Ведьма

      —Э, Жек, ты чего?!— Рома, в момент просто забывший, что они с Черновой там по какой-то ерунде ссориться начинали, присел на корточки рядом с ней, обхватив мозолистыми пальцами тонкие прохладные запястья.       Женька схватилась за голову, почти безумными глазами глядя перед собой, точно сейчас испытывала приступ какой-то дикой головной боли. Её пальцы сжимали светлые волосы, а тело пробирала мелкая и редкая дрожь. Рома на секунду испугался, что она своими когтищами красными сейчас попросту поцарапает себя всю.       Бяша с Серёжей тоже подошли к ним, садясь по обе стороны от подруги. Почти одновременно положили ладони ей на плечи, от чего Женя резко вздрогнула, закрывая лицо руками и сгибаясь пополам. Ногти едва не поцарапал светлую кожу на лбу и щеках.       У неё, кажется, в голове что-то рушилось. И она не могла контролировать просто ничего. Все долгие дни уговоров самой себя, что всё с ней нормально, что бабушка её просто немного чудная, все эти слепые надежды на обычные совпадения, на усталость и переутомление — полный бред. С Черновой что-то было явно не так. У неё были видения. И эти чёртовы видения помогают ей увидеть будущее. Которое невозможно изменить. Она же не дала тогда случиться драке в школе, но Бабурин загремел в больницу из-за Ромки позже.       Она, блять, видит то, что произойдет с ней или кем-то еще.Как это возможно?! Как всё это возможно?! Почему, мать твою? Она с одного жанра кино резко на другое перескочила? Когда боевик сменился ужасами и мистикой?       —Женя…Женя, что блять с тобой? Где больно?—Сережа попытался её растрясти, не понимая, чем вызвана такая реакция, но Чернова ушла от его прикосновений, одёргивая плечо, хоть и слышала обеспокоенный голос друга достаточно чётко. И понимала, что вокруг неё друзья. Она сжалась, боясь смотреть перед собой. Действительность отвесила ей поистине огромный подзатыльник, заставив, наконец, прийти в себя и осознать, что от правды бегать не получится.       —На меня посмотри, Жека…— Ромка, так и не отпустив её рук, мягко потянул на себя. В голове творилась какая-то дичь. Он в душе не чаял, как девушек успокаивать. Это тебе не друган, которому подзатыльник отвесил, дал сигарету и вроде как выровнялось всё.       Да и…как вот так с Женей поступать?...       Чернова подняла на него просто дикие глаза, в которых читались такая паника и растерянность, каких он у неё никогда не видел.       Что-то случилось…       Понятно было, что у неё ничего не болит и она лишь от чего-то основательно охренела, поэтому и слова сказать не может. В момент побледнела, похожая на настоящего призрака стала. Только ногти яркие и глаза выдавали в ней живого человека.       Женя почувствовала тепло чужих грубых ладоней, ощутила, как её саму пробрала дрожь. Только от холода она была или страха?Чужие мозолистые пальцы начали растирать кожу на руках. Немного грубо, но зато настойчиво, чтобы хоть как-то вывести её из ступора.А она смотрела. В ясные голубые глаза, в которых читался испуг и не было там холода привычного. Смотрела на напряжённое лицо, на плотно сжатые тонкие губы смотрела. И, кажется, только это и держало от того, чтобы прям тут не заорать, точно поехавшей.       Она напряглась всем телом, глуша рвущуюся наружу истерику, сжалась так, что плечо пронзило болью, что всё тело заколотило сильнее, пальцы начало сводить судорогой.Зрачки расширились, почти полностью скрывая серый цвет глаз.       Уши пронзил звон и вместо друзей Женя перед собой увидела заброшенное кладбище с кассеты, между могилами которого шла сова. Вернее, то, что стоило считать совой. Оно шаталось, хваталось лапами-крыльями за надгробия и кресты, точно было готово упасть мордой в землю. Перья выглядели грязными и мокрыми, как бывает у птиц в городе, когда те болеют сильно.Огромные светящиеся глаза уставились прямо на Чернову, словно она в эту секунду стояла прямо перед этой тварью, а не сидела в гараже, пропахшим машинным маслом и соляркой.       Потом резкая вспышка сменила картинку перед глазами. На неё пялились огромные красные глазища, лицо обдавало зловонным горячим дыханием, а шею стискивали когтистые пальцы до такой степени, что перед глазами стремительно всё плыло. Ужас пробрал до мозга костей за секунду. Женя даже вскрикнуть не успела, как картинка сменилась опять. На этот раз перед ней был Рома. В крови, лежащий на снегу. Его глаза были прикрыты, а пальцы сжимали старенький нож-бабочку,пока где-то рядом Чернова чувствовала снующие туда-сюда тени.       Сердце пропустило удар, собственный крик оглушил,хотя в действительности она даже рта раскрыть не смогла, сжимаясь в комок.       —Жека, блять, да очнись!— теперь знакомые руки сжимали плечи.Вместе с холодным взглядом пронзила и боль. Плечо, наконец, решило напомнить ей о себе основательно. Все долгие дни Чернова предпочитала просто игнорировать дискомфорт, но сейчас организм будто бы мстил за беспечность, простреливал всю руку сильной болью.       Она шумно втянула воздух ртом, отнимая руки от головы. Было страшно, больно, она не понимала, что происходит, как ей успокоиться и что стоит делать в принципе. Впервые за долгое время хоть какой-то контроль над ситуацией и собственная собранность просто исчезли, оставив её в состоянии паники и беспомощности. Рыба, выброшенная на берег, и то больше понимает, что ей делать надо.       Рук Серёжи и Бяши она просто не чувствовала, зато ярко ощущала беспокойные прикосновения Пятифанова, сидящего напротив неё на коленях.       —Чё случилось-то? Жек, чё происходит?— ладони начали не спеша гладить по плечам в попытке успокоить. Он, оказывается, держал её один. Казалось, кардиган ни черта не грел. Её все также трясло, а мозг выдавал ошибку за ошибкой, как старенький компьютер, в который разом закинули слишком много информации или попытались установить самую новую версию игры.       Евгения тяжело сглотнула, пытаясь не концентрироваться на боли в теле, на бешеном напряжении мышц, на собственном страхе. Посмотрела хулигану прямо в глаза, нервно облизывая губы. Звон постепенно прекращался, а они все также и сидели, молча. Несколько минут точно, пока Чернова -младшая не промямлила тихое "голова закружилась". Рома пару секунд молча глядел в ответ, будто пытался смысл сказанного понять, а потом кивнул, сильно хмуря тёмные брови.       —Давай отведу, умоешься,— он поднялся на ноги, помогая встать ей. Переместил одну руку на спину, чтобы помочь идти. Евгению от его прикосновения едва ощутимо передёрнуло. Слишком горячая рука контрастировала с её замёрзшим телом. Даже через толстый кардиган. Женя послушалась, не замечая, как хулиган просит парней остаться в гараже и пока к ней не лезть.       Когда эти двое скрылись в коридорчике, ведущим в дом, Серёжа многозначительно глянул на Бяшу, дёрнув тёмной бровью.       —Я же не один это вижу?— он не знал, что с подругой случилось, но был уверен — местный хулиган легко приведет её в чувства. Он сам потом уже узнает, что произошло и, если Женя захочет, то расскажет. Поэтому, оставалось лишь ждать, когда Чернова успокоится и потом ее уже нормально обо всем спросить. Зато разговаривать с ней о Ромке было практически невозможно. Она будто игнорировала эту тему или отвечала нехотя. Будто скрыть пыталась что-то.       —Ну наконец! Хоть один нормальный человек нашёлся,на!— Бяша вздохнул, долгим и пристальным взглядом сверля уже давно опустевший коридор.       