endless

сяо вздыхает. где-то в коридоре раздаётся еле слышный шум и хлопает дверь отцовской комнаты. сестра уже давно ушла отдыхать. даже если бы он мог закричать в тишине уснувшей квартиры, он не издал бы ни звука. очередной день. очередной чёртов день, как капли воды похожий на все остальные. и хоть бы один маленький просвет в эту бесконечную темноту. он крепко сжимает ручку и тут же отпускает, отбрасывая её на дальний край стола. собственная беспомощность и ощущение того, как постепенно теряешь себя разливались чуть ли не болезненным раздражением по напряжённому телу. веки покалывало от сонливости. на самом деле, стоило бы уже улечься в постель и забыть обо всём. снова проигнорировать крики разума о помощи и просто забыться очередным сном. всегда помогало и на этот раз поможет. но сяо не понимает: почему так страшно засыпать? вернее, почему так страшно просыпаться.. в голову лезут разные мысли. будто рой надоедливых насекомых поселился на подкорке сознания и терпеливо выжидал момент, когда можно будет наброситься. их слишком много, они не замолкают, словно пытаются перекричать друг друга. и раздражения от них не меньше. почему они никак не умолкнут, что им нужно? сяо начинает злиться и пропускает момент, когда горячие слёзы начинают течь по щекам. сегодня над ним решило поиздеваться даже собственное тело. злость стихает, и на её место приходит отчаяние. больше всего на свете он не любил оставаться наедине со своими мыслями. темнота давила. из-за тишины появлялся шум в ушах, и то, что сяо не мог объяснить, как бы ни пытался. чувство одиночества у сяо есть всё, но вместе с этим нет ничего. его слушают, но не слышат. его близкие всегда рядом, но у них всегда найдутся дела поважнее него. раньше это не было проблемой. одиночество было синонимом спокойствия. но это спокойствие постепенно принимало разрушающий характер. голова путалась в беспорядочных мыслях, но они никого не интересовали, кроме самого сяо. отсутствие ощущения своей значимости для остальных душило, оставляя после себя красные следы на шее и мимолётное чувство эйфории. сяо всё ещё был нужен им, но не так, как ему хотелось бы. он терял счёт времени. реальность – сон, а сон – болото, бесконечное, где нет ни дна, ни берегов. сяо барахтается в этом болоте, ищет спасения, зовёт на помощь. или думает, что зовёт. можно ли считать криком о помощи на вопрос "что ты делаешь в этом болоте?" ответ "наслаждаюсь водичкой"? ни у кого не возникнет и желания протянуть руку, а сяо тем временем постепенно начнёт уходить на дно. растворяясь в душевных терзаниях, сяо сам не заметил, как оказался сидячим на полу. бёдра в ночных шортах жгло холодом, но это последнее, что его интересовало на данный момент. его трясло. каждая клеточка его тела была напряжена настолько, что ему казалось, будто он прямо сейчас отключится. такое бывает с техникой. когда она изнашивается, то просто выходит из строя. сяо кажется, что набор из мяса, кожи и костей, который он привык называть своим телом, точно также готов выйти строя, только дай ему такую возможность. он один. но не в комнате – во всём мире. а весь этот мир в его сознании является подобием огромного чёрного пространства, не имеющего ни конца ни края. бежать бесполезно, здесь всё одинаковое, в какую сторону ни беги. а воздух густой, как мёд. сяо дышит, но вместе с этим и задыхается. он застрял здесь, не помнит, сколько уже прошло времени. ощущение, что миновала целая вечность. а на самом деле от силы час. сяо теряется, раздражение заставляет поколотить ради приличия хотя бы подушку, а тоска подняться с пола и выйти прямо в окно. но мальчик не в силах даже просто встать на ноги. все эти чувства: страх, отчаяние, беспомощность, одиночество, паника в перемешку с настоящей агрессией словно нанизываются на тоненькие ниточки. по ощущениям они словно выплавлены из свинца. нити окутывают его тело. руки, ноги, шею. обворачиваются вокруг него несколько раз и будто затягиваются туже и туже. разговоры с самим собой по душам никогда не приводили ни к чему хорошему. сильные эмоции действовали на его тело, сковывали все движения, не давали даже пошевелится. сяо сам был бы рад разобраться в себе. но кто бы в этом чёртовом мире знал, как это на самом деле тяжело. слёзы застыли на щеках, неприятной сухостью раздражая ещё сильнее. он устал. мыслей больше не было, они утихли также внезапно, как и появились. мальчик всё подрагивал, но был уверен в том, что это простой озноб. в его голове, вместо мыслей о собственной бесполезности и тянущем вниз одиночестве, неожиданно заиграла мелодия. она напоминала звон колокольчиков. но не узнать такой инструмент для сяо было бы как минимум неприлично. неужели это... он оказался прав, это звук флейты. её музыка тянулась через сознание, оседая и приятной истомой растекаясь на самой подкорке. губы сяо дрогнула еле уловимая полуулыбка. он открыл глаза, уставившись в темноту и пытаясь вспомнить, где мог услышать эту мелодию. она совершенно точно не похожа то, что обычно играет в наушниках сяо, но, тем не менее, ласкала его слух и словно стягивала с него невидимые нити, подарив долгожданное освобождение. сяо вспомнил. была у него такая привычка: после уроков он приходил к музыкальному классу и подслушивал. не важно что, чужие разговоры или же песни. всё ради того, чтобы услышать, наконец задорный и мелодичный голос того самого мальчика из параллели. сяо не знал о нём ничего: ни имени, ни увлечений. кроме музыки, которая так плотно впечаталась в его память. сяо хватало лишь первой ноты, искусно сыгранной им на флейте, чтобы привязаться к парню полностью и без остатка. две крашеные косички, глаза цвета сине-зелёной бездны, и кругленькие щёчки: всё, что сяо запомнил в первый раз, когда увидел его. он не уверен, что всё это время оставался незамеченным, подслушивая того парня и сидя у двери кабинета, но его музыка того стоила. от неё разило нежностью и спокойствием, и сяо хотелось бы, чтобы музыкант играл только для него. дрожь прошла и сяо не без труда поднялся с ледяного ламината. покачиваясь от усталости, он закинул тетради с недописанной домашней работой в рюкзак и откинул его подальше. прокручивая в голове, когда у милого музыканта с косичками будет следующая репетиция, в тот момент, когда его голова наконец коснулась подушки, его губы вновь тронула улыбка