𝑻𝒉𝒆 𝒔𝒎𝒆𝒍𝒍 𝒐𝒇 𝒘𝒊𝒔𝒕𝒆𝒓𝒊𝒂

— Томиока-Сан, а можно вопрос, что вы планируете делать после решающей битвы? — столп Насекомого любопытно взглянула на парня, заламывая свои тонкие, изящные пальцы. Ей было взаправду ужасно интересно, и это не укрылось от зорких голубых глаз. Столп воды тихо выдохнул и перевёл взгляд на раскидистую глицинию. Спадающие водопадом изящные, сиреневые соцветия и приятный, слегка сладковатый аромат наполняли атмосферу неким умиротворением. — Если честно, то я не знаю. Может я и вообще не выживу. — ровным тоном проговорил черноволосый, мельком взглянув на любопытное лицо Кочо. В глазах ее искрился настоящий интерес. Он этому чуть удивился. Редко можно увидеть её такой. Шинобу разочарованно выдохнула и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Ну а что она ожидала от него. Какая же она наивная, раз думает что такой как он, хладнокровный, жестокий, испытывает какие то теплые чувства к ней. Словно прямо сейчас он мог признаться ей в любви и сказать что собирается жениться на ней после всего этого кошмара. — А ты что собираешься делать? — спокойно спросил Гию смотря в пустоту. Девушка вновь одела маску невозмутимости и лукаво взглянула на Томиоку. — Не могу сказать, прошу прощения Томиока-Сан. — в глубине души она несчастно завыла. До безумия хотелось разорвать свою грудную клетку и достать сердце, что болело каждый день после смерти горячо любимой сестры. Оно скорбило, и не только по Канаэ, но и по всем погибшим близким людям. А Томиока... он ведь ещё не знал её намерений. Он не знал что она не выживет, что у нее нет и малейшего шанса на счастливое будущее. У неё не будет этого «долго и счастливо». Девушка сама выбрала свой путь, и ей ни о чем жалеть. Она отомстит, отомстит даже ценой своей жизни. — Ясно, — столп встал с мягкой, зелёной травы и отряхнул свою униформу охотников на демонов. — Ну что ж, мне пора. Прощай Кочо. Черноволосая непонимающе похлопала глазами. А затем, после того как до неё дошло, она натянуто улыбнувшись произнесла: — Ох, как жаль. Я так хотела поболтать с вами ещё чуток. Прощайте, Томиока-Сан. Я буду скучать. — через некоторое время Шинобу осознала то что она сейчас сморозила, очень захотелось стукнуть себя кулаком по голове. Что она сейчас сказала? Что он о ней подумает? — Я тоже — тихо бросил Гию и скрылся из поля зрения девушки. Кочо удивлённо приподняла брови и уставилась в одну точку. Он просто пошутил. Он не может испытывать к ней никаких чувств В висках начало отдавать слабой, пульсирующей болью. Шинобу несильно помассировала голову круговыми движениями двух пальцев. Когда боль чуть отступила, она томно вздохнула и откинулась спиной на ствол дерева. Любовь — последнее о чём она должна думать на данный момент, не так ли? Надвигается решающая битва, эти чувства будут только мешать ей в бою. Нужно избавиться от них, они бессмысленны. Любовь не приносит ничего кроме боли и сожаления, столп насекомого это прекрасно знает. Она уже не та маленькая, наивная девочка. Шинобу не верит в любовь. Кто её вообще придумал? Это всего лишь мимолётная химическая реакция в человеческом мозгу. Но ты ведь правда любишь его Хотелось плакать, рыдать, кричать во всё горло. Скорбь разъедала изнутри создавая адскую боль. Кристальные капли солёной дорожкой стекали из прекрасных глаз столпа прямо на хаори её покойной сестры. Она сжала шёлковую ткань в руках до побеления костяшек и начала судорожно набирать в лёгкие воздух. Глаза накрыла пелена слёз и воспоминаний. Как же хотелось вновь гулять с Нээ-сан по полянке и собирать душистые, яркие цветы. Делать из них аккуратные венки и собирать красивые, пышные букеты для дорогой мамочки. Что бы она затем за это обняла, поцеловала в лоб и улыбнулась самой нежной и тёплой улыбкой, которой могла улыбаться только она.

