знаем друг друга не несколько дней, а целую вечность! Как такое может быть?» — он готов рвать на себе волосы. А сердце только громко отдает мелодию, которая пытается убежать и успеть за мыслями.       Шуршание гальки отвлекло от мыслей. Он медленно открыл глаза, глядя на стоящую перед ним Селену. Ее рыжие волосы спускались по плечам, закрывая кожу от постороннего взгляда. С ней за руку прибежала Прима, которая спряталась за спину девушки.       — Лилит? Прима? Почему вы так поздно ночью прогуливаетесь? — спросил Лиам, поднимаясь с каменного края фонтана.       — Прима хотела подышать воздухом перед сном. Она так лучше засыпает, да и ей очень нравится сад. Она любит цветочные венки, в особенности, цветы. Сестрица с ними особенно близка. Не беспокойся, мы тебя не потревожим…       — Селена шумно выдохнула, пытаясь найти признаки узнавания, но ее все также не помнили.       Мужчина подошел ближе к девушкам и протянул обеим свои ладони. Селена переглянулась с ним взглядом и аккуратно вложила кончики пальцев. Прима сделала это уже давно и теперь лишь наблюдала за парой. Как бы ей не хотелось отводить от него взгляд, уходить, остаться в его объятиях надолго.       Ей вспомнилось то, как она утешала его, стоя рядом с мертвой королевой. Как он прижался к ней, словно испуганный мальчик, который остался один в противовес всему миру и безумной опасности.       — Прости, Прима, но нужно ложиться спать. Отдохни, ведь завтра коронация и вы с сестрой — в центре внимания. Мне кажется, что маленькой принцессе нужно выспаться, — Лиам улыбнулся, глядя на наигранное недовольство малышки сменилось хитрой улыбкой.       Теперь стало понятно, кого та с радостным настроем приветствовала через окно. Лиам за несколько дней сдружился с маленькой проказницей и всячески поощрял все ее прихоти и даже успел заставить королевского повара научиться делать леденцы на палочке для юной леди.       Прима была уложена в кровать, укрыта теплым одеялом, поскольку ночи становились все холоднее и поцелована в лоб, но перед этим Селена причесала ее волнистые волосы. Впредь девушка решила, что эта девочка должна получить только лучшее. И если когда-нибудь ей придется вернуться домой, в свой мир — она отыщет этих двух.       Лиам вышел, пожелав спокойной ночи и взяв Селену за руку. Они молча двинулись вперед по коридору. Он медленно открыл дверь в свою обитель, пропустил вперед девушку, а затем закрыл их на замок, чтобы их не могли побеспокоить.       — Лиам, я хотела поговорить, — сдавленно прошептала Селена. В горле образовался ком, который мешал говорить. Она безумно переживала, ведь могла услышать отказ, но даже если и придется его услышать — Лиам сделает все, чтобы ей не было больно. Хотя больно несомненно станет. — Вчерашний поцелуй…       — Я думал о нем, Лилит. Очень долго не мог уснуть ночью из-за того, что не смог смириться с тем, что нам пришлось расстаться, — он медленно провел пальцами по щеке девушки. — Нет причин для волнения, ведь я безумно рад случившемуся.              Он коснулся губами уголка губ, переходя к щеке, целуя прикрытые веки и висок. Прикосновения казались лишь легким веянием ветерка, который приходил летними ночами, особенно в июле. Такой теплый и нежный, сладкий и аккуратный в своих действиях, а еще до безумия трепетный.       — Моя королева, — шепнул он, проводя губами по мочке уха.       Умиротворенное дыхание мужчины заставило Селену вздрогнуть от мурашек, пробежавших по ее тело. Они заковали ее в кокон собственных эмоций, которые все рвались наружу, но их сдерживали, ведь людям не нужно знать, что на самом деле у нее на душе.       — Лиам, — такой же тихий шепот и ее ладони легли на плечи мужчины. Сама же девушка приподнялась на носочках, чтобы оказаться ближе к мужчине. Она хотела продолжить свою фразу, но не смогла. Она всего лишь испугалась, что может причинить ему боль.       — Доверься мне, разреши коснуться твоего тела, прошу, — молвив это на его щеках появился румянец. — Моя милая Лилит, я понемногу вспоминаю, но это не происходит так быстро, как бы мне хотелось. Лилит, я не могу больше тебя потерять.       — Если когда-то случиться ужасное и непоправимое, то прошу тебя, Лиам, запомни меня и разыщи. Когда-то, помимо этой жизни, мы встретимся в другом мире, где я хочу, чтобы ты меня вновь вспомнил, — слишком много сантиментов. Если Таролог продолжит также перебрасывать ее из измерения в измерение, то пожалуй, она боится, что не выдержит, ведь дорогой ей человек вновь не вспомнит, кто же она такая.       Лиам провел по волосам девушки, коснулся своим лбом ее и сказал:       — Обещаю, где бы мы ни были, я найду и вспомню тебя, моя дорогая. После этого и слов не нужно. Стоило ему закончить фразу, как Селена коснулась его губ, но в скором времени, Лиам сминал ее уста в ласковом поцелуе. Он не хотел отстраняться, ведь было слишком хорошо.       Неужели, они могут отпустить ситуацию и почувствовать себя счастливыми? Могут, пока эта ночь не закончится.       — Не хочу делить тебя ни с кем, — говорила Селена, позволяя Лиаму расправиться с ее платьем. Он аккуратно ослаблял корсет и тогда платье упало на пол. И когда девушка повернулась к мужчине, чтобы посмотреть, улыбается ли он, он действительно улыбался. Она чувствовала его смех из-за теплого дыхания.       — Так ты оказывается еще та собственница, — больше не было слов. Теперь они говорили языком тела, оставляя поцелуи на коже друг друга.       Лиам медленно снял свою мантию, а следом и брюки. Он был спокоен, отчего нервозность Селены отступила. Мужчина помог девушке расправиться с нижним бельем, которое оказалось безумно удобным, но не сейчас. Оно безумно мешало чувствовать его тело, прикасаться самыми интимными местами друг к другу.       Мужчина поднял девушку на руки, уложив на мягкие простыни. Момент единения, поцелуи на шее, вдоль спины, легкие укусы, от которых хотелось стонать еще громче, но Селена охрипла немногим ранее. Они переплели пальцы в замок, сжимая руки крепче, словно эти двое боялись вновь потерять друг друга.       — Тише-тише, — Лиам склонился над девушкой, тяжело дыша и слегка подул на нее холодным воздухом, стараясь нормализовать свое сбитое дыхание. Мужчина также не мог сдерживать свои эмоции, но при этом пытался не переходить черту, хотя Селена была готова разрешить ему абсолютно все. Он хотел прикасаться, что ж… Прикасайся, но никогда не отпускай. — Тебе не больно? — спросил мужчина, проводя по скуле его любимой Лилит.       Получив отрицательный кивок головой, он продолжил двигаться, пока пара не застонала в один миг, выгибаясь от удовольствия.       Перед глазами раскинулась их вселенная, лишая на несколько коротких мигов зрения. Дыхание вовсе сбилось, но легкие поглаживания понемногу приводили девушку в чувство.       Лиам зарылся носом в ее волосы, уложившись рядом с девушкой. Он поглаживал ее оголенную кожу бедер, проводя длинными пальцами между ними, вызывая новые волны наваждения.       — Тебе нужно отдохнуть, ведь завтра коронация, — прошептал мужчина, целуя в косточку за ухом.       — Я не хочу завтра быть там одна.       Лиам недовольно цокнул языком, а затем запечатал поцелуй на кончике носа. Именно так он поцеловал ее первые в Тотспеле, отчего несколько последующих секунд она вновь перенеслась в те времена. И лишь сейчас поняла, почему он так относится к картинам.       Фраза, брошенная случайно, показывала его и в настоящем: «Я так чутко распознаю чужие таланты, но сам не способен создать шедевр». Он говорил о своей профессии, которая напрямую связана с оцениванием антиквариата. Его отношения в семье, а точнее ситуация с отцом — доводила до слез. Ее бедный Лиам.       — Ты не будешь одна. Я с тобой, дорогая и милая Лилит, — он прижался ближе к девушке, обнимая ее крепче. Лиам вдохнул запах своей женщины и остро ощутил, насколько сильно он хотел сбежать с ней куда-то подальше от королевства, на самый его отшиб.       «Спасибо, Лиам, ведь без тебя мое сердце по-прежнему осталось бы гранитным камнем в груди».       «Спасибо, Лилит, что ты сейчас со мной. Не знаю, сколько нам отведено с тобой времени, но я обещаю, что найду тебя и спрячу от самых Холодных ночей. В тебе я нашел самый прекрасный и ценный для меня шедевр».