Превратности судьбы

      Рен, Лианна и дюжина штурмовиков замерли, наблюдая как боец Сопротивления, держа нож у шеи генерала Хакса, закрываясь им как щитом, медленно, спиной идет по трапу корабля. На бойца не действовала Сила, ни Рена, ни Лианны, не действовала от слова совсем… и он входил на корабль, уводя с собой Армитажа, с малышкой на руках, под испуганными взглядами магистра и миледи. Штурмовики ждали приказа о нападении, но его не было. Внезапно тишину леса нарушил резкий голос Лианны:       — Постой, подожди, боец… — видя, что человек остановился, она продолжила:       — Отпусти Хакса… отпусти… я даю тебе слово, что мы разрешим тебе улететь с планеты. Ты улетишь. Я обещаю тебя не преследовать. Ты спокойно улетишь, только отпусти их… в противном случае, мы будем искать и найдем! Найдем тебя, оно тебе надо? Отпусти и ты просто улетишь… слышишь?       Конечно, он ее слышал, вот только отпускать генерала явно не собирался, он слишком долго шел к этому, выслеживал, строил планы, сидел в засаде, выжидая когда сможет осуществить задуманное. Генерал ему был не нужен, он «охотился» за ребенком! И не только он, Органа наняла целую армию боевиков для охоты за собственной внучкой! Ей очень нужна была эта маленькая девочка, дочь ее сына. Лея была уверена что она обладает Силой так же как её отец, при правильном воспитании, эта малышка должна была стать оружием в умелых руках генерала Сопротивления. Она лелеяла надежду, что с помощью малышки сможет восстановить баланс сил, не сейчас, нет, но в будущем Сопротивление обретет Силу, которая сломит Первый Орден! Да и отомстить этим двоим, Кайло и Армитажу тоже очень хотелось, отомстить так, чтобы те всю оставшуюся жизнь мучались и страдали, воюя с собственным ребенком, или, отказавшись от войны, покорились бывшей принцессе Лее, стояли перед ней на коленях, умоляя вернуть дочь. Никаких особых чувств, кроме, пожалуй, презрения, Органа к внучке не испытывала, она брезгливо скривилась, когда впервые увидела на экране головизора счастливого Рена, держащего на руках драгоценный сверток, а рядом светившего счастьем Армитажа. Она не любила сына, так почему должна была вдруг воспылать любовью к его ребенку, а вот наличие у этого… «существа» Силы, очень заинтересовало «любящую» бабушку. Добраться до ребенка самой не представлялось возможным и Органа наняла специально обученных для таких целей людей, пообещала им огромное вознаграждение и теперь просто ждала, кто же окажется победителем в этом, прямо скажем, смертельном забеге. Как и ожидалось претендентов с каждым днем становилось все меньше и меньше. Верховный Лидер стерег свои сокровища как свирепый дракон, хотя еще неизвестно кто страшнее — древняя рептилия или разъяренный Кайло! Бандитов, пытавшихся напасть на его семью и, конечно, попавшихся, он казнил сам, на виду у всей Галактики. Приведение приговора в исполнение, так же как и сам суд, транслировались на всю Империю, чтобы отбить желание повторить эти нелепые попытки навредить императорской семье. И вот теперь нашелся человек, которому повезло… Украсть ребенка не получилось, Хакс никогда не выпускал ее из рук, находясь за пределами своих покоев, а вот подобраться к самому генералу и захватить его, каким то чудом удалось, такой заложник на вес золота, да и привезти пленника в Сопротивление — дорогого стоит! Это понимали все, и испуганный Рен, и уговаривающая Лианна, и даже штурмовики, все… но миледи продолжала уговаривать, она не могла спокойно смотреть как боец уводит Армитажа, держа вибронож у его горла, у генерала не было даже шанса на сопротивление, слишком реальна была угроза жизни его ребенка, а вот ей он рисковать не станет. Собственно на это и был расчет наемника.       