Женя не обратила внимания на трущуюся в ногах кошку, даже не взглянула на интерьер в доме, лишь обратила внимание, что пахнет приятно, знакомо как-то и по-домашнему.       Когда они зашли в ванную и включился желтоватый свет, молча склонилась над раковиной, открывая кран и умываясь холодной водой. Сделала так несколько раз, просто утыкаясь в ладони.       Боль утихала, мозг, кажется, смог перенести приступ внезапной и совершенно неуместной паники, а вместе с успокаивающимся пульсом приходило и осознание.       Вот ведь стрёмно. Как идиотка тут повела себя, чуть истерику не закатила с ерунды с Ромой, а потом это…не в первый раз ведь. Просто нужно было…да как реагировать на это? Как, чёрт возьми?! Она знала, как себя вести с милицией, знала, как действовать, когда ко лбу представляют пушку, знала как вести переговоры, как укрыть человека, как различить виды наркоты, как сломать человеку руку, ногу и хребет. Насколько глубокие могилы копают себе бедолаги, которых отвозят в лес, как далеко стреляет обычный пистолет. Какая помада будет сочетаться с цветом ногтей и туфель. И как реагировать на всё это, она тоже знала. Но никто ей не рассказывал, как себя вести, когда осознаешь,что у тебя есть видения.       Она бы может это списала на поехавшую крышу, да только видения сбывались.       Чернова медленно подняла взгляд, уставившись на собственное отражение. Бледная, макияж смылся, с напуганными глазами, точно у маленького оленёнка, с искусанными, чуть подрагивающими губами. Жуткая картина.       За ней, опираясь о дверной косяк плечом, стоял Рома. Перед тем как закрыть дверь, он аккуратно отодвинул Побелку ногой, оставив её в коридоре.Сложив руки на груди, он пристально наблюдал за ней, не произнося ни слова. Просто стоял и ждал, когда она сможет себя в руки взять. Если, конечно, его помощь в этом не потребуется. Ему же всё это нужно объяснить…а как? Как рассказать так, чтоб он её за сумасшедшую не принял? Да, они уже много странного дерьма пережили вместе, но вероятность того, что Чернова от происходящего головой тронулась, была выше, чем вероятность того, что её видения правда. Хотя она-то понимала, что правда.       Да и…что ему сказать?! Я видела, как ты ум…умрёшь…       Нет, неправда. Рома не может вот так умереть. Такого быть не может. Пусть он придурок,пусть бесит, но его смерти Чернова не хотела до дрожи в руках. Как и смерти любого из ребят. Она так часто теряла дорогих ей людей…потерю ещё одного не переживёт.       —Чё это за херня была?— Пятифанов не отрываясь смотрел на чужое отражение, хмуря брови так сильно, что начинал болеть лоб. Он пытался увидеть в чужом растерянном взгляде причину такого странного поведения, но видел лишь синяки под глазами, светлую, чуть покрасневшую от воды кожу через которую слабо виднелись тонкие синие венки в некоторых местах, светлые губы,которые не выделялись яркой помадой, слипшиеся от воды длинные светлые ресницы.       Впитывал каждую деталь, чтоб теперь точно не забыть. Хоть и не понимал, почему для него это так важно было.       А ещё он пиздец как напрягся, переживать начал, в конце концов. Когда Семён ей нос разбил, и то Женька такой встревоженной не выглядела. Такое лицо у неё последний раз в лесу было, наверное…       Чернова ничего не ответила,лишь отошла от раковины, приземляясь задницей на бортик ванной. Руки и лицо её были мокрыми, поэтому Ромка протянул собственное чистое полотенце, которое утром из шкафа достал. Грязным вытираться он бы точно не предложил. Евгения не брезговала. Спокойно вытерлась, чуть трясущимися руками пригладила волосы и тяжело вздохнула.       Плечо ныло. Бессовестно сильно и назойливо…она о нём уже успела забыть. И тело всё будто тоже ныло…она раньше такого никогда не испытывала. Страшновато как-то.       —Херня какая-то и была….— говорить было страшно. Чернова-младшая мало чего в своей жизни боялась. Но вот выглядеть сумасшедшей или лгуньей в глазах не чужих для неё людей уж точно в её планы не входило.       Взаимоотношения с Ромкой до сих пор были слегка натянутыми, а что, если она сейчас правду расскажет, а он лишь пальцем у виска покрутит? Да она знает, что это правда, и готова доказывать это с пеной у рта, но…       Видеть перед собой отрешённый взгляд светлых глаз, который буквально говорит "ебнутая",она не хотела.       —Жека, вола не еби, точнее давай,— Ромка подошёл ближе. Настолько, что острые Женькины коленки упёрлись ему в ноги, развернулся к ней лицом, выжидающе сверля тяжёлым взглядом светлую макушку.       Ему уже становилось не по себе. Чё такого у неё случилось? Так за них с Бяшей перепугалась? Бред какой-то. Она не истеричка, пусть и начала кричать. За дело, так-то, со свиньёй он правда жёстко поступил, башкой не подумал, но перед ней вслух этого признавать не будет. К тому же…заслуженно. Сёма наворотил делов,помелом своим намел такого, что не грех было бы зубы все повыбивать.       —Ты меня потом поехавшей не назовёшь?...— Чернова подняла на него глаза. Свои серые, точно грозовое небо, глазища, обрамлённые светлыми ресницами. Смотрела пристально, почти зло, будто предупреждала, что отрицательного ответа не примет.       Но хулиган видел, что ей не по себе, что она надеется, что её поймут, ждёт этого от него. Сцепила худые руки перед собой, силясь не ковырять длинными ногтями кожу, потому что это рушило бы её образ, который она так старательно каждый день строила.       Но штукатурки на лице уже не было. Неприязни не было. Презрительного взгляда не было. Ровной, как палка, спины не было. Ничего прежнего не было.       Они теперь друзья. А Ромка кого попало другом не зовёт. А Женя кому попало не доверяется.       — Нет, Жень, не назову. Бля буду,— он опять присел около неё на корточки, упираясь копчиком в угол небольшой тумбочки, в которой хранились тысяча и одна приблуда для уборки и стирки.       Грубоватые пальцы осторожно обхватили чужие сплетённые ладони, крепко сжимая.Пятифанов глядел прямо в глаза, чтобы показать — он не врёт, он хочет от неё правду услышать, он готов слушать. Вот прямо сейчас сесть и размазать все эти сраные сопли по кулаку, если потребуется. Потому что это нужно. Нужно понять, что с ней происходит. Может, помочь как-то. Только если она расскажет. Добиваться чего-то он не станет.       Чернова в ответ слабо сжала его пальцы, не зная, куда себя деть. Выдохнула, прежде чем тихо заговорить.       —Я…вижу что-то. Это похоже на видения. Иногда просто всё мутнеет и перед глазами…как кадры из чёрно-белого фильма,— она смотрела на их сплетённые пальцы, пытаясь подобрать верно слова, которые ещё и, как назло, застревали в глотке.—Когда ты Бабурина ударил первый раз в школе…я увидела его в больнице и твои руки…с которых кровь капает. И Бяша….       —Ещё что видела?— он не дал ей сбиться и опять потерять контроль над собой. Чуть дёрнул руки, теперь накрывая и второй горячей ладонью. Женины пальцы были холодными. От воды или от того, что её саму только прекратило колотить — не ясно.       На Рому она не смотрела, потому что говорить о том, что увидела пару минут назад было зверски тяжело. Она вообще этого говорить не хотела.       — Сову…ну типо сову, на кладбище…и маски. На каждом почти из вас,— язык не повернулся. Нужно уметь принимать правду, какой бы она не была. Чернова-младшая всегда придерживалась этого,но сейчас просто не могла себя заставить.       