Листья

      Сняв форменную фуражку, Брок вытер взмокший лоб платком. Сузив глаза, он скривился, глядя на молодняк из кадетского корпуса, что должен был пополнить ряды армии Его Величества. Порыв ветра обдал холодом взмокшее под шинелью тело. Передёрнув плечами, Рамлоу снова надел фуражку, надеясь, что в части они будут к вечеру.       Десяток зелёных юнцов, которые громко шутили и смеялись, раздражая расшатанную нервную систему...       Похлопав себя по бокам, лейтенант достал портсигар. В серебряной коробочке осталось всего-то три папиросы, которые были на вес золота у линии фронта. Рядом чиркнули спичкой, и яркий огонёк вспышки ослепил глаза. Прикурив, Брок с благодарностью посмотрел на солдата в запылённой форме:       — На фронт?       — Да, только из госпиталя, — кивнул тот. — Кадеты?       — Да, первое назначение, — поджал губы Брок. — Хлебну я с ними… Хорошо, что поезд скоро. Пьяная пирушка ни к чему. Полковник за это по головке не погладит. Брок Рамлоу, — протянул он руку для рукопожатия.       — Джек Роллинс, — пожав сухую ладонь, мужчина чуть дольше, чем стоило бы, но весьма аккуратно, удержал её в своей.       — Восстановились или ещё бы стоило отдохнуть? — кивнул Рамлоу на трость, с помощью которой Джек передвигался.       — Мне не в первой. Для летчика это не важно. Главное - руки и глаза, — пожал плечами мужчина.       Вдалеке раздался гудок паровоза. Кивнув на прощанье, лейтенант направился к вчерашним студентам. Заметив его приближение, те на ходу стали приводить себя в порядок.       — Внимание! Стройся! Слушай мою команду. В колонну по двое. При прибытии поезда занять выделенные для нас купе в вагоне.       Неровный строй из пяти пар оказался у дальнего края платформы. Хихикая, перешептываясь, молодняк с интересом следил за Рамлоу. Тот, докурив папиросу, выкинул окурок и устремил взгляд в даль. Там показался паровоз, тянущий небольшие, украшенные вензелями, вагончики.       Новый порыв ветра поднял пыль и жёлтые листья, принесенные с противоположной стороны вокзала. Там, между сосен, прятались совсем тонкие клёны, добавлявшие всеми силами красок в это серое утро.       Короткая остановка - всего пять минут - заставила суетиться ожидающих пассажиров. Дамы в дорожных платьях, солдаты, несколько монахинь из госпиталя и носилки с ранеными, которых должны были отправить в тыл.       Переваливаясь, как откормленная утка, Джек занял небольшое купе. Кинув вещмешок на верхнюю полку, мужчина с удовольствием распрямил гудящие ноги. Возможно и стоило остаться в госпитале хотя бы на пару недель, но сидеть без дела, когда люди гибли на передовой, он просто не мог. Что ему станется? Глаза, руки — всё при нём. Все остальное не важно.       Щелчок двери отвлёк от разглядывания череды небольших домиков за окном. Оглянувшись, он усмехнулся, когда, воровато оглядев коридор Рамлоу прикрыл двери и щёлкнул замком.       На полку полетела фуражка, а китель повис на крючке у соседнего диванчика. Потянув роллет, Брок закрыл окно и только после этого выдохнул.       Приблизившись, он приподнял голову Джека за подбородок. Заглянув в смеющиеся глаза, не смог сдержать ответной улыбки:       — У нас есть полчаса. Потом этот детский сад будет меня искать.       Склонившись, он прикоснулся губами к обветренным губам напротив, вплетая пальцы в волосы на затылке Джека. Облегчённо выдохнув, тот потянул Брока к себе на колени, стараясь прижаться как можно ближе.       — Не стоило так рисковать. Слишком много ушей, слишком много людей, — прошептал он, продолжая прикасаться губами к губам и щекам любовника.       — Я не смог бы устоять. Слишком давно тебя не видел, — хмыкнул Брок, отстраняясь. — Если завтра тебя убьют, то попрощаться с телом меня точно не пригласят.       — Ну, прости. Кто знал, что этот чёртов самолёт упадёт в Ла-Манш, — пробормотал Джек, прижавшись щекой к груди, в которой заполошно билось сердце.       — Не прощу, — рыкнул Брок. — Никогда не прощу. Идиота кусок.       — Я заглажу свою вину, только дай мне немного времени, — дёрнул уголком губ Джек, голодно целуя смуглую шею.       Прохладные пальцы скользнули под рубашку, а Джек рвано выдохнул, чувствуя невыносимую нежность к этому самоуверенному, а иногда и жестокому человеку. Брок был желанным, любимым, до одури сладким.       Ремешки подтяжек соскользнули на предплечья, сковывая движения. Нагло улыбнувшись, Рамлоу прикусил нижнюю губу Джека, а после, слизнув выступившие капельки крови, скользнул ладонью в штаны.       — Не стоит, Брок. Я не видел воды довольно давно… — выдохнул он, откинув голову на мягкую спинку.       — Уже не смогу остановится, — шептал тот, обхватив возбуждённый член любовника. — Не смогу…       Застонав, Джек обхватил ягодицы Брока. Он мял упругую плоть, пока чужая рука скользила по его члену, вырывая тихие стоны. Жадно накрыв губы Брока, он старался передать всю ту гамму чувств, что бушевала внутри.       — Брок, боже мой… Брок…       — Вот так, детка. Вот так, — прошептал Рамлоу, когда влага оросила его ладонь. — Вот так…       Губы скользили по взмокшей коже, покрывая её лёгкими поцелуями. Нежась в объятьях любимого, лейтенант никак не мог оторваться от единственного родного человека, оставшегося у него в этом мире.       Громкий смех и грохот заставили насторожиться. Поцеловав Джека в последний раз, Брок встал с большой неохотой, отпуская его.       — Нужно идти, — поджал он губы. — Иначе эти идиоты разнесут весь вагон.       Усмехнувшись, Джек с затаенной нежностью наблюдал, как Брок поправляет одежду:       — Не сердись на них. Они совсем ещё молоды и не понимают, что совсем скоро этот поезд привезёт их в ад.       — Не сержусь, — покачал головой Брок. — Я сожалею, что наши полчаса так быстро закончились.       Обхватив его запястье, Роллинс притянул его ближе. Уткнувшись лбом в живот, он молчал, впитывая тепло. Возможно, в последний раз.       — Я найду тебя, — выдохнул Брок, присаживаясь на корточки. — Несмотря ни на что.       Встав, он открыл двери купе и с независимым видом вышел, раздавая подзатыльники юным подчинённым. Поправив одежду, Джек, открыл роллет. За окном мелькал лес, а вдалеке блестела гладь реки.       — Я тоже тебя найду...