Когда корабль скрылся в небе планеты, Рен стоял и смотрел в одну точку пустыми глазами, он не хотел верить, что Хакса и Габриэль похитили, а он ничего не смог сделать! Преследовать бандита означало подвергнуть жизнь дорогих ему людей смертельному риску, догнать то его можно, вот только магистр боялся, что найдет на корабле трупы дочери и мужа, а этого не хотелось.       Лианна дотронулась до плеча Рена, он очнулся от оцепенения и пошел следом за ней на шаттл. Эпсилон покинул планету и направился к Финализатору, так внезапно потерявшему своего генерала.       В кают-компании Эпсилона, опустив голову, в кресле сидел магистр, в его карих глазах застыл испуг, Лианна ходила перед ним, она металась как хищник в клетке, безуспешно ища выход. Внезапно Рен с криком, смахнул с маленького столика датапад, стакан, комлинк, и опустившись на пол, закрыл лицо руками, всхлипнул. Миледи тут же опустилась рядом, обняла за плечи, прижала его голову к своему плечу и заговорила:       — Тихо, Рен, тихо… мы найдем их. Найдем. Я что — нибудь придумаю… безвыходных ситуаций не бывает, — она гладила его по волосам, успокаивая. Магистр застонал, как от сильной боли, и протянул:       — Она их не за что не отдаст! Она скорее убьет их, чем вернет мне! — он вдруг отчаянно заплакал, уткнувшись ей в плечо, судорожно сжимая ее тунику на спине.       — Твою мааать! — выругалась Лана, и сквозь всхлипы услышала голос Кайло:       — Вот… имен-но… мать! Если она узнает… что в Габи есть Сила, я никогда…- он оторвал голову от ее плеча и теперь смотрел на нее зареванными красными глазами: — Никогда, слышишь Лианна, никогда… не увижу… ни Хакса… ни малышку. — он горько заплакал, снова уткнувшись в ее плечо.       Миледи подумала: «А если не узнает, то просто убьет их, уж Армитажа точно… казнит, на глазах у всей Галактики, в наказание сыну и назидание всем остальным», но вслух ничего не сказала, боясь этим усугубить истерику Рена, рано или поздно он и сам это поймет… или уже понял, поэтому и плачет так отчаянно и горько.       Истерики удалось избежать, но вот плакать Кайло не перестал. Он тихо всхлипывал на руках у Лианны, а та не знала, что сказать, как утешить, понимая, что сейчас все слова бессильны. Она гладила его рукой по спине, волосам, начала раскачиваться, укачивая магистра, пытаясь успокоить. Постепенно плач стих, Рен тяжело рвано дышал, иногда всхлипывал, шмыгал носом, но не плакал. Миледи поднесла стакан к его губам, и он покорно пил, понимая, что слезами горю не поможешь, надо успокоиться и придумать, что делать.

***

      Как только дверь шлюза закрылась, Хакса ударили по голове, и он упал, потеряв сознание.       Армитаж пришел в себя, лежа на кровати в темной комнате, за маленьким окном была ночь. Болела голова, его тошнило, Хакс лежал и стонал, безуспешно борясь с тошнотой, он осмотрелся, в голове билась только одна мысль — где Габи? Генерал очень надеялся, что его малышке ничего не угрожает, все же Органа ее бабушка, да и она ведь женщина в конце концов не будет же она мучить собственную внучку, он глубоко вздохнул и прошептал в никуда:       — Не бойся, малышка, твой папа что-нибудь придумает… — и уверенно закончил: — …обязательно.       Тошнота не проходила, Хакс уже дышал через рот, медленно выдыхая, но все же внезапно перегнулся с кровати и его вырвало на пол, после рвоты, как всегда, стало немного легче, и Хакс, закрыв глаза, постепенно провалился в сон.       Его разбудили голоса, окончательно проснувшись, генерал понял, что тошнота не прошла и голова все так же болела.       В комнату вошли несколько человек, среди них Армитаж заметил генерала Органу. Она подошла и молча смотрела на лежащего мужчину, заметив рвотные массы на полу, удивленно приподняла бровь.       — Прошу простить меня, генерал, встать не могу, боюсь заблевать Ваши чистые сапожки — в своей язвительной манере произнес Хакс. Слова дались с трудом, он едва сдерживался, чтобы его и правда не стошнило перед ней. Все же особо наглеть не следовало, нужно было во чтобы то ни стало узнать — где его ребенок? Мужчина вдруг усмехнулся, вспомнив, что Рен, к его величайшему удивлению, всегда хотел девочку! Маленькую «ведьмочку», как он тогда выразился, с черными волосами и зелеными глазками. Они тогда, оба рассмеялись, представив себе эту маленькую чертовку, а вот теперь, по иронии судьбы, убить малышку может ее же собственная бабушка…       Да, судьба была к нему жестока, Армитажа все же вырвало, Хакс перегнувшись с кровати сотрясался в рвотных спазмах, потом вытер рот рукой и откинулся на подушку, тяжело дыша.       Лея молча вышла, Армитаж так и не понял, зачем она приходила? Допросить? Скорее всего, но увидев, его тяжелое состояние пожалела? Как бы не было плохо Хаксу он вдруг тихо засмеялся над своими мыслями — пожалела? Кто? Лея? Да она собственного сына не жалела, так чего ж к нему то милость проявлять. Он, застонав, закрыл глаза. Великий Космос как же плохо… с этой мыслью генерал провалился в темноту, сознание вдруг покинуло его.       Генерал пришел в себя от мерзкого запаха нашатыря, у его кровати сидел человек, рядом стоял медицинский чемоданчик. Доктор поднес к губам стакан, чуть приподняв его голову, настоятельно просил выпить, Армитаж пил, чего уж теперь то, хуже не будет. Когда ему лучше, доктор помог встать и отвел в освежитель, пока Хакс мылся, кровать перестелили, теперь на ней был хороший матрас, теплое одеяло и свежее постельное белье, поверх одеяла лежала черная шелковая пижама… точно такая же как у Рена, на Финализаторе! Армитаж провел по ней рукой, вспоминая сколько раз он снимал такую же с Кайло, иногда медленно не торопясь доводя его до сумасшествия от возбуждения и желания, иногда безжалостно срывая с такого желанного тела. От воспоминаний на глаза навернулись слезы, Хакс всхлипнул, вытер их внешней стороной ладони и начал одеваться, не хватало еще, чтобы Лея, застала его голым. Вскоре она и правда пришла, и не одна, они молча смотрели друг на друга, на руках у женщины лежала маленькая Габриель. Лея подошла к лежащему Армитажу, отдала малышку и произнесла:       — Да, это ребенок Рена, маленький, но уже агрессивный, такой же как его отец. Она сводит меня с ума своим криком — Лея недовольно скривилась — замолкает только рядом с тобой. Хакс задохнулся от ярости, прижал к себе драгоценный сверток и ответил:       — Да, так же защищает тех, кого любит… как и его отец! Лея ухмыльнулась, отвернувшись она хотела уйти, но ее остановил Хакс, почти ненавидя себя за слабость, он спросил:       — Лея… что ты собираешься делать? С нами… — его очень интересовал этот вопрос, генерал понимал, что он полностью в ее власти, но его волновал ребенок, только ребенок!       — Ничего, я не чудовище, чтобы убить собственную внучку, так что можешь не волноваться, ты в безопасности, — она помолчала и закончила: — По крайней мере, пока я не придумаю как успокоить эту бестию без твоего присутствия.       — А потом? — Армитаж боялся ответа, но вопрос все же задал.       — Потом… потом я заберу этого ребенка, и сама воспитаю его, ты… будешь рядом, твоя связь с ребенком сильна, она может не выжить, пока маленькая, а вот потом, видно будет, — Органа говорила спокойно, она уже решила их судьбу.       — А Рен? Что с ним будет, Лея?       — А что с ним? — казалось, Органа не понимает вопроса, уже жестко и как-то мстительно она закончила:       — Он никогда не увидит ни тебя, ни ребенка — и вышла.       Армитаж отвернулся к стене и первый раз, с момента похищения, расплакался, уткнувшись в подушку. Значит и он никогда больше не увидит Рена. Генерал понял, Лее нужен ребенок, Кайло сказал, что чувствует связь с Габи, малышка обладает Силой, значит и Лея это чувствует.       