Группа поддержки BaS.

Война Бесконечности ни для кого не прошла бесследно. Кто-то временно или навсегда потерял своих близких, кто-то их не дождался, а кто-то до сих пор не может смириться со своей смертью. Люди по разному перенесли это: часть стойко, часть держится, часть уже сдались. Но был один ребёнок, у которого эта Война забрала всё. Питер Паркер. Сначала он рассыпался на руках своего наставника, этот самый наставник умер потом практически у него на руках и, вернувшись в то место, где раньше был его дом, Питер обнаружил разрушенное здание, захваченное три года назад террористами. Как позже он выяснил — пропал он и ЭмДжей, семья Лидсов полным составом приехали к Мэй, где и оборвалась их жизнь. Мишель, когда он с надеждой постучал в её дом, открыла дверь, тут же захлопывая её. «Не сейчас, неудачник». Этого сейчас Питер ждал очень долго, но его подруга, видимо, решившая начать новую жизнь, побоялась впускать в неё старое, что напоминало бы о тех днях, когда всё было легче. Осознание того, что он остался один, ударило тогда, когда за ним приехал Хэппи, сказав, что знает его ситуацию и хочет, чтобы Питер был в безопасности на Базе Мстителей. Мужчина пообещал ему не лезть, если парень сам этого хотеть не будет. Питер не хотел. С Войны прошло уже восемь месяцев, но создавалось ощущение, что происходило это вчера. Питер каждый день смотрел старые записи с Мэй, с Недом, иногда с Мишель, выходя из комнаты два раза в неделю, чтобы не обременять своими похоронами и так зашивающуюся Пеппер, у которой, кстати, ситуация была не лучше: смерть мужа, дочь, компания, на которую надеется весь мир. Другой на её месте давно бы сдался. Иногда на базу заходил Сэм. Он грустно смотрел на парня, если заставал того на кухне со стаканом молока в руках, бросая замечания о его худобе и ужасном виде, но действий никаких не проявлял. До одного дня. Он и Баки вернулись с тяжёлой миссии, намереваясь отдохнуть на базе, так как она была ближе всего остального. Сэм невзначай спросил у Пятницы, как там Питер, на самом деле не особо беспокоясь, но, получив ответ, что тот не ел уже четыре дня, что очень плохо для его ускоренного метаболизма, решил всё-таки заглянуть к пацану в комнату. Его там не оказалось. Он был в ванной, стоял, оперевшись руками о раковину, гипнотизируя взглядом коробочку с лезвиями. Сэм молниеносно оттолкнул его на себя, закрывая дверь и обнимая за плечи, повёл Питера к кровати, усадив на неё. Парень молчал долго, оводил взгляд, но наконец сдался, выдыхая и боязливо смотря на притаившегося в дверном проёме Баки. — Я не собирался этого делать. — Но лезвия купил, — Сэм смотрит в глаза Питеру, осторожно касаясь его руки, лежащей на кровати, как бы показывая: ты можешь мне доверять. — Я трус. Да, я купил эти чёртовы лезвия. Три недели назад. Смелости, знаете ли, не хватило даже открыть упаковку. — Ну что ты, — Сэм старается держать голос достаточно мягко, заискивающе, но не настолько, чтобы спугнуть парня, — я знаю, какой ты смелый. Ты же Человек-паук, а то, что ты не смог сделать это с собой очень хорошо. Миру ещё нужен Питер Паркер. — Миру нужен не Питер Паркер, а Человек-Паук. Питер Паркер бесполезный. — Питер говорит разбито, сломано, и от сквозящего болью голоса Сэму становится плохо. — Питер тоже нужен миру. Питер нужен нам. Сам Питер хмыкает, сбрасывая руку Сэма со своей, ложась на кровать. — Я хочу побыть один. Уйдите, пожалуйста, отсюда. — Баки хмурится, идёт в ванную, возвращаясь уже с упаковкой лезвий в левой руке, он кивает Сэму, и тот встаёт, выходя из комнаты. — Почему ему никто не помогает? — Сэм заходит в гостиную, падая на диван и откидывая голову назад, прикрывая глаза. — У всех своих проблем достаточно, вот и не лезут в чужие. — Баки достаёт из холодильника клубничное молоко, наливая стакан себе и протягивая бутылку другу, — будешь? — Нет, спасибо, — Сэм даже не смотрит, что ему предложили, — я хочу помочь ему. — У тебя своих дел мало? — Нет, ты же знаешь, что под завязку, но… это же Питер. Ему семнадцать только недавно исполнилось. И если сейчас я проигнорирую его состояние, то когда-нибудь ему хватит решимости не только купить пачку лезвий, но и использовать их в ужасных целях. — Никогда не сомневался в тебе, друг. — Баки улыбается, садясь рядом с ним и закидывая руку на спинку дивана. — Я, как всегда, с тобой. Сэм улыбается, протягивая кулачёк.

