Обитель

В тёмных пещерах единственный источник света — кристальные гео бабочки. Сяо дрожит, когда одна из таких садится ему на плечо. Они следуют за Мораксом — кружат возле него, путаются в длинных волосах и ловят волны гео энергии, растекающейся в затхлом воздухе Его подземелий. Каменная Обитель божества — жадный рот, поглощающий его силу и верно служащий ему взамен на это. Она не выпустит Сяо, пока Моракс не прикажет; сожмет корляписовыми зубами и будет перемалывать его кости в порошок, пока Моракс взмахом руки не остановит ее. Еще одна бабочка села ему на колено. От того, как дрожат ее крылья, дрожит и сам Сяо — Он близко, Он скоро будет здесь. Вся обитель дрожит — в предвкушении и страхе, чувствуя его присутствие. Его сила тяжёлым грузом давит на всех; бабочки падают на землю и Сяо склоняется в поклоне следом за ними. Мелкие твари, случайно сюда забредшие, жмутся по углам. Если Моракс голоден, он и ящерицей не побрезгует. — Сяо, — от громыхнувшего под сводами пещер голоса бабочки почтительно замерли. Сяо бы тоже замер, забился бы в угол, как мелкая земная тварь, если бы мог вырваться из хватки Обители, которая, встречая своего хозяина светом нефритов, отпускать его не спешила. — Я чувствую твой страх, Сяо. Моракс доволен; его рокот отражается от стен Обители, чтобы каждый пока еще живой здесь слышал Его. Сяо бы закрыл руками уши. Моракс наслаждается страхом, поглощает его также как гео бабочки энергию божества. Сегодня вместо ящериц Моракс сожрет Сяо. — Подними голову, — Он страшной тенью нависает над ним; от шороха чешуи и перестука длинных когтей Сяо тошнит, — я хочу видеть. Он хочет видеть страх, почтение и преданность; из всего этого Сяо может показать только страх. Моракс смеется, у Сяо — холодеет кровь. — Упрямый, как всегда, — с грубой наигранной нежностью, подсмотренной у смертных, он хватает когтями — не пальцами — чужой подбородок и тянет наверх. У Сяо на щеках остаются длинные царапины. — Чего тебе не хватает, Сяо? Тебе не нравится здесь? Ты недоволен своим Богом? Сяо не смеет глаз отвести. Он не знает, чего ему не хватает. Он не знает, сколько времени провел в объятиях Обители, не знает, жил ли когда-то там, на поверхности. Видел ли он солнце? Видел ли людей, их счастье и любовь? Служил ли он Мораксу раньше? Моракс клыкасто улыбается — он видит, о чем думает Сяо. Сяо не понимает, смеется тот или злится. Возможно, все вместе. — Ты существуешь, пока этого хочу я, — чешуйчатый хвост медленно обвивает его тело, сжимая так, что это не сравнится с тисками Обители. — Ты служишь мне и будешь служить. Сяо молчит и не открывает рот даже когда его ребра сжимают и дышать носом становится сложно. — Ты чудовище, Сяо, и тебе нет места под солнцем, — жесткая чешуя царапает спину, Моракс сыто щурится и швыряет слабое тело на камни. **** Сяо просыпается резко — распахивает глаза и садится на кровати, задушенно хрипя. Моракс... Чжун Ли, напоминает себе Сяо, лежит рядом, одной рукой обнимая подушку. Он не спит, встревоженно смотрит, как Сяо сжимает его волосы в кулаке. — Опять этот сон, — Чжун Ли не спрашивает. Он все знает, и Сяо становится стыдно. Как смеет его сознание мешать забытый образ его бывшего хозяина с личностью его возлюбленного? — Я принесу чай... — Нет! — Сяо вскрикивает от накатившего ужаса и сильнее сжимает чужие волосы в руке; в углах комнаты ему видятся страшные корляписовые зубы Обители. Совсем не страшные корляписовые глаза смотрят на него с нежностью и лаской. — Я рядом, Сяо, — Чжун Ли садится ближе, успокаивающе гладит бледные щеки и напряжённые плечи, и будто бы не замечает, что его волосы вот-вот вырвут с корнем. Сяо утыкается в заботливо подставленное плечо. Тихий голос Чжун Ли не похож на рокот чудовища; он успокаивает, погружает в сон, и Сяо закрывает глаза. Кошмар уходит в забытье. Чжун Ли встревожен. Ему бы не хотелось, чтобы Сяо вспоминал то, о чем он должен был забыть.