***

И вновь она просидела в своём кабинете всю ночь. Руки и спина ужасно ныли, голова гудела, а глаза слипались. Шинобу то и дело что то шептала себе под нос и смешивала всякие травы и разноцветные жидкости. Брови ее были нахмурены. Глаза были красными, а под ними легли огромные синяки. Волосы были взъерошены, кожа стала бледной как у мертвеца. Ей бы точно не помешало отоспаться и чуть отдохнуть, но нельзя. Она ни за что не позволит себе этого, пока не закончит со всеми делами. В комнате витал приятный, ненавязчивый запах лекарств и разных сушёных трав. Окно было чуть приоткрыто, занавески плавно колыхались от лёгкого и тёплого ветра. В поместье было очень тихо, верно все ещё спят. Солнце ещё даже не встало. Через некоторое время Кочо наконец заканчивает с готовкой нового противоядия. Она тихо стонет и кладёт свою голову на стол. Только сейчас девушка заметила что полностью пропахла глицинией. Поправив волосы, она встала со стола и начала разминать своё затёкшее, хрупкое тело. А затем принялась убирать со стола все травы, приборы и пробирки. Вдруг взгляд ее красных от недосыпа глаз, пал на одиноко лежащую на стеллаже фиолетовую жидкость в пробирке, обозначенной крестом. «Яд. Нужно убрать его подальше.» Она быстро подошла к нему, взяла пробирку и аккуратно положила ее в маленький шкафчик предназначенный для разных лекарств. Шинобу накачивает своё тело этим ядом каждый день. Так что даже если она не погибнет в битве с демоном который убил ее дорогую Нээ-сан, то в любом случае умрёт от слишком большой концентрации яда в собственном теле. В голове снова всплыл образ возлюбленного. Его чёрные, длинные волосы. Глаза цвета водной глади. Бледная кожа. Серьёзный, безразличный взгляд. Двухцветное хаори. Сильные руки. Как же она хотела уткнуться носом в его шею и вдохнуть этот свежий аромат хвои. Как же хотела жить с ним долго и счастливо. Но этому не бывать В этот раз она не сдерживаясь схватила себя за волосы и начала тянуть их назад. Любовь приносит лишь боль, сожаления и страдания. Перестань думать о нём. Она осела на пол и ещё сильнее начала оттягивать свои волосы. Из глаз вновь полили слёзы. — Шинобу?! Что ты делаешь?! Перестань! — девушка вздрогнула. Как она могла не заметить его прихода? Гию, это голос Гию. — Ты меня слышишь? Кочо, чёрт возьми! — он сел рядом с черноволосой и крепко обнял ее за талию, уткнувшись лицом в её тонкую, лебединую шею. — Томиока-Сан, — вымученно улыбнувшись, она положила свои руки на его плечи и крепко сжала их. — Я люблю вас... Будто камень с плеч упал — Я тоже люблю тебя, Шинобу. — ни капли не удивившись её словам прошептал парень. Он с самого начала знал, что черноволосая испытывает к нему какие то чувства. Это было легко увидеть когда они встречались взглядами. Девушка не выдержала и разрыдалась прямо у него на глазах. Она ведь знала что они не будут счастливы, что она рано или поздно погибнет. А он останется один. Ведь никому он не нужен, кроме неё. Столп Насекомого даже боялась представить что он будет чувствовать узнав о её смерти. Не будет у них детей. Не будет семьи. Они не поженятся. Но они ведь сами выбрали путь охотника на демонов. Все знают, что охотники отказываются от собственного счастья что бы спасти человечество, спасти невинных людей от этих кровожадных монстров. Возможно были бы они сейчас обычными охотниками ранга Каноэ, у них наверняка ещё был бы шанс на спокойную жизнь. Но они — столпы. На них смотрят и равняются. Шансы на спокойную жизнь равны нулю. Назад пути нет, нужно продолжать идти вперёд во что бы то не стало. Им обоим нужно допить свои чаши судьбы до самой последней капли. Этого невозможно избежать. Либо выпей, либо умри.