А что если…если это могло сбыться? Ромка дейсвительно мог умереть? Она не могла этого допустить. Не могла просто. Сколько ещё людей рядом с ней умрёт?! Сколько?!       Не нужно ему этого знать. Потому что этого не будет. Она не даст в обиду, она позаботится, она сделает всё возможное…так ведь всегда.       —Какие маски?— хулиган чуть склонил голову вбок, поджимая тонкие губы. Женя пересилила себя, взглянула ему в глаза, нервно сжимая чужие горяченные руки, будто это могло её от нового эмоционального взрыва сдержать.       —На Антоне — заяц, Бабурин с маской медведя был, на Полине — лиса…а ты — волк. Маски, как из папье-маше,— как рассказывал Петров про Алису. Как у этой Алисы она видела сама, хоть и сомневалась, что это была маска. И вообще…она не знала, кто или что была Алиса. А ответы получить было неоткуда. Бабушка молчала, как партизан.       На несколько долгих секунд повисла тишина. Рома неотрывно смотрел в глаза, не шевелился. Думал.       —Давно ты видишь это?— он остался так же спокоен, ни одна мышцы на худом остром лице не дрогнула и Чернова невольно этому восхитилась. Даже если он не верит ей, оставаться таким бесстрастным…она ведь тоже так может.       —Как приехала…но не уверена, что раньше не было. Я…очень часто просто не замечала,— почему-то она ощутила укол легкого стыда за это. Ведь могла заметить раньше, могла спросить раньше. Но, с другой стороны…а когда она могла бы заняться своими видениями? Её жизнь состояла из тренировок, постоянных бандитских разборок, кучи грязи, в которых не было место чертовщине, не было места для собственных соплей, не было даже права на то, чтобы раскиснуть.Это тут она, с чего-то, позволяет себе вот такие истерики.       —Ну пиздец, Жек…— Ромка тяжело вздохнул, поглаживая большим пальцем тыльную сторону чужой ладони.—... не врут слухи, видимо. Баба Марфа внатуре ведьмой может быть…и ты тоже,— он не мог точно сказать, что ощущает. Пока мозг решил просто обработать всю поступившую информацию. Он потом уже точно поймёт, что чувствует, может, немного понервничает или психанёт, выкурит полпачки за раз, но это потом. Сейчас нужно Женьку успокоить, показать, что он ей верит, что она не зря ему всё это рассказала. Они решат, придумают что-нибудь. Подумать просто надо, обмозговать всё.       —Ты веришь?— Женька пару раз удивлённо моргнула, хлопая своими белыми ресницами, которые Роме казались очень необычными. Даже у Тохи с Олей таких не было.И зачем красить этой тушью дурацкой…или как там эта хрень называется?       Женя же чувствовала, как внутри что-то стремительно теплеет. Всё сильнее и сильнее. Она смотрела на хулигана, ощущая бесконечную благодарность и что-то странное…незнакомое и настолько большое, что становилось страшно. Она так доверилась, она так открылась…а если это будет зря?       —Ясен хуй верю. Я с тобой ночью от лесной всей этой херни убегал, между прочим,— не верить Жене в принципе причин не было. Да, пиздеть она умела просто мастерски. Он сам, честно сказать, даже наслаждался, когда она очередную правдоподобную байку кому-то из взрослых втирала, но ему она не лгала. Хулиган во лжи подругу не уличил ни разу. Да и не стала бы Чернова просто так ему по ушам ездить. У неё ведь тоже принципы были. Да, она могла просто не сказать, но никогда врать не стала бы.       —Ром…— Женька сглотнула, осторожно сжав его ладони своими. Их руки так и оставались сплетёнными, будто оба забыли о том, что можно друг друга отпустить.       —Чего?       —Тогда ночью, когда волк около дома был. Он просил защитить волчка. Я думала, это бред или…может он про себя или…Велеса, он же волкособ, а теперь…— эта мысль пришла к ней буквально только что. Она столько дней маялась перед сном, пытаясь понять смысл чужих слов, понять, зачем эта тварь из леса достает её, о каком волчке идёт речь, почему все это происходит. Может, она ещё чего-то не знает…       —Ну?— не понял Пятифанов, на что получил привычный раздражённый вздох. Не сдержал слабой улыбки, наблюдая, как Женька почти моментально возвращается к своему привычному состоянию. Слегка раздражённому и всем недовольному.       —Чё ну? Я на тебе маску волка вижу, дубина,— она резко выпутала свои руки из капкана чужих пальцев, ещё раз вздыхая и поднимаясь на ноги. Нужно остановить это. Она слишком увлеклась, она…нужно взять себя в руки. Слишком много вольностей, слишком много лишнего. Нельзя так…нельзя.       Ей нужно не об этом сейчас думать.       —За кой хер я этой мразоте шерстяной сдался?— Пятифан поднялся следом за ней,наблюдая, как Женя деловито осматривает своё отражение, вытирает еле заметные следы от капель воды на коже, вздыхает, будто заново отстраняясь, ограждаясь от него своим привычным высоким забором под высоким напряжением. И теплота из чужого взора пропадает,оставляя привычное холодное лицо.       На душе от этого стало погано, но Ромка даже виду не подал. Не понимал. Ничего, блять, не понимал.       —Мне откуда знать?... — она поправила кардиган, дёргая плечом.— Ай..— руку пронзает острая боль. Чёрт возьми… Нужно сделать компресс, и попросить у бабушки настойку.       А ещё лучше, остаться завтра дома и отоспаться. Один день в школе ничего не решит, а ей, может, легче станет. К тому же, она ещё ни разу школу не пропустила с самого начала учебного года. Не порядок.       —Болит?— Пятифанов на автомате протянул руку, но остановил себя, мысленно отвесил себе подзатыльник.       —Ерунда…—Евгения его движение заметила, но виду не подала.— Идём.— не дав подойти к себе,Чернова пулей вылетела из ванной, оставив ничего не понимающего хулигана за спиной. Тот на секунду прикрыл глаза. Куда же он вляпался?...

***

      —Скажите в школе завтра, что приболела,— Женя закуталась в кардиган, пряча ладони в рукава и позволяя Серёже слегка приобнять себя, чтобы укрыть от холода. Сам он стоял в одной футболке, но, видимо, совершенно не мёрз. Хотя по ночам от ломки колотило его знатно. Так, что приходилось спускаться вниз и глотать отвар, что баба Марфа ему специально делала.       Ромка спокойным взглядом проследил за этим движением, засовывая руки в карманы штанов. Не хорошее предчувствие у него было…по поводу всего.       —Не вопрос, Жек. Ты это…отдохни нормально, на,— Бяша улыбнулся, слегка щуря раскосые глаза. Он выглядел подавленным и сбитым с толку, но говорил с такой добротой и непосредственностью, что губы тронула слабая ответная улыбка. Тимур всё же хорошим был, очень. Обиженным жизнью только.       Ему и Серёже Женя лишь сказала, что у неё очень закружилась голова от переутомления. Не стала говорить ничего о том разговоре в ванной, о видениях и масках зверей. Как не сказала Роме и половины того, что собиралась изначально. Духу не хватило, страх за зад схватил, как собаку трусливую. Перед самой собой за это было жутко стыдно. Сегодня явно был день недомолвок.       —Обязательно,— она кивнула, махая на прощание рукой. Они вышли молча, пока парни провожали их внимательными взглядами, а в ногах Ромы, словно маленький пушистый надзиратель, сидела Побелка, глядя своими хитрыми глазищами на удаляющийся силуэт Жени.       Одновременно с этим к дому подходила Елена Фёдоровна, держа в руках сумку и небольшой пакет. Заметив маму Ромы, Женя остановилась, учтиво кивая. Наверное,она со смены в больнице возвращалась. Выглядела женщина немного уставшей, но весёлой, в хорошем расположении духа.       —Здравствуйте, Елена Фёдоровна,— Серёжа, опять же, никаких вопросов не задал, молча наблюдая за низковатой тщедушной женщиной, которая добродушно улыбалась Черновой. Сам лишь молча кивнул, решив особо внимания не привлекать. Итак уже засветил своей физиономией везде, где мог. Участковому даже показался, придурок.       —Привет, Женечка. Парни мучали? Сидела в этом гараже…там дышать от масла этого нечем,— на улицу тут же вышел Ромка, забирая у матери пакет. Без слов. Лишь взгляд его становился рядом с матерью моментально тёплым, живым и таким…добрым.       У Жени также рядом с любимыми людьми было. Она давно заметила, как хулиган относится к своей маме. С заботой и нежным трепетом, словно боялся её ненароком обидеть. Но и в открытую ничего не говорил и не делал, стеснялся наверное.       —Всё хорошо. Поболтали просто. Мы пойдём,— она вновь махнула, но на этот раз на прощание, не решаясь дальше продолжать диалог. Сейчас это казалось чем-то сложным, требующим большого количества моральных сил. Серёжа тоже молчал.       В таком молчании они вернулись домой, где Марфа Васильевна суетливо усадила их есть, напоила внучку очередным отваром и от чего-то прерывисто прижала к себе. Её серые глаза смотрели пристально через толстые стёкла очков, будто старушка ждала, что внучка ей расскажет что-то.       —Что-то ты расклеилась совсем, милая моя…— Женя ничего не ответила. Её сжирала изнутри обида. Она не понимала, почему её любимая бабушка так себя ведёт, почему ничего не говорит, хотя уже и отпираться было бесполезно.Раз молчат, значит и Чернова-младшая рта не раскроет.       Она поднялась в свою комнату, заваливаясь на кровать с Велесом в обнимку. Пёс довольно заурчал, облизывая руки хозяйки и прижимаясь к ней большой и тёплой мордой.Женя прикрыла глаза,утыкаясь в густую чёрную шерсть. Он её никогда не оставлял…       Серёжа тоже через пару минут пришёл, сел у неё в ногах, закидывая чужие ступни себе на колени и укрывая их покрывалом. Большая ладонь заботливо легла на икру, не двигаясь и не поднимаясь выше. Просто телесный контакт, который Женьке,на самом деле, требовался. Она отфыркивалась просто,что ей не надо ничего. Он-то знал, какой она до аварии была, как сама налетала с объятиями, как позволяла виснуть на себе, как всегда подходила к своему отцу, обнимая его сзади.       —Жень, я спрошу, а ты не обижайся,— он смотрел куда-то в пустоту, пока Чернова, не размыкая век, наслаждалась компаниям любимых пса и друга.       На долю секунды у неё создалось впечатление, что она в своей комнате дома, лежит после тяжёлого дня, ждёт, пока позовут на ужин. Там будет уже сидеть папа, уставший и добрый. И дядя Руслан. И после ужина они с Серёжей просидят всю ночь, смотря кино и мультики с проектора.       Только ей уже не десять. И отца больше нет. И прежнего Серёжи тоже нет.       —Валяй,— она с тяжёлым вздохом разлепила веки, глядя на широкую мужскую спину.       —Ты не видишь что-ли, насколько Ромка втрескался в тебя?— Серый медленно перевёл на неё задумчивый взгляд, а Женька, кажется, на несколько долгих секунд забыла, как с людьми разговаривать.       Что?... Ромка в неё? Бред собачий.       —Что ты несёшь?— она выпустила волкособа из объятий, на что тот недовольно заскулил, переворачиваясь на спину и подставляя хозяйке живот. Но Чернова, казалось, про пса своего забыла, сверля друга таким пристальным, стремительно темнеющим взглядом, что он невольно отпрянул, ожидая брошенной в лицо подушки.       —Женя, я же не тупой. Наркоман, но не тупой,— и он отлично знал,о чём говорил. Он видел всех тех додиков, которые к его подруге яйца свои катить пытались. Видел как они смотрели, как реагировала сама Женька. Она видела и чувствовала всё прекрасно, просто дурочку иногда строила. Так, для приличия.       А тут всё иначе было….       И Рома смотрел, как на самый красивый цветок в огромном букете, и Женя рядом с ним будто хрупкой куклой становилась,хотя даже не замечала. И вечные их тупые состязание лидерские никак картины не меняли.       —Бред…—Чернова нервно хихикнула, упираясь спиной в изголовье кровати. Внутри щекотало и вновь грело, точно от солнечных лучей, на губах грозилась появиться идиотская улыбка.       —Если бред, то проверь,— Серёжа откинулся назад, опираясь позади себя руками.—Тебе же особо даже напрягаться не придётся. Вильни хвостом, построй глазки, как умеешь, и увидишь,— Евгения обладала каким-то животным магнетизмом. Мало того, что врать умела мастерски и получала желаемое самыми хитрыми путями, так ещё и противоположным полом вертела, как хотела.       По крайней мере раньше она могла заставить толпы парней за ней хвостом ходить, если это её забавляло, если ей было скучно, даже наспор. Но сейчас… Наверное, ему стоило уже признать: его подруга очень сильно изменилась с тех пор, когда они нормально и постоянно общались. Женя повзрослела, закрылась и отвернулась от мира, сосредотачиваясь лишь на самой себе, будто отрекаясь от части прежней себя.       И Серёжа не знал, хорошо ли это.       —Не хочу…— она даже думать об этом не хотела. Нельзя так …не с Ромой. Она не хотела портить дружбу, построенную с таким трудом, она не хотела так с человеком, который хорошо к ней относился, которому даром не нужны были связи и деньги её семьи. Она….то есть…       —Уууу…ясно всё с вами,—Серёжа вдруг так широко и искренне улыбнулся, что Женя моментально вся покраснела, сжимая руками подушку.       Взгляд чужих карих глаз был такой проницательный, такой…уверенный, что Чернова хотела скрыться и даже не пытаться противостоять. Она не знала, что ответить! Она не понимала и не хотела сейчас это понимать.       —Ой, иди отсюда. Психолог хренов. От тебя я подобные советы слушать не буду, любитель зрелых женщин и секса втроём,— подушка в друга всё же полетела,но тот вскочил с кровати, уворачиваясь от мягкого снаряда. Задорно рассмеялся, точно мальчишка,чем ещё больше взбесил Женю.       —Завидуй молча!— шмыгнул в коридор, так и оставив её сидеть с красным лицом и сжатыми на второй подушке руках.       Женька тихо застонала от бессилия и свалилась на кровать, вновь сгребая пса в крепкие объятия. Зажмурилась, пытаясь выгнать назойливые мысли из головы, но не получалось.       Под сомкнутыми веками всплывал образ Ромы. Недовольное худое лицо, цепкий колючий взгляд, сигарета, зажатая в зубах или торчащая из-за уха.Улыбка хищная и клыкастая, руки сильные. Объятия…       Сначала она думала, что он последний мудак с помелом вместо языка. Она его не понимала, хотела задушить, задавить и заткнуть за пояс, грезила мечтами о том, что он будет где-то позади, останется в дураках, пока она не вспомнит даже его, как очередную из небольших трудностей в жизни.       А сейчас….он был тем, с кем она успела пережить много всего. Они вместе спасались в лесу от Хозяина леса, они видели такую жуткую лесную нечисть, что вспоминать страшно, они вместе решили разобраться, что же творится в деревне. Рома будто бы крепко занял своё место в её повседневной жизни. Был рядом, помогал,лишних вопросов не задавал, хотя Женя понимала, что спросить он хочет о многом.       Она не знала, как описать хулигана, какую точную характеристику ему дать. Это Рома…который может быть в неё влюблён.       А она?....       —Нет….чёрт,— тихо заскулив, Женя сильнее уткнулась псу в шерсть.       Пожалуйста, не думать.Отключить мозг и отдохнуть. Она не могла тратить своё время ещё и на это сейчас. Нет такой возможности. Нет этого права.