***

Питер устало прислонился к стене, скатываясь вниз. Сегодня он впервые за, наверное, восемь месяцев решился выйти на патруль, и, как назло, встретил, случайно, ЭмДжей. Девушка работала в магазине-кафе, который загорелся из-за того, что его хозяин пожалел денег на исправление старой проводки, отчего всё пошло через жопу. Застыв от неожиданности, Питер чуть не упустил момент, когда было ещё не поздно спасать её из-под рушившегося здания. Они даже не поговорили. ЭмДжей поблагодарила за спасение и ушла, не оборачиваясь. Продолжить патруль ни Человек-Паук, ни Питер Паркер не смогли — нахлынули счастливые воспоминания с тётей и друзьями, когда он даже после очень тяжёлых дней, получив пулевое или тому подобное, улыбался, потому что при виде улыбки Мэй не мог грустить, потому что Нед постоянно шутил, потому что ЭмДжей классная и нравится нравилась Питеру. Как знав, в коридоре появляется Баки, подходит к нему, садится на корточки, пытается заглянуть в глаза, но, когда не получилось, просто протягивает руку, тихо говоря: — Мы с Сэмом будем фильм смотреть. Пойдём с нами, отвлечёшься. И уходит. Не настаивает, зная, что согласится. Питер и вправду приходит. Садится на отдельно стоящее кресло, коих в гостиной было пять, и тупо пялит на горящий экран телевизора, пока Сэм не ставит перед ним миску попкорна, моментально отходя, показывая, что возражения не принимаются. Парень несколько долгих минут смотрит на еду, появляются давно забытые чувства голода и слабости, что последние месяцы Питер активно игнорировал, не обращая внимание или не замечая. Он несмело, будто боясь, что его сейчас ударят по рукам, берёт несколько штук из миски, закидывая в рот, делая вид, что не слышал облегчённого выдоха Сэма и Баки. С того вечера такие посиделки стали повторяться чаще. Особого расписание не было, в том числе, из-за далеко не гибкого графика миссий Баки и Сэма, но те старались как могли, каждую свободную минуту уделяя Питеру, который хорошел на глазах. Больше не убивался по ЭмДжей, стал есть, спать, но что-то в его поведении всё равно настораживало. О лезвиях и суицидальных намерениях они не разговаривали. Питер категорически избегал этой темы, переводя разговор в другое русло. Саре парень понравился. Она начала чаще созваниваться с ним, отвлекая от проблем и беспокойства за друзей, пока те были на заданиях. Питер мило и охотно общался с девушкой, без всяких романтических или сексуальных намёков и намерений. Чисто друзья. Но не все так считали. Баки бесился каждый раз, если он радостно рассказывал о подруге. Нет, мужчина никак это не показывал, умело сдерживая эмоции, но Питер просто их о щ у щ а л. Сэм почему-то ничего не замечал, но парень отчётливо чувствовал любые изменения настроения Баки. Интуитивно.

***

Питеру уже исполнился двадцать один год. Все четыре года он тепло и тесно общался с Сэмом и Баки, с Сарой. Сэм, как заботливый дядюшка, как когда-то делал Бен, следил за его питанием, за тем, как он одевается, с кем общается, хорошо ли себя чувствует, как прошли патрули. Однажды, он, узнав о том, что Питер заболел, примчался к нему очень и очень быстро, не один, конечно, с Баки, но речь не об этом. Всегда рассудительный, расчётливый и собранный Сэм переживал так, будто предложение своей девушке делать собрался. На эту шутку от Баки он никак не отреагировал, носясь над парнем как курица-наседка. Не сказать, что Питер был шибко против, он давно не ощущал семейного тепла, но это настораживало. Позже, Баки или пошутил, или сказал серьёзно, что это нереализованный отцовский инстинкт. В белых футболках и при Баки, кофе Питер больше не пьёт. На его день рождение они втроём поехали в неизвестном направлении. Куда приведёт дорога, ничего планировать не хотелось. На середине маршрута Питер увидел озеро и попросил остановится на двадцать минут. Он не видел, как Сэм одними лишь губами сказал Баки «Это твой шанс» и вытолкнул за ним. Он сел на берег в позу лотоса, любуясь водной гладью. Сзади к нему подходит и присаживается Баки и, опуская голову, поджимает губы. Мужчина резко выпрямился, всё так же оставаясь сидеть, отчего парень вздрогнул. — Питер, — голос насквозь был пропитан волнением, несвойственным Баки, — ты мне нравишься. И прямо сейчас я хочу тебя поцеловать. Можно? А у самого Питера дыхание от такой новости спёрло. Ему было комфортно и уютно с мужчиной. С ним он чувствовал себя в безопасности. Несколько раз чутьё тупо отключалось рядом с Баки, полностью доверяя ему. Но о своих чувствах парень как-то не задумывался. Обманывал себя, что всё ещё любит ЭмДжей и будет любить до конца жизни, все четыре года игнорируя растущих любовь и привязанность совершенно к другому человеку. — Да, — на выдохе произносит он, сам потянувшись вперёд. Баки целовал нежно, будто держит в руках вазу из очень хрупкого стекла. Питеру это нравилось, но он обязательно расскажет и покажет своему мужчине, что с ним можно не только нежится. В машину их позвал обратно Сэм, и, когда они сели, сказал: — Жаль, что целовались вы не на фоне красивого заката, я бы это сфоткал. В этот раз Баки ехал с Питером на заднем сидении, сжимая его ладонь. Дорога была пустая, вид красивый, особенно если смотреть в салон машины на человека, сидящего рядом с тобой. Из колонок играла иностранная песня, перевод которой никто не знал, но звучание и мотив понравилось всем. Баки, от переизбытка нежности, когда Питер подпёр рукой подборок и засмотрелся в окно, быстро поцеловал его в губы, поворачивая лицом к себе. Сэм на переднем сиденье цокнул языком, улыбаясь. — А мне вот интересно, когда я сделаю Питеру предложение, его ты к алтарю везти будешь или как? — Баки коварно улыбался, Питер давился воздухом, Сэм, пока трасса пустая, на несколько секунд заглянул на заднее сидение, целуя парня в макушку и возвращаясь обратно. — А кто ж ещё? Я обижусь, если Питер выберет не меня. — Конечно я выберу тебя. Хэппи тоже не плох, но ты… Это другой разговор. — Названный зевает и кладёт голову на любезно подставленное плечо, — я вас люблю.