Хакс не ощущал Силы как таковой, но иногда ему казалось, что девочка понимает его эмоции и, самое главное, реагирует на них. Когда он еще был беременным Рен клал руку на его живот по телу разливалось тепло и нега, становилось хорошо и спокойно, сейчас, когда их разделили, девочка требовала соединения с родителями, хотя бы с одним, и орала не переставая! А ребенку только 3 месяца, что будет дальше, как можно справиться с этим Армитаж не знал, но одно знал точно, дочка не даст его в обиду. Хакс думал о побеге, но это невозможно, генерал никуда не денется, свою малышку он не бросит.       Прошло 2 месяца которые Армитаж не расставался со своей девочкой, как только ее выносили из комнаты она начинала не переставая кричать, чем выводила из себя и так взвинченную Органу и та… возвращала ребенка отцу. Только услышав тихий бархатный голос Хакса Габриель спокойно сопя, щурила свои карие глазки, агукала и ловила пальчиками рыжие локоны папы.       Лея явно не ожидала, что наличие новорожденного малыша несет за собой такие проблемы! Она совершенно не помнила Рена маленьким, тогда ей было не этого, она и Хан боролись со злом! А сыном занимались дроиды.       Хакс не знал где он находится, наверное, где-то уж совсем далеко, раз ни Рен, ни Лианна не могут найти его. Его связь с ребенком крепла день ото дня, теперь при упоминании имени Рена или Лианны, Армитаж чувствовал тепло, спокойствие, какую-то внутреннюю ласку, как будто кто-то нежно гладил сознание изнутри, а вот когда Хакс виделся и говорил с Леей, становилось немного холодно.       Органа тоже чувствовала, что именно — она не говорила, но в разговоре старалась держаться на расстоянии, ей явно не нравилось это, но ничего поделать она не могла. В начале, чтобы дать внучке привыкнуть к себе, она приходила часто, но реакция Армитажа и соответственно ребенка не только не менялись в лучшую сторону, они усилились в худшую, так что Органа сократила свои посещения, решив, что разберется со всем позже, когда рядом не будет Хакса. Доктор уверил ее что со временем малышка подрастет и не будет кричать в одиночестве, хотя Лее было почти все равно, Органа решила — поорет и перестанет, главное ей самой находиться как можно дальше от этого вечно орущего монстра. Что делать с Хаксом она еще не решила, но то, что ребенка она отберет, это точно и Лея просто ждала.       Армитаж тоже ждал, ждал Рена, он очень надеялся, что его все же найдут. Надежда умирает последней! Иногда, в моменты отчаяния, он плакал, хотя старался держаться ради дочери, в такие минуты ребенок замирал, как бы не понимая, что происходит, в потом начинала кряхтеть и вторить отцу. Армитаж старался успокоиться, гладил ее по животику и сквозь слезы шептал:       — Тише, маленькая, тише, не бойся, все хорошо… — он всхлипывал, но все равно успокаивал свою дочку. За ним следили и сразу же давали успокоительное, иногда почти насильно.       Рен и Лианна искали его, искали не переставая, миледи пыталась связаться с Леей, но та надежно закрывалась и выйти на связь не получалось. К концу седьмого месяца Кайло все чаще накрывала паника, его эмоциональное состояние, и так не очень стабильное, сейчас все чаще выливалось в бешенные вспышки, Рен крушил световым мечом все, что попадалось под руку, а иногда рыдал на руках у Лианны. Его надежда таяла день ото дня… Кайло все чаще охватывало отчаяние, неведение приносило почти физическую боль, но он не переставал искать их, своего супруга и своего ребенка.       Лианна знала, что малышка обладает Силой, она понимала, что с развитием ребенка его Сила увеличится и Габриель будет нужен не только Хакс, но и Рен, Силу нужно уметь «держать в руках», ей нужно учиться управлять или пока Габи слишком мала, её нужно умело сдерживать, а это под силу только Кайло, иначе она или погубит своего носителя или уснет. Теперь Моррель усиленно искала этот источник Силы, пусть маленький, но рано или поздно она найдет его. Главное, чтобы не было поздно, время неслось катастрофически быстро…       Они разделились, хотя Лианна очень не хотела оставлять Кайло в таком нестабильном состоянии, но решила, что если не будет сидеть на одном месте, то найдет Армитажа быстрее. Рен остался на крейсере, а она, вызвав Лео, колесила по всей Галактике.       