***

      —Женя болеет?— он помогал матери раскладывать продукты на кухне, пока Побелка наблюдала за всем этим процессом, сидя на его плече. Всё же залезла, поганка. На Женьке покататься не получилось, так она теперь с него до утра не слезет.       —Не…у неё голова просто закружилась, пока с нами в гараже сидела. Сказала, что дома завтра на всякий останется,— маме, судя по всему, Женька очень нравилась, потому что после той ночи, когда они после леса к Черновым домой все в крови завалились, она спрашивала про одноклассницу несколько раз.Ромка такого интереса не совсем понимал, но лишний раз голову не грузил.       —И правильно, а то она такой…замученной кажется,—Елена Фёдоровна вздохнула, убирая масло в холодильник и присаживаясь на один из кухонных табуретов. Рома молча поставил чайник на плиту, прислонившись к кухонному столу бедром.       Женя и правда была очень помятой, будто несколько дней подряд разгружала вагоны, а не просто в школу ходила. Такое чувство, что она ему далеко не всё рассказала…хотя и того,что в ванной сейчас рассказала было уже много. Пятифан буквально терялся, когда начинал думать обо всём этом.       —Она без косметики просто,— он усмехнулся, пытаясь сказать это с сарказмом, но не вышло. Потому что смешно ему не было, потому что Женька без косметики, пусть и в очень уставшем виде, была пиздец красивой. Он таких просто не видел. Глазища эти серьёзные, ресницы белые…веера будто на глазах, и кожа почти белая ему нравилась…блядство.       —Женя очень красивая девочка…а какие волосы у неё, белые, Ром, как снег,— Елена вздохнула мечтательно, подпирая рукой подбородок.       Она всегда хотела ещё одного ребенка, хотела дочку — младшую сестру для Ромы,но судьба иначе сложилась. Первые роды прошли с сильными осложнениями и теперь иметь детей она не могла. Очень долго переживала по этому поводу, особенно, когда вышла замуж во второй раз, но новый муж лишь дурочкой её назвал и сказал, что не в детях счастья и они итак прекрасно проживут. Тем более, у неё был сын, у него была дочь от первого брака. Он не общался толком с ней, но все же.       А Женя такой была…девочкой интересной. Не как Полина, в ней стержень был — это видно даже издалека. Она держалась всегда горделиво, смотрела смело, но не было в ней злости, чтобы по деревне злые языки не говорили. Видно всегда злого человека. Женя не такая.       —Да, я в курсе, каждый день её вижу,— он вздохнул, вытаскивая из шкафа пару кружек для чая, а перед глазами всё стоял образ одноклассницы, которая смотрит на него снизу вверх,руки его своими пальцами холодными сжимает так крепко…       И внутри что-то делает кульбит за кульбитом, словно он на качелях с большой амплитудой катается, как в детстве. Только эти качели нихрена не веселье приносят, а желание остановиться быстрее.       Мама сидела молча, наблюдая за сыном пристально.Тот был весь побитый, с огромным синяком на подбородке, который уже из синего перешёл в фиолетовый, а по краям начал желтеть. Руки все сбитые, а эта рана на шее…шрам останется теперь на всю жизнь. Умудрился же! У Марфы Васильевны настойку попросить что-ли…       Да и Женя тоже с синяками. Под глазами едва заметные, на ладони порез уже заживающий. Бедные дети, как только вляпаться в лесу этом умудрились? Сколько раз просили их, чтобы допоздна не засиживались.       —Ром…— что-то в интонации матери хулигана тут же напрягло. Он пристально посмотрел на неё,слегка хмуря густые тёмные брови. Глаза женщины загадочно блеснули, а губы тронула слабая улыбка.—А вы с Женей дружите?       —Мы все вместе общаемся, если ты не заметила,— чайник засвистел. Рома тут же снял его с огня, принимаясь разливать чай. Повернулся к матери спиной, чтобы взгляда этого не видеть. Так она на него ещё не смотрела. Пристально и хитро, точно знала больше него о чём-то. И улыбалась так загадочно и довольно, что не по себе делалось.       —Да это я поняла…кстати, что с ней за парень был? На вид взрослый…в наколках весь,— голос Елены зазвучал чуть взволнованно, а Ромка тихо фыркнул. Этот экземпляр только казался таким уж грозным. Может, таким он и являлся, но рядом с Женькой был как большой послушный пёс. Команды выполнял, не шкодил, хвост в нужные моменты поджимал, лапу давал.       —Серый. Друг детства её. На пару дней приехал,— две кружки с горячим чёрным чаем встали на стол, а сам Рома сел напротив матери полубоком, уперев локоть в стол. Голова была тяжёлой. Хотелось лечь и просто уснуть на пару часов. С недавнего времени спать он стал ну совсем дерьмого.       —Да…непростые друзья у неё,— мама вздохнула,глянув на улицу за окном. Складывалось впечатление, что она очень о чем-то спросить хочет, но не решается. Рома молча наблюдал за ней, безуспешно пытаясь снять кошку с плеча. Та, словно желе, выскальзывала из пальцев,но по-прежнему оставаясь на его плече. Даже хвост умудрилась уложить вокруг шеи и глаза довольно прикрыла. Вот ведь…       —Ром, скажи, а тебе Женя не нравится случайно?— чай застрял где-то в глотке, пока Пятифанов молча сверлил свою мать нечитаемым взглядом, от которого у женщины на долю секунды внутри всё перевернулось. Так его отец смотреть умел…пристально и с ноткой злости, которую ни в коем случае не хотелось испытывать на себе.       —С хрена ли? Ма, чё ты собираешь вообще?— Рома замешкался, не зная, как ему реагировать и что вообще говорить. Бред.       После Полины ему никто больше не нравился. Вернее, красивых девчонок было правда много, но это так …развлечься и забыть. Он никогда не рассматривал ничего серьёзного. Ему это в хуй не впилось…чувства все эти. Только геморрой лишний. Время уделять, внимание, подарки и прочая ересь. Ему такое не надо было.       —Ром, ну я же не со зла. Ты просто пойми, вы общаетесь, и она девочка хорошая. Ты давно ни с кем вот так не…— Елена Фёдоровна просто не знала, какие слова подобрать. Она понимала, что ситуация кажется непростой, для её сына, с его проблемами, которые у него точно есть, он просто не говорит о них. Так вообще всё навалившееся могло быть просто ужаснейшим грузом.       Участившиеся драки, опять вернулся этот маньяк, они не смогли отыскать в лесу одноклассницу. И Женя…красивая девочка, которая всегда очень хорошо и вежливо с ней общалась, пусть и выглядела иногда очень высокомерно, но Елена привыкла наблюдать и подмечать.       Плохие люди не любят собак и не заботятся о них так, как Женя о своем псе. Плохие люди не помогают своей семье так, как Женя носится вокруг своей бабушки. А тот вечер, когда она Роме помогала раны обработать? У самой Елены тогда чуть сердце не остановилось.       Да, Женя была явно не простой девушкой, но что-то подсказывало женщине, что именно она могла бы Роме помочь.       А слухи…о бабушке Марфе, о родителях Жени и всём прочем…чушь. Елена Фёдоровна знала свою соседку и её мужа всю жизнь. И отказывалась верить во все те ужасные слухи, что распускали по деревне. Как Марфа Васильевна могла сделать их деревне хоть что-то плохое? Она всю жизнь им помогает. То настойками, то просто советом мудрым и добрым. И Рому постоянно у себя укрывает, если что. То, что странноватая иногда старушка бывала, так это и в силу возраста могло быть. Ей, в конце концов, не тридцать лет.       Да и каждый право на странности имеет.       —Мам, хватит. Я сам разберусь, с кем там общаться и кто мне нравится,— не найдя способа защититься, Ромка по привычке ощетинился, пусть на мать он не делал этого так агрессивно, как мог. Он просто ушел от разговора. Буквально. Поднял свой зад со стула и унёс в свою комнату, громко хлопнув дверью.       Лена вздохнула,отставляя от себя чай. Да почему так постоянно? Что такого родной сын не мог ей простить все эти годы, что срывался постоянно и уходил? В чём она была виновата?       