Кот на лестничной клетке

Как-то одним летним днём, когда солнце жарило в зените, а облака даже не думали появляться, Йен выперся на улицу. И вот бы всё ничего, и настроение было вполне себе сносное, да только он согласился помочь Фионе вычистить бассейн от дерьма, что скопилось там за год, а это значит, что сегодня вонять он будет знатно. Когда тёмные пятна на футболке в районе подмышек стали ощущаться как лужи, рыжий уже подходил к дому. На ободранном, разваливающемся крыльце восседала хозяйка сия жилища и крутила в пальцах одной руки сигарету, а второй прижимала холодящую лоб бутылку. Завидев брата, она попыталась улыбнуться, не растёкшись при этом в лужицу. Выходило слабовато. — Нахуя в такую жару мыть бассейн? Галлагер, тот, что средний, усадил задницу рядом с сестрой. Но не близко, а то можно было бы заживо поджарить друг друга. Быстро перехватил сигарету и, поднеся к губам, сразу же передал обратно. В такую жару курить хотелось меньше всего. — Да потому что в другое время вас всех хуй соберёшь. Фырканье сестры напомнило Йену времена, когда они вшестером делили старенький дом. Возвращаться туда точно не хотелось. — Лип сваливает под вечер, Дебс Френни укладывает в это время, Карл носу из дому не высунет в такую жару, ну и ты, красавчик, — она пихнула брата кулаком, — свалил от нас в сраный Вест-Сайд. — Да я и так здесь почти живу, когда не работаю. Только не ночую, — Йен почесал за ухом и повернулся к сестре с хитрой рожей, — хер я променяю свою двухспальную кровать на это разваливающееся дерьмо. Фиона поднялась на ноги и перекинула бычок через перила, оборачиваясь ко входу в дом. — Как скажешь, Казанова. И вообще ни разу не Казанова. Ну, нравилось Йену потрахивать красавчиков время от времени, ну и что с того? Как будто сама тем же не занимается. Тем более происходило это не часто, да и к тому же, мужики были такие, каких только втрахивать в матрас — ни на что больше не годятся. А так иногда хотелось переплести ноги во сне, да вдохнуть аромат тёплого тела. Любителей пообниматься не найти в клубе, куда Йен ходил. Обычно к тому моменту, когда нужно было идти уединяться, избранники были либо пьяны вдрабадан, либо нанюханные. А вообще с недавних пор Йен сам себе поклялся, чуть ли не на крови, что никакого клубного обитателя в свой дом не потащит. Отсос в туалете — пожалуйста, быстрая дрочка за углом клуба — добро пожаловать, домой к незнакомому чуваку — за милую душу, но к себе домой — больше ни-ни. Бывало сновали всякие, а потом денег в кошельке не досчитаешься, да часы пропадут. Да ну его нахуй — такой секс. Сейчас он поможет Фионе, а потом пойдёт в клуб, куда изначально собирался. Отмывание целый день засранного за зиму бассейна не входило в планы Йена, потная вонючая футболка тоже, но яйца страшно гудели уже пару дней. Внутри себя Йен взвешивал два решения: забить хуй и пойти трахаться усталым и вонючим, или пойти домой, принять душ и, если будет настроение, то в клуб, если нет, то просто подрочить на заурядную порнушку и пойти спать. Ещё через час желание куда-либо идти полностью отпало. Руки гудели страшно, новые мозоли саднили и пекли. Может оно и к лучшему. Мокрому и уставшему бедолаге даже дрочить уже перехотелось, так сильно он устал. Еле открывая веки, он достал из кармана ключи, как вдруг услышал громкий и сопливый чих. Обернувшись в две стороны, он никого не обнаружил, но желание посмотреть кто там появилось. Не хватало ещё бомжа какого в подъезде обнаружить, а потом и подхватить от него чего. Ну и ну. Вот так картина. За белой стеной показалась черноволосая голова, прижимающая воротник халата к носу. Рука со сбитыми костяшками и выцветшими портаками гладила чёрный пушистый комок у стены. Чёрный комок шипел и царапался, но обладатель татуировок как будто не замечал этого, сильнее