Миледи устала, она растратила едва ли не всю Силу и направлялась на Ниберию, домой, если с ней что-то случиться Рен точно погибнет, или утопит Галактику в крови, чего тоже не хотелось.       После недели отдыха, Лианна возвращалась на Финализатор, надо проведать Кайло, а потом снова в путь. Миледи проснулась и еще толком не поняв, что произошло вскрикнула:       — Лео! Стой! Остановись, запомни координаты, быстро!       Она почувствовала, еще толком не поняв, что… прислушавшись к Силе, поняла: страх, беспокойство, слезы… Рена? Нет, не может быть он слишком далеко. Лианна легла на кровать раскинула Силу так далеко, как только смогла, Лео выполнив приказ, завис. Её Сила начала охватывать огромный простор космоса, Лианна растворилась в ней, сейчас после Ниберии, миледи была сильна как никогда. Она вдруг увидела образ плачущего ребенка, ему было годика три, он сидел один среди большой пустыни и плакал, закрыв лицо ручонками, лицо закрывала черная копна волос. Она приблизилась, почувствовав такую любовь, нежность, желание защитить, ей показалось, что это маленький Кайло, малыш поднял на нее зареванное лицо и на миледи взглянули зеленые глаза Армитажа. Лианна улыбнулась, это не Кайло и мало того, это даже не мальчик, на нее смотрела маленькая девочка, потом протянула к ней ручку и вытерла слезы внешней стороной ладони, а Лианна узнала в этом жесте Рена.       Миледи лежала на кровати, видение исчезло, но маленький теплый огонек внутри никуда не делся. Лианна приложила руку к груди и облегченно вздохнула, теперь связь не порвётся, и она найдет Армитажа и малышку.       Маленький огонек четко вел ее, Лео замер над небольшой планетой Дэн, покрытой лесами и океаном, маленький, но такой далекий рай в космосе, почти забытый всеми, находящийся так далеко от торговых путей и других планет. Лианна не сразу даже на карте нашла эту забытую планетку, но вот теперь она почувствовала Хакса, и только его! Связь прервалась… теплый свет внутри нее — исчез!       Чтобы не привлекать внимание к кораблю, Лео остановился далеко от орбиты планеты, но так, чтобы Лианна могла спокойно переместиться на поверхность уже без его помощи. На самой планете миледи уже не составило труда найти место, где держали генерала. Она нашла его, возникнув в комнате, миледи молча смотрела на спящего Армитажа, потом осторожно положила руку на его лоб. Ребенка рядом не было, а Хакс не спал, он находился в глубоком обмороке. Лианна отбросила одеяло и ахнула… на простыне растекалось огромное кровавое пятно. Закутав генерала в одеяло, миледи переместилась на свой корабль, уже там оказывая Хаксу первую помощь, стараясь не думать, что с ребёнком, а Лео помчался на Финализатор со всей возможной скоростью.       После сложных операций, большой потери крови и четырех дней беспамятства, Армитаж Хакс открыл глаза. Ему было плохо, последнее, что он помнил, была неожиданно накрывшая дикая боль в животе, потом кроме боли он уже и не помнил ничего, но всплывали слова человека просившего потерпеть, где-то на краю сознание мелькнул образ Органы… и всё… темнота…       Генерал тут же понял, где он — медотсек Финализатора! Свой корабль он узнал бы при любых обстоятельствах. С приходом сознания пришло и желание узнать, что произошло! Армитаж быстро прижал руки к животу, пальцы нащупали шершавые медицинские бинты. Он ранен? Возможно… Органе он стал не нужен и генерал Сопротивления просто решила избавиться от него самым верным и простым способом — убить! и тут голову прошила мысль — Ребенок! Где она? Что с ней? Вопросов было много, но голова болела и почему-то болело горло, так болело, что он даже произнести ничего не мог. От беспомощности Хакс громко застонал, молясь про себя — «Подойдите кто-нибудь! Объясните мне все… пожалуйста!» На его стон тут же отозвался женский голос:       — Арми! Слава Космосу… очнулся.       