Рома в это время тихо матерился под нос, отпинывая от себя вещи, валяющиеся на полу. Под раздачу попал рюкзак и, кажется, свёрнутая в ком грязная футболка, которую он собирался кинуть в корзину с бельём ещё утром. Побелка была стянута с плеча и отправлена на край кровати, чтобы под руку точно не попалась. Кошка недовольно мяукнула, усаживаясь на подушке и поджимая под себя длинный хвост.       Рома злился. У него была каша в голове, за задницу кусала лёгкая паника и непонимание, что, блять ему делать вообще во всей этой сраной ситуации.       С тихим вздохом он уселся на край кровати, упираясь локтями в колени. Склонил голову вниз, пытаясь собрать остатки растёкшихся от происходящего вокруг него мозгов в одну кучу.       Пиздец просто.       Ладно, его чудом и Жениными стараниями пронесло от ментовки. За что он, кстати, спасибо ей так и не сказал. Вспылил только какого-то хрена, как индюк. Причём, делал он так уже не в первый раз. Хуево. Она вот вообще такого отношения к себе не заслужила. По крайней мере не в этот раз.       Потом случился этот странный до пизды разговор, в котором выяснилось, что вся эта нечисть лесная Жене на мозги капает похлеще, чем всем остальным. Она ничего не могла узнать у бабы Марфы, которая партизански молчала, что тоже было очень странным.       Он не знал, как помочь и, что ещё хуже, даже не представлял, что вообще можно во всей этой ситуации сделать. А помочь он очень хотел. Они ведь договорились,что должны справиться вместе. Отступать было поздно, оставлять Чернову разбираться со всем этим дерьмом одну он тоже не собирался. У неё итак жизнь весёлая получается.       Ещё и мать с этими догадками своими идиотскими. Ну какое ёпта "нравится" ?       Рома лёг на кровать, закидывая руки за голову, уставился в потолок, все ещё пытаясь отфильтровать происходящее в своей голове.       Женька. Дочка сраного криминального авторитета, принцесса с железными яйцами, которая умудряется вывозить кучу всякого жизненного дерьма. Которая до невозможности бесила его, с которой постоянно что-то происходит и приходится вытаскивать её задницу из всех дыр и щелей, которые в их деревне только есть, а если подходящих нет, то она их сама создаёт.        Которая до ужаса, блять, красивая, особенно, когда не выглядит, как идеальная кукла, которую только что из коробки достали.       Она уже не раз спасла его шкуру, при этом не прося ничего взамен. Она не такая высокомерная сука, какой кажется на первый взгляд. Она хитрая и изворотливая, умная и полностью готовая к жизни, какой бы она не была.       И она просто отличный друг.       Только ведь друг? Конечно, о чём базар вообще.       Веки закрылись сами собой, а в голове одна за другой всплывали картинки.       Точёной натренированной фигуры, слабой улыбки, глаз этих невозможных, редких касаний уверенных. Хитрых ухмылок. Он вспоминал все её колкие шутки, на которые хотелось отвечать.       А ещё её хотелось касаться, хотелось с ней общаться, быть ближе хотелось. Потому что то, как сегодня он сгреб её в объятия перед участковым… чтоб она так от холода не тряслась, чтоб впилась в его руки своими пальцами ледяными, прижалась к нему.       Не было с ним такого раньше никогда. Блять…       Побелка около его головы лениво мяукнула, привлекая внимание своего хозяина.       —Вот тебе, блять, и мяу…—Рома глянул на своего питомца, находясь в какой-то непонятной прострации.       Что ж это за пиздец…куда он вляпался?

***

      Как и хотела, в школу на следующий день она не пошла. Наконец смогла нормально выспаться, восстановить свой сбитый режим и встать хоть и рано, зато отдохнувшей.       Может,особо сильно настроение от этого не улучшилось, зато чувствовала она себя в разы лучше.       С утра потащила Серёжу вновь бегать. На этот раз Велес бегал с ними без поводка, а ребята держались от леса так далеко, как только могли. В итоге вообще приняли решение побегать вдоль трассы, что оказалось самым правильным. Машин нет, лес далеко, и ничего не мешает.       Женя выдыхала утренний морозный воздух, который паром поднимался высоко вверх, пока над ухом недовольно бухтел Серёжа. И рано,и ломает, и сигареты не помогают, и отвар он пить устал, и мышцы тянет, и скучно. Женька терпела и молчала, потому что, если она начнет ему отвечать, то это превратится в один большой скандал, на который у неё просто не было никаких сил. К тому же, другу действительно было очень плохо. И не хотелось делать хуже, даже при том, что во всей своей ситуации он виноват только сам.       После вчерашнего разговора они не перекинулись за вечер и парочкой слов. Молча ели, молча сидели рядом, поглаживая Велеса, который разлегся сразу на них двоих, молча слушали бабу Марфу, которая рассказывала про свою подругу из другой деревни, к которой в гости ездила.       У Черновой разговаривать сил не было, у Серёжи не было тем для разговоров. Он видел, что подруга чем-то глубоко озадачена, но понимал, что тут нужна не его помощь.       —В школе точно вопросов о прогуле не будет?— Женя качнула головой, поправляя кепку на голове. Волосы пришлось убрать в низкий хвост, чтобы не мешались, и теперь она не понимала, болит у неё голова от тугой причёски, или от того, что кепка виски сдавила.       Погода стояла хорошая, пусть и небо с самого утра было затянуто низкими серыми тучами, которые не оставляли ни единого шанса на солнечный свет.       —Не будет…а если и будет, то не насрать ли?— она фыркнула, чуть сбавляя темп. Серёжа дышал совсем тяжело,поэтому пришлось замедлиться. Не привык он столько бегать, особенно по утрам.       Они вышли к повороту к деревни, уже направлялись обратно. Велес хотел есть, а Серёжа, очевидно, лечь и не вставать до обеда. Жене же было нормально. Она не устала, но так и не могла ощутить прилив сил и энергии.       —Ну да…— Серёжа улыбнулся, переводя взгляд вперёд, туда, где была одинокая тропинка из леса. Сам лесной массив стоял далеко, но его видно было очень хорошо. Деревья стояли огромной черной массой и выглядели устрашающе и маняще одновременно. Женя проследила за его взглядом, слегка потягиваясь. Плечо опять отозвалось сильной болью, заставив невольно скривиться.—Болит?— она кивнула, не став ничего говорить. Больно. После её истерики в гараже Ромы больно было теперь всегда. И бабушкины настойки не помогали.—...слышь, кто там?       Чернова тут же резко перевела взгляд в нужную сторону. Опять на лес, на едва различимую тропинку, в сторону которой до этого глядел друг.       Из леса двигались несколько фигур. Немного странно шли, кривовато, точно устали. Впереди шли два силуэта посветлее, а те, что были за ними, темнее, вообще будто плелись сзади. Как куклы на нитках, или игрушки сломанные, но заигранные настойчивым ребёнком.        Тени. Чёрт возьми, это тени, которые мерещились. Тени, о которых Женя думала, которые ей мерещились.       Велес, сбавивший темп, тут же встал рядом с ногами хозяйки, закрывая её своим боком, и громко залаял, от чего силуэты впереди разом дёрнулись.       Светлые лишь ненадолго замерли, а потом двинулись на встречу, а тёмные точно расплылись позади, стеклись вниз огромной лужей и скрылись в темноте леса.       Жене стало не по себе. Внутри всё похолодело, а потом ойкнуло, как бывало раньше перед очень важными соревнованиями.Она вцепилась в ошейник своего любимца, почти кожей ощущая, как и Серёжа невольно весь напрягся.       