прижимая ворот к лицу, вытирая слёзы и сдерживая очередной чих. — Ну и ну, — выдохнул рыжий и привалился боком к стене. — Тебе чего надо? — еле выдавил незнакомец, убирая руку от кота. — Да в общем-то ничего, — хотел было уйти Галлагер, но слезливый голос остановил его. — Тебе кот не нужен? — А тебе? Ну, пиздец. Фиона бы начала причитать, услышав, что он вопросом на вопрос отвечает. Да и если уже задавать вопрос, то другое надо спрашивать, например «Какого хуя ты в халате на лестничной площадке?», или «С хуя ли ты плачешь?», или «Не хочешь зайти на чай с палкой колбасы?», но никак не «А тебе?». Полный пиздец, Галлагер. Полный пиздец. Йен во все глазные орбиты уставился на парня, когда тот поднялся на ноги, поворачиваясь к нему лицом и убирая халат от лица. Вот это да. Джекпот. Глазки блестят, нос шмыгает, щёки красные — загляденье. По росту на полголовы ниже Йена, выразительные брови, небесно-голубые глаза, крепкие плечи, плотная талия, подвязанная пояском. Неужели это воздалось Йену за тяжкий труд и упорство? Жаль только он сам сейчас выглядел как кусок поношенной штанины, а пах ещё хуже. Красавчик напротив устало потёр небесные глаза, вытирая с них слёзы и ещё раз чихнул. — А что случилось-то? Наконец-то. Нормальный вопрос. Ну и плевать, что прошлый остался без ответа. — Ебучая дверь захлопнулась, когда я вышел кота проверить, — он кивнул головой на животину, и цветастая улыбка расползлась по его лицу, смахивая галлагерскую усталость в миг. — Пиздец, какой же хуёвый день, — сказал он больше себе, чем ахуевшему от его красоты парню напротив. — А с тобой что не так? Почему кота домой не взял? — Аллергия у меня, блять. Шёл с работы и увидел это лохматое чудо-юдо, не смог пройти мимо. Думал завтра решу, что с ним делать. Только в душ собирался и дай, думаю, проверю как зверь тут поживает, и дверь за мной захлопнулась, — мужчина опустил глаза и пробурчал что-то под нос, что Йен уже не услышал. — Ты можешь от меня позвонить мастеру, а кота я пока к себе могу забрать, потом решим, что с ним делать. Сексуальному мужику даже повторять два раза не надо было — он ловко поднял чудовище на руки, держа подальше от своего лица, и прошлёпал босыми ногами мимо Галлагера вперёд. Йен уже успел заметить, как хорошо тот сложен, но этот халат, очерчивающий его задницу… Просто вау. Галлагер быстро юркнул вперёд мужчины и ловко открыл дверь. Бля. Совсем забыл о том, какой бардак оставил утром, когда выходил. Футболки валяются на полу около шкафа — выбирал какая посвежее будет; тарелки в раковине уже не первый день стоят — всё откладывал до удобного случая; провода, фантики, диски на столе — обычный неприбранный мусор. Даже кровать не заправил. А вот это может и не зря… Мысли Йена про ночной перепих в клубе так и остались на лестничной клетке. Такого мужчину там и не сыщешь никогда. Гладил кота, задыхаясь от слёз и соплей — настоящий герой. А герои, как говорится, не носят плащи, ну, или халаты. Поэтому было бы неплохо его снять и оценить товар по достоинству. Ах, как было бы хорошо, если бы Галлагер умел цеплять парней, да вот не приходилось никогда. Он бы бровями поиграл, к стойке прижал, на кровать кинул, а там дело за малым. Но сейчас всё, что он мог — стеснительно протягивать телефон, молясь на то, чтобы сексуальный мужик не увидел его пизанскую башню в полу-боевой готовности. Две недели без секса давали о себе знать. Надо было действовать, а то уйдёт рыбка-то, а улов сегодня был что надо. Ни с одним клубным чудилой не сравнится. Тихо буркнув что-то по типу «Располагайся, звони мастеру, я заебался, пойду в душ», скрылся за дверью. Намыливая конопатую башку, уже успел тридцать три раза назвать себя дебилом, двадцать восемь мудаком и пожалеть о том, что учудил. Кто бросает мужчину одного на кухне в трудную минуту, а сам идёт