Мечи, хвосты и звезды

— Подожди.       Адора замирает на месте, услышав в голосе волнение на грани паники. Поворачивается непонимающе, глядя через плечо. Катра машет хвостом, понимая, что прозвучала достаточно резко, а потому была слишком смущена для той, кто последние полчаса играл в «я холодная, мне все равно я просто лежу здесь и пялюсь в потолок и совсем немного на переодевающуюся ко сну Адору». Играла, к слову, отвратительно, пялясь почти все время.       Махнув хвостом, Катра поднимается с кровати, в два широких шага оказываясь рядом. Когти прячутся, это болезненно, но на теле Адоры и так слишком много шрамов, а потому это самое малое, что можно было сделать для нее. Мягкие, но непреклонные пальцы забирают у нее расческу, а после и резинку. — Не собирай их. Тебе хорошо с распущенными.       Волосы уже расчесаны, но Катра пользуется возможностью пройтись по ним еще раз, придерживая одной рукой. Те регулярно отрастали, а после жестоко стриглись, поддерживаясь на одной длине, удобной для хвоста. Всегда собранная, с собранными волосами, застегнутая на все пуговицы и ужасно серьезная Адора. Серьезная до того момента, пока Катра ее не спровоцирует. А Катра это делать умела и любила. Но не сейчас.       Ладони аккуратно касаются волос, а разноцветные глаза смотрят в зеркало перед ними, рассматривая необычную прическу, от которой почему-то щемило сердце. Адора открыто улыбнулась и накрыла ее руку своей, прижимаясь к тыльной стороне щекой. — Что ж, ты честно созналась в этом, и небеса не разверзлись, молния тебя не убила и в целом все неплохо.       Катра шипит, скривив лицо, но злиться не может. — И все же спать удобнее с косой. Отдай резинку.       Фыркнув, Катра высвободила руки и быстро стянула в три движения волосы на затылке хвостом, самодовольно улыбаясь. — Прости, резинка занята.       Теперь очередь Адоры рассматривать Катру. У той открыто лицо, словно ставшее добрее и светлее, и обнажена шея, примагнитившая взгляд. Особенно очаровательно было целовать загривок, ощущая, как волоски встают дыбом, а хвост замирает от ощущений. Слабое место кошки, которым Адора часто не могла не воспользоваться.       Адора не злится, только качает головой, а после вновь ловит чужую ладонь, но теперь уже прижимается к ней не щекой, а губами, обезоруживая Катру. — Ты бессовестная. — А то ты не знала, с кем связалась.       Катра широко улыбается, вскидывая брови, и тянет Адору за руку, поднимая со стула. Несколько шагов, и они валятся со смехом на кровать, выясняя, где чья сторона и одеяло. Когда-то Катра спала в ногах, довольствуясь этим, но сейчас, спустя столько месяцев боли и одиночества, осознания и принятия, она с удовольствием растягивается рядом с теплым боком, прижимая уши к голове и жмурясь, занимая законное место, ждавшее ее так долго.