Внутри нарастало странное предвкушение, знакомое ей, но совершенно не пугающее. Черновой будто бы хотелось разглядеть тех, кто вышел из леса, хотелось подойти, ухватить взглядом ускользнувшие тени. Она ощутила, как её сильно тянет, будто заставляет сделать несмелый шаг вперёд. Так было с лесом в самом начале. Женя вновь ощутила ту уверенность в своих силах, полное понимание того, что бояться ей нечего, желание подойти, приблизиться, понять и узнать.       Она не отпустила пса и уверенно пошла вперёд, взглядом поманив за собой друга. Тот, конечно, отставать от неё не собирался.       —Чё за херня?       —Разберёмся,— Чернова нахмурилась, узнав в силуэтах Катьку и Семена. Он же, вроде, должен ещё в больнице быть…выписали раньше? И что они, чёрт возьми, забыли в лесу так рано утром? Вряд ли тоже пробежаться решили. Особенно, когда в деревне все взволнованы пропавшей девочкой. И силуэты за ними не могли быть просто так.       Она направилась прямиком к одноклассникам, желая лишь посмотреть, насколько сильно Бабурину досталось от Ромки. Может, всё не так ужасно, как могло ей показаться?       —Какие люди! Да ещё и с охраной!— даже на расстоянии тридцати метров было заметно, что половина рожи у свиньи синяя. Женя гадко усмехнулась, чувствуя, что на языке уже вертится парочка колкостей, которые оставить при себе ну никак не выйдет. Это будет просто кощунством.       —Тебе, Сёмочка, тоже не помешает, а то вон какой расписанный ходишь. Как яйцо на Пасху,— подойдя ближе, стало понятно, что ситуация с лицом одноклассника ещё более ужасная. На брови были наложены швы, которые скрывал пластырь, нос казался расплющенным и ещё более широким,белки глаз были красные от лопнувших в них капилляров. Да и вообще, Бабурин выглядел, как настоящая жертва избиения.       И жалко его не было.Наоборот, внутри лишь удовольствие и злорадство теплились, точно у злодея из детского мультика. И Женя не против побыть недолго таким злодеем.       —А ты чего такая смелая?— Катька сложила руки на груди, нервно глянула на Велеса, который едва слышно зарычал. Ощетинился, становясь будто вдвое больше. Не ясно, сам он что-то почувствовал, или же перенял эмоции хозяйки, но Чернова его реакцию запомнила.— Думаешь, раз с тобой дворняга твоя и увалень в наколках, так можно свой язык длинный распускать?       Серёжа тихо рассмеялся, подходя к школьникам ближе.       Да, Семён был крупным и накачанным, но ему явно не доставала мощи и, самое главное, возраста. С годами парни обычно становятся больше и мужественнее. И если Серый уже был полноценным взрослым, то Бабурин, каким бы шкафом не был, всё ещё находился в кондиции подростка. Поэтому значительно проигрывал.       Оба школьника стушевались, рассматривая городского парня, всем своим видом похожего на бандита. Женя даже влезать не стала, даже подходить ближе не хотела, наслаждаясь ситуацией. Лишь рассматривала чужие потерянные выражения лиц. И…глаза. Если весь вид школьников говорил о том, что они напуганы, то их глаза казались бесстрашными, почти пустыми, с нотками садистского удовольствия. Когда Женя дралась с Бабуриным, у него было точно такое же выражение лица.       Внутри зашевелилось странное предчувствие.       Внезапно, вместо лица Семёна возникла маска медведя. Опять, как тогда, в школе. Только вместо обычной маски из папье-маше была реальная морда сурового медведя, страшная, точно наполовину разложившаяся, со светящимися глазами. Дыхание перехватило, но Чернова крепче ухватила ошейник и сглотнула, прогоняя внезапное ведение.       —Что вы в лесу делали? — она глянула на чужую одежду, испачканную в земле, на чуть растрёпанные волосы обоих.—В трёх соснах блудили?       —Лесной романтикой наслаждались в тайне от мамок?— Сережа хохотнул, упираясь руками в бока.—У вас, говорят, девка пропала, а вы шляетесь…       —Не твоего ума дело, пидор городской,—Сёма фыркнул, поджимая разбитые губы с глубокой раной на нижней, а Сережа в миг стал серьёзным, отбрасывая все свои шуточки в сторону. Резко схватил рукой чужой ворот, притягивая ближе к себе,заставляя испуганно глянуть в глаза.       —Ты со мной так не базарь, а то я мигом найду, где ты в этом лесу себе могилу копать будешь, усёк?— он дёрнул бровью, а Женя молча посмотрела на ошарашенную такими выпадами Катьки.       Одноклассница в ответ лишь нахмурилась, боясь сказать что-то не то. Она отлично понимала, что сейчас до Жени не докопаешься, что любое слово или действие будет служить катализатором мощнейших пиздюлей. И девочку Сережа не пощадит. Уж Чернова знала точно. Если друг разозлится — полетит всё и получат все.       —Усёк,— Сёма опустил взгляд, а Серёга брезгливо оттолкнул его от себя, жестом поманив Женю за собой.       Евгения сначала не дёрнулась, вглядываясь в напряжённые лица одноклассников, а потом неспеша пошла за другом.       Чернова позволила себя приобнять, чувствуя, как пёс пытается задержаться и хотя бы глянуть вслед подросткам. Он продолжал тихо порыкивать, но всё же оставался относительно спокойным.       В спину упёрлись сверлящие хищные взгляды, а всё вокруг казалось кишащим чего-то тёмного. Сзади донеслось тихое "Дочка деревенской шлюхи"....и она не отреагировала. Крепче схватила пальцами одежду Серёжи, потому что тот собирался развернуться и продолжить конфликт. Пошли они. Неправда. Тупые слухи. Она даже думать об этом не хочет.       —Мутные они,— Серёжа нахмурился, а Чернова-младшая перевела на него вопросительный взгляд, сдерживая себя от того, чтобы повернуться и показать одноклассникам средний палец.       —От них могилами несёт. Землёй могильной.

***

      На следующее утро в школу идти нужно было. Поэтому Женя обошлась без пробежки. К тому же Серёжа настоял на том, чтобы она позволяла себе больше отдыхать и не истощала организм постоянными тренировками. Если уж количество еды она увеличивать не хочет, пусть хоть не столько двигается в течение дня.       После долгих дискуссий, где аргументами, в основном, служили отборные трёхэтажные маты, она всё же сдалась.       За завтраком бабушка казалась ей до ужаса подавленной и задумчивой. Сил напрямую говорить с ней у Черновой всё ещё не было. Она знала, что старушка всё чувствует и понимает, но не собиралась убирать собственные эмоции и переживания на второй план. Итак всю жизнь только этим и занималась.       И всё же молча взяла бабушку за руку, осторожно сжимая старческие пальцы и мягко поглаживая морщинистую кожу. Марфа порывисто выдохнула, накрывая руку внучки своей второй. Заглянула в чужие глаза через толстые линзы очков.       —Я к концу недели опять к подруге съезжу. Пока вы вдвоём тут, чтобы за хозяйством было кому присмотреть.       —Я вас отвезти могу,—Серёжа пожал плечами, облизывая пальцы после целой стопки свежих блинов.       —А ну цыц! С внучкой говорю!— Марфа тут же смерила парня напряжённым взглядом, отчего тот поспешил схватить кружку с чаем и рвануть в зал. Как бы там не было, а общий язык найти они так и не смогли. Марфа была готова на вилы насадить непутёвого гостя, а тому и деться было некуда в сложившейся ситуации. Женя, конечно. пыталась сгладить углы…когда у самой терпения хватало, но помогало это не сильно.       —В общем, не сердись на меня, ладно?— она говорила о всей ситуации в принципе.       Женька молча кивнула, потому что большего ответить не могла. Она не сердилась, а чувствовала, что ей врут, нагло и очень неубедительно. И просто отказываются говорить правду. А она всё ещё ищет в собственной голове оправдания. Уж от бабушки такого никак не ожидаешь.       —И хорошо запомни то, что я скажу,— опять кивок. Старушка мягко взяла лицо внучки в ладони, поглаживая щеки теплыми ладонями. Чернова невольно слегка прильнула к родным рукам, наслаждаясь мягкими касаниями. Такие вольности она позволяла себе только с бабушкой.—Не всё то зло, что ты видишь, злом на деле является.