мыться, блять? Натянув чёрную майку, надеясь скрыть свою красную от смущения рожу, и серые пижамные брюки, вынырнул в комнату. Бесшумно дошёл до холодильника, стараясь не отвлечь мужчину от телефонного звонка, налил коту молока, себе холодной воды и уселся на барный стул. Сексуальный мужик провёл языком по губам при виде парня, и глаза аж засверкали. Или показалось? — Вы, блять, издеваетесь надо мной? Я в ебучем халате и босиком стою в подъезде, — глаза бегают, щёки горят, из ушей почти идёт пар. — На хуй вас и ваши ебучие правила! Звонок сброшен, парень в ярости. Не лучший момент для узнавания друг друга поближе, это уж точно. — Вот суки, — телефон приземлился на барную стойку, — и хули мне делать? — Можешь переночевать у меня. Галлагер, блять. Думать — говорить. Думать — говорить. Только такая последовательность, не иначе. Не «Думать членом — говорить», не «Говорить — думать», а ДУМАТЬ — ГОВОРИТЬ. — Чувак, я неебически польщён, но у меня изначально не было в планах подбирать кота, не было в планах выходить в коридор, и нет в планах ночевать у незнакомого человека, — шумно выдохнув, он постучал костяшками по столу, когда вдруг его озарило: — Микки. — Йен, — выдохнул, а потом непонятно зачем добавил: — Галлагер. Во взгляде Микки читалось отчётливое: «Ты долбоёб?». — Господи, за что мне всё это дерьмо, — сокрушался секси Микки, опуская голову на руки, — они придут только завтра, чтобы вскрыть мою дверь. Йен не знал, что сказать. На его взгляд, он уже всё перепробовал. — Ладно, хуй с ним, твой диван выглядит неплохо, — Йен прям расцвёл, — я всё-таки приму душ, ладно? Пусть хоть что-то сегодня пойдёт по плану. — Конечно. И что теперь? Просто вот так спать в десяти метрах друг от друга? Йен растянулся на кровати, прислушиваясь к звукам в ванне. Вопрос отпал сам собой, когда Микки завалился на диван, предварительно сняв с себя халат, и укутался пледом. Вот теперь точно всё. Сейчас он уснёт, завтра уйдёт, и поминай как звали. — Эй, — тихо позвал сексуальный мужик, — у тебя есть что-нибудь от аллергии? Кот развалился у меня в ногах. Йен подорвался, словно в жопу ужаленный. Не зря недавно аптечку обновлял, ох не зря. При виде Микки в трусах член тут же решил показать себя во всей красе. Рыжий вжался в столешницу пахом, но шаловливые голубые глаза сзади всё уловили. Йен передвинул таблетки по столешнице, поставил рядом стакан воды. Микки подошёл слишком близко, непозволительно близко для человека со стояком впереди него. — Спасибо, — обжёг дыханием плечо парня спереди. Йен не шевелился, пытаясь думать о чём угодно не сексуальном, но парень сзади не давал ему этого сделать. Если не член, то красные уши сдавали его с потрохами. Рядом с рукой приземлился стакан, и Йен почувствовал, как Микки вытер рот. Вот и всё, сейчас он снова пойдёт на диван, и всё закончится. Йен сможет придержать стояк рукой и не спалиться, когда будет проходить мимо. Он сможет. — Господи, Галлагер, может ты уже повернёшься и трахнешь меня? Вот те раз. Не утруждай себя повторять два раза, сладкий. Йен и с первого тебя вытрахает. Он в мгновение ока развернулся, толкая Микки на барную стойку сзади, припечатывая его к ней своим телом, и жадно вгрызся в губы. Посасывал то одну, то другую, кусал, вылизывал его рот своим языком, при этом жадно сжимая задницу. Кто же знал, что нужно было просто нажать на спусковой крючок, чтобы Галлагер выпустил внутреннюю шлюху. Микки не успевал охать и ахать, как Галлагер снова и снова находил его уязвимые точки и со всей силы жал на них языком и руками. Внутренние органы делали кульбиты, прогоняя оттуда бабочек. Теперь Йен хотел целовать только эти губы и сжимать только эту задницу. Микки оттолкнул Галлагера обратно к столешнице, отбирая лидирующую позицию, и рухнул на колени. — Еба-а-ать, — протянул, глядя на