***

— Шинобу, обещай что выживешь, прошу. — в глазах его отражалась будто вся вселенная. Он смотрел на неё так же обеспокоенно, с такой же нежной любовью в глазах, как она мечтала. — Конечно, Томиока-Сан. Не беспокойтесь, я ведь не слабачка. — и никто в этот момент не заметил ее фальшивую, натянутую улыбку за которой скрывалось отчаяние, сожаление, и её дрожащую руку за спиной, показывающую крест. Шинобу так хотелось напоследок его обнять, так нежно, приятно. В самый последний раз Она подошла к нему и крепко обняла, прижимаясь всем телом. Затем почти невесомо поцеловала холодные, тонкие губы. Ощути тепло моего тела в самый последний раз

***

И снова... снова он не смог уберечь любимого человека от гибели. — Как же так.. Кочо... — парень грохнулся на холодную землю, слёзы покатились по щекам и подбородку. Опять сердце разрывает на части. Опять отчаяние царапает за рёбра. Истерика подкатывает к горлу, не давая сделать и маленького, короткого вздоха. Он задыхается. Он скулит, как брошенный любимыми хозяевами щенок. Но сколько бы он не плакал, сколько бы не кричал, её уже было не вернуть. И снова ты один, снова никому не нужен Эти мысли эхом раздавались в голове, создавая большую боль в ней. Как будто по черепной коробке стучали огромным молотом. Она так и норовила взорваться прямо сейчас, не желая ничего ждать. Перед глазами встал её образ. Волосы, собранные в пучок и закреплённые бабочкой-заколкой. Фиалковые глаза, словно блестящие при свете луны. Хаори, накинутое на её хрупкие плечи и развивающееся на ветру. Униформа охотников на демонов, натянутое на миниатюрное тело. Изящные руки, с необычайно длинными и тонкими пальчиками. И улыбка, которая затмевала ему любое солнце. Он невольно потянулся к фантомному образу девушки. Гию попытался схватить ее за руку, прижать к себе, укрыть от всех невзгод и никуда, никогда не отпускать. Но лишь прошел рукой насквозь неё... — Шинобу... Не оставляй меня прошу, не оставляй — повторял как мантру парень. — Прости, Гию — тепло улыбнувшись и медленно растворяясь в воздухе, произнесла своим красивым, мелодичным голосом Кочо. В глазах её тоже как и у парня отражалась вселенское отчаяние. — НЕТ, НЕ УХОДИ — он снова попытался схватить её. Но все попытки оказались тщётными. Согретый её тёплой, последней улыбкой, Гию сжал свои расцарапанные, покрытые различными мозолями руки в кулак, и опустил голову вниз. В сердце разгорелось пламя ярости. Она давала силу, по телу тут же прошлась огромная волна энергии. Он должен отомстить. Он обязан уничтожить Мудзана, как и другие оставшиеся охотники. Прежде чем встать, парень взял в руки её шёлковое хаори и заколку выполненную в форме красивой фиолетовой бабочки. Парень дрожащими руками, трепетно прижал к себе последнее что осталось от Шинобу, словно последняя её частичка вот-вот рассыпется в прах и отправиться вслед за девушкой. Он вдохнул её запах, ткань пропахла ею, пропахла глицинией. Неожиданно в голове Гию что то коротко щёлкнуло. Торопливо пошарившись в карманах хаори своей покойной возлюбленной, он обнаружил маленький, пожелтевший, свёрнутый листочек бумаги. Взгляд стал пустым. Она знала что умрёт. Знала что это была их последняя встреча, и поэтому обняла, так нежно, одновременно крепко. И поцеловала, почти невесомо, сжимая в руках его двухцветное хаори и глубоко вдыхая его запах. Одинокие капли вдруг упали на землю и предсмертное письмо его Шинобу. Он нахмурился и быстро смахнул слёзы большим пальцем. А затем аккуратно раскрыл листок. Голубые глаза быстро забегали по словам, проведённым изящным, каллиграфическим почерком.

У самоубийц нет права на любовь

но я полюбила тебя