Генерал увидел склоненную над ним Лианну и попытался улыбнуться. Лианна это хорошо, это очень хорошо! Значит и Рен где-то рядом, и … ребенок?! Армитаж сглотнул, чуть кашлянул и прошептал:       — Лани… малышка? — Все что сейчас ему надо знать — где его ребенок? А потом можно и умереть…       — Тише, Арми, не разговаривай, тебе вредно, — миледи не хотела, да и не могла сейчас сказать ему, что Габриель она не нашла. Но генерала было трудно свернуть с выбранного пути, и он повторил:       — Малышка… где? — Армитаж заглянул в глаза Лианны и разволновался еще больше, в этих глазах стояла растерянность и боль, — Где? Не молчи… пожалуйста…       — Арми… ты болен, тебе вредно волноваться, я позже расскажу тебе все, а сейчас, поспи, — к его губам прикоснулся стакан, но Хакс, отвернулся от него и ответил: — нет… сейчас… Лианна взяла его за руку, вздохнула и ответила:       — Не знаю… Арми, я не знаю, где она. Я нашла тебя… истекающего кровью, раненого, но… ребенка рядом не было — она сжала его ладонь в своих руках и увидела, как в плаче искажается лицо Армитажа: его нижняя губа задрожала, он всхлипнул и тихо заплакал. Она начала успокаивать его:       — Чшшшш, не надо, Арми… не надо, тебе нельзя. Вот выпей, — миледи настойчиво предлагала ему выпить успокоительное и снотворное, но голова Хакса заметалась на подушке, и он зашептал:       — Нет… нет… нет! — и вдруг неожиданно громко закричал: — Где мой ребенок! Где? Отдайте её!!! Начавшуюся истерику погасили врачи, они почти насильно сделали генералу укол, и он затих.       Армитаж снова открыл глаза, теперь рядом с ним сидел Рен, он также как и Лианна держал его за руку, и в его глазах тоже застыли растерянность и боль. Не давая генералу вымолвить ни слова, Кайло начал говорить:       — Арми, родной мой, молчи. Тебе нельзя говорить, ты голос сорвал. Помолчи сейчас, я сам все расскажу, — Рен попытался улыбнуться, за четверо суток, с потерей ребенка он, конечно, не смирился, но первая волна боли прошла, теперь надо помочь справиться с этой болью супругу.       Армитаж смотрел как ладонь мужа прикоснулась к его волосам, пальцы дрожали, но голос был полон уверенности, по крайней мере так думал Рен, Хакс же услышал в этом голосе страх и отголоски слез.       — Родной мой, теперь ты поправишься, теперь всё будет хорошо. А дочка… мы найдем ее, не волнуйся… найдем. Я обещаю тебе, что переверну всю Галактику и найду нашего ребенка. Ты мне веришь?       Хакс кивнул, по виску текла, теперь уже одинокая слеза, и потерялась где-то в рыжих волосах. Что его бешенный ситх перевернет всю Галактику — он верил, а вот в то, что найдет ребенка — нет! Органа уж о этом позаботиться!       Время шло…       Генерал Хакс полностью восстановился после тяжелого ранения. Самое страшное — это неизвестность! Знать, что где-то живет твой ребенок и не знать, что с ним… может быть ей плохо, больно, страшно и… не быть рядом! Что может быть хуже! Но в сердце обоих супругов жила надежда, что малышка жива, с ней все хорошо и они найдут ее!       Время неумолимо шло, а супруги все еще искали своего украденного ребенка! Надежда умирает последней… через 10 лет поисков — надежда умерла!       Кайло и Армитаж старались не вспоминать о дочери, после почти смертельного ранения в живот, Хакс потерял возможность забеременеть еще раз и вопрос о детях никогда не поднимался в их семье.       Только один раз в году, 2 июля, в день рождения Габриель, Хакс запирался в каюте и напивался до беспамятства. Он сидел в каюте один, пил, потом плакал.       На следующий день Финализатор видел уже привычного всем спокойного и холодного генерала, который снова запирал свою боль глубоко внутри себя, чтобы хоть как-то жить дальше…