налитый кровью большой и толстый член, сочащийся смазкой. Йен лишь ухмыльнулся и запустил руки в волосы Микки, притягивая его к себе. — Хочешь быть доминантом, даже когда у меня во рту твой член? Неплохо, — Микки прошёлся языком по всей длине, задевая яички, прежде чем взять член в рот. Йен шумно засосал воздух через зубы, закусывая губу и оттягивая волосы Микки назад. Микки сосал, как в последний раз в жизни, с чувством, со страстью, с желанием, позволяя иногда Йену трахать свой рот. — Пиздец, ты случайно не снимался в порно? — еле смог прошептать рыжий, поднимая Микки с колен и впиваясь в его губы поцелуем. Слюнявый, развратный, заставляющий ноги подкашиваться поцелуй. А за ним ещё десяток таких же. Йен не желал отрываться от Микки ни на секунду, прижимая его к себе крепче за затылок, всасывая губу и одновременно толкая в сторону спальни. — Давай, Галлагер, запихни эту штуку в меня, — почти задыхался в стонах Микки, откидывая голову назад для слюнявого Йена. — Эту штуку? — рыкнул рыжий, оставляя метки на нежной бледной коже, и тут же зацеловывая, извиняясь. Первым на кровать упал Микки, ему всё же удалось отпихнуть липучую шпалу от себя, жертвуя положением стоя. Он смотрел на Галлагера, стягивающего с себя майку, как на последний глоток воды в жаркой пустыне. Крепкий, с длиннющими конечностями, конопатый, с россыпью веснушек по всему телу, ямочками на щеках, зелёными глазами и самыми красивыми волосами в мире, он как будто сошёл с блядской обложки плейбоя. Так неумело катит яйца, краснеет как школьница, запинается, но жмёт его аки зверь. Такого сразу надо хватать и бежать, чтобы не отобрали. Открывает презерватив зубами, рычит от возбуждения и ползёт на коленях к замершему от восхищения Микки. Утягивая Галлагера на себя, цепляясь за рыжие пакли, Микки понял, что пиздец как влип. Попал в цепкие лапы рыжего паука, паутина которого была настолько приятной и уютной, что Микки бы не вылез из неё даже за деньги. Он целовался, как в последний раз, прижимал к себе рыжего, как в последний раз, вдыхал носом воздух, словно его перекроют через мгновение. Тонул в галлагерских ручищах без возможности выплыть на поверхность, да и без желания. — Иди сюда, — Йен подтянул Микки к себе за колени, опускаясь губами на тазовую косточку. Член, всё ещё заточенный в ткань, истекал смазкой, дрогнул, когда Йен уткнулся в пах лицом и шумно вдохнул. Провёл языком по ткани и по мокрому пятнышку, целуя бугор. — Что ты делаешь? — щёки вспыхнули, и Микки откинулся на подушки, не желая находиться под лукавым взглядом Галлагера. — А на что это похоже? — рыжий дьявол-искуситель измывался и словно насмехался. И, о Господи, это произошло. Галлагер размазывал слюни ртом по члену и по сфинктеру, аккуратно вводя пальцы. — Да хули ты нежничаешь? — Микки задыхался стонами. Сказано — сделано. Сразу два пальца до костяшек, и Микки сжался вокруг них плотным кольцом, пока Йен ножницами пытался растянуть его. Где два — там и три, и Микки уже шипит, то ли от жжения, то ли от удовольствия. Скорее второе, потому что через мгновение уже сам двигался навстречу. — Готов я, готов, залезай уже, — Микки перевернулся в коленно-локтевую, прогибаясь в спине. Йен фыркнул, но возражать не стал, может Микки комфортнее в такой позе. Толчок за толчком, стон за стоном, поцелуй за поцелуем. Йен вжимал пальцы в тело парня под собой, притягивая его ближе и держа крепче, чтобы он не вырвался из хватки. Прижимаясь потной грудью к потной спине, они дышали в унисон. Галлагер втрахивал податливое, уже почти бездыханное тело в простыни, и закатывал глаза от наслаждения. — Бля-я-я, — протянул Микки, закидывая руку назад и прижимая рыжего к своей шее. — Нравится? — укус за плечо. — Я буду тебя трахать всю ночь, пока ты не будешь умолять меня остановиться, — укус за шею. — Такой