***

      Женя шла в школу озадаченная, сбитая с толку и немного потерянная. Характер диктовал ей взять себя в руки и идти вперёд, как и всегда. Она разберётся и решит, иначе ведь не бывало. В их своеобразной компашке здравым умом и стрессоустойчивостью обладали отнюдь не все, и следовало оставлять эти качества хотя бы за собой. Кто, если не она? Кто поймёт, разберется и решит? Ей это все тоже важно.       Слова бабушки вводили в тупик, утренняя встреча нагоняла лёгкую тревогу и предвкушение. Отвратительная медвежья морда перед глазами казалась совсем странной. Почему она изменилась? Что происходит с Бабуриным. Чутьё подсказывало, что тут что-то нечисто. Не смотрят люди так, как на неё глядели Бабурин и Смирнова, не ходят за людьми тени. Нет в людском взгляде столько бесовства и черноты.       Она ведь тоже,наверное, не самый обычный человек…       В голове почти сразу сложился неплохой план своеобразной проверки. Её бабушка часто говорит вещи, которые потом правдой оказываются. Может, она сможет также? На выходных они с Серёжей, которого его отец всё не спешил забирать, остаются одни. Стоит позвать ребят и, может, получится что-то узнать всем вместе. Только как это сделать, чтоб Серый ничего не знал?...       Она не заметила, как оказалась прямо у школьного крыльца. Вздохнула, уже предчувствуя, как будет терпеть шесть уроков бесполезной информации, и направилась на второй этаж. Первым уроком стояла химия.       В этой науке она была не очень сильна, но самые базовые вещи знала. Как пахнет спирт, что реакция горения в газовых плитах получается при помощи метана, а запах старых книг, который нравится ей самой, происходит при разложении целлюлозы из бумаги.       Большего для жизни ей и не надо было, но школьной программе и учителям такого не объяснишь.       Ромка и Бяша нашлись за партой первого. Лениво переговаривались о чём-то, почти лёжа на парте. Вещи Баранова, как обычно, лежали на его парте. А вот Антона и Полины видно не было. В классе стоял лёгкий запах табака и осенней сырости. Значит, эти двое из ларца только пришли.        От них всегда на первом уроке исходил табачный шлейф, запах которого Черновой нравился. О старых временах напоминал, когда вечером домой заходил отец. И от него пахло также.       Женя махнула парням рукой, раскладывая вещи на своем месте.       —Ну чё, как ты, на?— Бяша, сидевший на месте Антона, внимательно посмотрел на неё, подперев щеку ладонью. Женька кинула на него беглый взгляд, внезапно замечая, что он сильно похудел. Итак не был особо упитанным, а сейчас вообще стал как Антон, если не худее.       Мысленная пощёчина самой себе заставила откинуть эти мысли. Он с ней делиться не захотел. Она предложила Бяше помощь, в случае чего, и больше лезть не должна. Не её дело, не её заботы. Наверное…       —Жива,— она прошла к их парте и, не захотев брать ещё один стул, спокойно убрала вещи Ромы в сторону, аккуратно усаживаясь на край парты боком.       Ромка, молча наблюдавший за этим, выгнул тёмную бровь, взглядом невольно прослеживая линию девичьих бёдер. И тут же одёрнул себя, посмотрев Черновой прямо в глаза. Одноклассница казалась спокойной,не такой вялой, как в их последнюю встречу, а серые глаза будто бы немного светились изнутри.       —Вчера утром Катьку с Семёном видела. Из леса выходили,— она перевела задумчивый взгляд с одного хулигана на другого, а те с интересом переглянулись между собой.Они не знали, что Бабурина уже выписали.       Рома ждал какой-то реакции. Евгения ведь видела одноклассника. Ждал, что она начнет говорить, что это перебор, что он больной на голову и ему нужно сдерживать себя. Ему много такого говорили. Но Женя молчала. Казалось, её заботило совсем другое.       —Чё они там делали?— Ромка нахмурился, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Женя пожала плечами, внимательно следя за каждым жестом хулигана. Слова друга, сказанные в её комнате, не шли из головы. Вновь и вновь поворачиваясь, словно старая пластинка. Она не будет проверять эту чушь, нет.       Тогда какого хрена на парту уселась?...       —Не знаю, но выглядели странно…будто в земле валялись,— про могильный запах она ничего упоминать не стала. По крайней мере пока.       —Ты бы по лесу сама шарахалась меньше,— Пятифан недовольно поджал губы, отчего острый подбородок дёрнулся, шея напряглась, а кадык нервно дёрнулся вверх.       Женя невольно проследила за этим, пожимая плечами. Чего это он волнуется за неё?       —Я сама разберусь, не переживай,— Чернова лукаво улыбнулась, а Ромка лишь фыркнул недовольно, но ничего говорить не стал.       Чернова улавливала его пристальный взгляд, который будто проверял, все ли с ней в порядке, но сам одноклассник ничего не спрашивал и не говорил больше.       Вскоре прозвенел звонок и пришлось уйти на своё место. Антон на урок зашёл вместе с учителем, а Полина вообще опоздала, что было ей совсем не свойственно.       Потом их обрадовали лабораторной работой. Женя с Бяшей переглянулись. И только по одним взглядом было ясно, что если не спишут — получат по двойке. Поэтому, пока на каждую парту раздавали оборудование, Женя шерстила учебник, даже не помня, на какой теме они остановились, а Бяша в срочном порядке договаривался, у кого они смогут списать. В итоге вся надежда была на отличницу-Полину, которая хоть и выглядела очень рассеянной, помочь друзьям согласилась без колебания.       Удивительно, но Женя с Бяшей даже не успели сообразить, что им в лабораторной работе предстоит делать, что смешивать и какую реакцию получать, как им на парту передали записку. Морозова своим неизменно ровным почерком успела накатать все нужные слова и реакции.       Бяша улыбнулся подруге, принимаясь тут же списывать, а Женя поймала её взгляд, благодарно кивая. В конце концов, она не была обязана им помогать.       Антон с Ромой в это время старательно смешивали какие-то химикаты из баночек. Оба выглядели до жути сосредоточенными, поэтому трогать их сейчас ребята не решились. Все были заняты своими делами, оформлением работы в тетрадках.       Не прошла и половина урока, а Чернова и Баранов сидели с полностью готовым заданием, при этом даже не тронув пробирки.       И тут в голове Бяши появилась гениальная идея.       —Давай тут смешаем че-нибудь, а?— Женька пристально глянула на него, складывая руки на груди. Первой мыслью было отказаться и посидеть спокойно до конца урока. Но лукавые карие глаза напротив так и манили ввязаться в лёгкую авантюру.       А Женя, на самом деле, никогда не славилась отличным поведением. И правда скучала по тем временам, когда они с Серёжей творили что-нибудь в тайне от взрослых.       Пары секунд сомнений и хитрой улыбки бурята хватило, чтобы она кивнула ему, придвигаясь ближе к ящику с пробирками.       Пару минут пристальных поисков и почти полное отсутствие знаний в химии у обоих явно на руку не играли. В итоге Бяша взял препарат, который был в пробирке, а Женю привлекла баночка с каким-то порошком. Названий не было, зато имелись наклейки с химическими элементами. Которых они оба не знали.       Переглянувшись, они высыпали порошок в пробирку, ожидая хоть какой-то реакции.       И она была.       Сильный хлопок и облако не то пара, не то дыма, поднялось над головами. Весь класс застыл от испуга, переводя взволнованные взгляды на одноклассников.       В это время Чернова глянула на Бяшу, в руках которого и произошла реакция. И не заметив у него каких-то повреждений или травм, не сдержала рвущегося наружу смеха. Прикрыла рот рукой, чтобы это не казалось таким громким, пока Бурят присоединился к ней. И в отличии от одноклассницы, его громкий блеющий смех не оставил равнодушным уже никого.       Они не могли успокоиться ни во время того, как у них отбирали тетради и химикаты, ни когда их выгнали из класса и отправили к классному руководителю. Друзья не заметили непонимающих взглядов Ромы, Антона и Полины, потому что приступ смеха закончился лишь в коридоре, спустя пару минут.       Первой в себя пришла Женя. Утерла выступившие от смеха слезы и поправила одежду.Бяша успокоился следом за ней.       —Я уж думал, ты веселиться не умеешь,на,— в ответ Чернова цокнула, показывая ему язык.       —Вы меня не знаете ещё,— бурят согласно кивнул, закидывая рюкзак на плечо.       —Потопали.       —Куда?       —К классухе, куда. Лучше от неё пиздюлей получить, чем от директора. Если в коридоре нас поймает — родаков в школу вызовет.       Евгения лишь плечами пожала, направляясь следом за другом в нужный кабинет.