monstrum

ты ты ты ты ты ты ты

рвется, вырывается, разрывает, рвет. рыдаю, с подвываниями и мольбами о жалости, а ты, презрительно улыбаясь, смотришь на меня сверху вниз, зная, что можешь раздавить мою голову, как божью коровку, размазывая все, что было внутри, по грязному кафелю. ты закрываешь глаза и продолжаешь скалиться, бубня себе под нос какую-то очередную мелодию очередного твоего любимого композитора, а я продолжаю ползать по полу, увиливая от подошв твоих туфель. я загоняю сам себя в угол, а ты сзади - крадешься, в ожидании смерти, как падальщик; хочешь вонзится зубами в мое сердце, отбивающее последние удары в твоих руках. и ты обнимаешь меня со спины, зажимая рот, а я выкручиваюсь, хнычу свои последние слова тебе в ладонь; и слезы, слюна, кровь, пот – смешиваются в одно, ты рывком поворачиваешь меня к себе лицом. я вижу твои зубы прямо перед своими глазами. ты – изголодавшийся пес, набредший на брошенного матерью котенка. — тебе страшно? — ты спрашиваешь шепотом, а я слышу только рычание у своих ушей. я молчу, замерев пластилиновой куклой, готовый расплавиться от человеческого тепла. но ты не человек – ты – монстр – предзнаменование; но я, почему-то, все равно начинаю плавиться, в полуобморочном бреду лепеча что-то о покаянии. — не надо бояться, чон у. я не сделаю ничего плохого. оголтело смотрю сквозь тебя, и в голове пусто, будто ты выел весь мой мозг чайной ложечкой, причмокивая и облизывая поочередно свои тонкие пальцы. ты дышишь мне в лицо, запахом зубной пасты и крови, а я вжимаюсь в стену, понимая, что загнан в тупик, но надеясь, что просочусь сквозь грязный кафель и бетон. — все, что ты делаешь – тщетные попытки избежать реальности. каждое твое действие в данный момент – бесполезная трата энергии, которая тебе еще пригодится. так не расходуй ее попросту, попытайся взять себя в руки и дать мне отпор. давай же, ты довольно умный, у тебя может получиться. я вспоминаю статью из научного журнала об отношении кошек к добыче. они играют, и он играет. я для него – развлечение. пальцами пытаюсь зацепиться за швы между плитками кафеля чтобы подняться на ноги, но только сдираю кожу и надламываю ногти, оставляя полосы крови на стенах. ты пятишься назад, скрещивая руки на груди, с любопытством глядя на мои попытки сделать хоть что-то, и я, пользуясь моментом, отползаю к раковине, чтобы опереться, и рывком вскакиваю на ноги, пошатываясь от усталости и рефлекторно дрожа от страха. ты улыбаешься. — вот видишь, осталось совсем чуть-чуть. я смотрю на тебя, а в голове – все еще пустота, но в дополнение к ней – чувство стыда и ярости. передвигаю ногами, как марионетка, еле-еле, пошатываясь, шаркая ступнями, глядя в пол. а ты – как мать с ребенком, который только учится ходить – протягиваешь руки и идешь спиной, пока не упираешься в стену. и улыбаешься. постоянно. все это время ты улыбаешься, сначала с презрением, потом с самодовольством, теперь с гордостью. я продолжаю медленно идти, то и дело упираясь о стену чтобы не упасть. ты смотришь и улыбаешься. я путаюсь в ногах. ты смотришь и улыбаешься. я спотыкаюсь о развязанные шнурки. ты смотришь и улыбаешься. я падаю, не успевая вытянуть руки перед собой чтобы смягчить удар, и разбиваю нос и подбородок. ты смотришь, но лицо твое стало серьезным. я, в размытой красноте, вижу у своего лица твои туфли в крови, и сердце мое трепыхается, как у загнанного в силки зайчонка. ты хватаешь меня за грудки и рывком поднимаешь наверх, пытаясь поставить на ноги, а я не могу устоять, шатаюсь из стороны в сторону, как неваляшка. — не получилось. ты снова улыбаешься, пожимаешь плечами и обхватываешь мою шею руками, и я закрываю глаза, готовясь к худшему, но получаю только легкий поцелуй меж бровей и растрепанные волосы на макушке.