узкий, — укус за загривок, — такой податливый для меня, — укус за ухо, — такой красивый. — Я скоро, — почти неслышно прошептал Микки. — Не так быстро, здоровяк, — Йен замедлился, и Микки взвыл от отчаяния. — Ну ты и сука, Галлагер. — Потом благодарить придётся утренним минетом, — Йен улыбнулся, почти полностью выходя из Микки, на что тот подался назад, в попытке удержать член внутри себя. Йен не успел понять как оказался прижатым к кровати, а Микки уже устраивался у него на бёдрах, насаживаясь на член с громким стоном. Ладно, так и быть, Галлагер может отдать ему лидерство ненадолго. Брюнет упёрся руками в крепкую грудь, прогибаясь в пояснице, и двигался вверх-вниз, задевая комочек нервов. Как только он собрался обхватить пальцами член, Йен шлёпнул его по руке, не разрешая прикоснуться. Недолго музыка играла, недолго парень доминировал. Грубо схватил за шею и прижался губами к губам. Мокро и страстно. Приподнял руками задницу Микки и с новыми силами начал таранить несчастную (или нет) дырочку. Микки застонал прямо Галлагеру в рот, раскусывая его губу до крови. Металлический привкус, казалось, распалил их ещё больше, и Йен был не намерен останавливаться. Он быстро поменял их местами, подмял Микки под себя, и теперь толчки были грубыми, глубокими и ритмичными. Микки уже не стеснялся звуков, которые вырывались, казалось, из самой глубины его души прямо в уши рыжему. Он хватал пальцами простыни, метался и выгибался под Йеном, предоставляя лучший доступ к своему анусу, и отчаянными поцелуями покрывал галлагерское тело. Кровать билась изголовьем о стену, и то ли от звуков, то ли от ощущения члена в себе, то ли от эмоций, переполнявших его тело, Микки не заметил, как излился себе и рыжему на животы. Мощнейший оргазм сократил все мышцы в его теле и поджал пальцы на ногах. Он рвано задышал в шею Йену, притягивая его в череду поцелуев. Йен сделал ещё пару грубых и глубоких толчков, также поддаваясь неге и изливаясь в презерватив. Потное и вымотанное тело упало на точно такое же под ним и горячим дыханием обожгло шею. Йен скатился с Микки, предоставляя им обоим возможность отдышаться. — Ну ты дал, Галлагер, — Микки лениво повернул голову и улыбнулся, глядя на уставшего, но счастливого парня рядом, — кажется, я всё-таки задолжал тебе утренний минет. Рыжий ухмыльнулся, стягивая презерватив и скидывая его на ковёр. Он поднял голову, оглядел беспорядок, который они устроили, и со стоном поднялся на ноги. Скрылся в ванне, через секунду бросив Микки влажное полотенце, и завалился на кровать. — Готов поспорить, что кровать удобнее, чем диван, — Микки подполз ближе, прислушиваясь к бубнящему что-то себе под нос Галлагеру, путаясь ногами в смятых простынях. — Верно, — еле шевелил губами, разглядывая рыжую довольную моську, а потом, словно оживившись, добавил: — потому что на диване нет тебя, а есть кот. Йен хихикнул, закрывая глаза и расслабляясь окончательно. Единственное, что не нравилось — Микки был далековато. Он раскинул огромные лапища, прижимая Микки к себе и устраивая того у себя на плече. — Сходим на свидание? Микки нахмурился и поднял серьёзный взгляд на Йена. Тот уже подумал: «Всё, поматросил и бросил», но Микки предотвратил щемящее в груди чувство. — А это тогда что? — улыбнулся и присосался к нижней губе улыбающегося рыжего. Отрываясь от мокрых губ, внимание привлёк стояк рыжего под простыней. Микки засмеялся и уставился на Галлагера. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — Уже утро, — кивнул Йен на окно. И правда, оранжевый рассвет расплылся над горизонтом, и этот день уже изначально был лучшим в их жизнях. Ещё вчера они и представить не могли, насколько сильно крутанёт их жизнь. А сейчас они были готовы под кожу друг другу залезть и поселиться в районе сердца, так было мало друг друга.