Мечта, которой не было

"Здесь холодно," — замечает отстраненно Северус. Повсюду на полу размазана кровь. Нагайна уж точно не заботилась о том, как бедный Филч будет все это отмывать. Снейп хрипяще рассмеялся, и всё его тело пронзила боль. Смех стих, когда в попытке унять боль он притянул к груди ноги и руки, но улыбка не пропала никуда. Филч, вероятно, вообще не выживет. Кто тогда будет убираться? Северус представил Волдеморта в обнимку с шваброй и улыбнулся шире. О чем Северус только думает? Он умирает, а его волнует вопрос уборки. Улыбка пропала, и он вновь остался наедине с собой. Мир начинал сереть, блекнуть, будто где-то поблизости проплывал дементор. Северус ощутил себя бесконечно одиноким. Кто мог бы скучать по нему после его смерти? Кто приносил бы цветочки на могилку не в издёвку, а от чистого сердца? Кто... кто вообще позаботился бы о его похоронах? Северус знал, что никто. Все, кто был дорог ему, оказались мертвы. Конечно, он и сам приложил к этому руку. Как же Северус был виноват перед всеми ними!.. Умирая в одиночестве, будучи забытым и ненавидимым всеми, он помнил одну лишь Лили. Северус уже давно забыл, как звучал ее голос. Лишь мягкую улыбку хранила его память все эти годы, и прятала от многочисленных вторжений Лорда, и скрывала от уничтожающего, но ничерта не лечащего времени. Дамблдор говорил, что это пройдет. Глядя в её глаза на лице Джеймса, Северус понимал: не пройдет. Снейп прикрыл глаза, больше не находя в себе сил держать их открытыми, и весь мир затих. Конечно же, Гарри проиграет. Северус не мог сомневаться в этом, но Дамблдор верил в его победу столь рьяно, что было бы просто греховно не закончить его дело. Хода назад всё равно уже не было. Мысли становились все медленнее, все тягучее. Северус осознал себя лишь когда тело начало ощущать тепло и мягкость взамен холоду и грубым доскам той хижины. Медленно он открыл глаза и понял, что ему было незнакомо место, в котором он очутился. Мужчина лежал на кровати, под его головой находилась подушка, а несколько воздушных одеял согревали измотанное тело. И не было рядом никакой крови, никаких досок. Не был слышен шум воды и звуки взрывов Бомбард вдалеке. — Папочка, ты уже проснулся? — послышался беззаботный голосок, и взгляд мужчины метнулся вниз. Там, сложив голову на краю постели, сидела маленькая девочка лет девяти. Её рыжие волосы были растрепаны, а огромные черные глаза смотрели на Северуса с детской непосредственностью. — Что? — Мамочка приготовила завтрак, пойдем кушать? — девочка радостно улыбнулась, вытягивая ошарашенного Снейпа из постели и таща куда-то на первый этаж небольшого дома. — Доброе утро, — не оборачиваясь, произнесла обладательница женского голоса, и Снейп замер в проходе. Девочка, даже несмотря на свои усилия, больше не могла сдивнуть его дальше. — Что-то случилось? "Ничего," — хотел сказать он, — "Привет," — но слова не вырывались из груди. Северус смотрел на неё во все глаза и отчего-то ощущал себя как никогда беззащитным. Лили полузабытым движением смахнула со лба прядь рыжих волос и посмотрела на него уничтожающим целый мир зелёными глазами. Северус жадно следил за каждым ее движением, воскрешая в памяти давно забытые черты. Она подошла к нему, будто не заметив мелкую дрожь чужих рук, и прикоснулась к лбу. — Странно, температуры вроде нет, — пробормотала она. — Лили, — наконец смог произнести он, подавшись вперёд. Девушка, — хотя, судя по мелким морщинкам, уже молодая женщина, улыбнулась ему той самой улыбкой, которой обладала лишь одна она. — Я уже чуть больше тридцати лет как Лили, — убедившись в том, что он здоров, женщина развернулась и пошла обратно к столу, но ей не дали этого сделать. Северус сжимал ее в объятиях, закрыв глаза, и понимал, что даже если это было предсмертной агонией, он бы не променял это ощущение тепла чужого тела ни на что другое. — Люблю тебя, — вырвалось отчаянное признание. Хотелось повторять это снова и снова, хотелось рассказать ей обо всем, что приключилось с ним. Северусу как никогда сильно хотелось поведать о своих страхах, признаться во всех грехах и умолять о прощении за всё, встав перед самой несбыточной своей причиной жить на колени. Но из горла вырывалось лишь хриплое дыхание. Лили мягко рассмеялась в его руках, не пытаясь вырваться и, кажется, расслабляясь. Она развернулась так, чтобы смотреть в его лицо, и в ее глазах, казалось, отражался весь крошечный мир профессора Снейпа. — Я тоже люблю тебя, Сев. — И я! И я люблю вас! — воскликнула девочка, подбегая к ним, и, кажется, понявший, что происходит, Северус легко подхватил ее на руки. — Конечно, — проговорил он едва заметно дрогнувшим в конце голосом. — Так... давайте завтракать? Сидя в залитой солнцем кухне в самом маленьком, но уютном домике, разговаривая ни о чем с несуществующей женой и дочерью, Северус впервые обрёл счастье. Если это было сном, даже вечным, даже если это было миром по ту сторону — ему было плевать. Северус обрёл дом, которого не имел никогда, и больше его не сжимало в объятиях удушающее одиночество. Вместо этого он мог улыбаться чистому предплечью, учить варить зелья маленькую дочку и каждую минуту своей жизни-нежизни не сводить глаз с что-то напевающей себе под нос Лили. Всё остальное не имело больше значения. Теперь он был уверен в этом.