Зелёные кандалы

Мягко, почти бесшумно ступая по холодному полу, треф старался не наступит на осколки, которые остались после погрома. Битые тарелки, кружки, разбросанные столовые приборы. – АЙ! , - вскрикнул валет, наступив на очередную вилку. В этот раз удача обошла его стороной и потеряв равновесие, Зонтик благополучно упал назад, приземлившись на фарфоровую тарелку. Ну или на то, что от неё осталось. Осколки моментально впились во всей открытые участки кожи, а их было достаточно много, ведь тёмно-синие, почти чёрные шорты и короткая голубая футболка вряд-ли в должной мере закроют и защитят от кусочков стекла. – Как же больно.., – прошептал голубоглазый, меняя положение тела. Улёгшись на пол, меланхолик раскинул руки в стороны. Также он поступил и с ногами. Медленно и томно дыша, треф размышлял обо всей этой ситуации, да и о многих тех, что происходили ранее. Наконец не выдержав, шестой закрыл лицо кроваточащими ладонями и тихо заплакал. Всё тело болело и пекло, давая знать об инородных предметах, находящихся в нём, но Зонтик не придавал этому значения. Маленькие, размером с капельку дождя, слёзки медленно скатывались по его щекам, оставляя мокрую дорожку для следующих, уже более крупных и жгучих. – Божечки, за что мне это всё. почему именно я? почему именно сейчас?.., – воспоминания рекой нахлынули на разум Голубого. Если вернуться на пару месяцев назад и посмотреть на этих двух, то можно заметить очень даже милую парочку. Если ссорятся, то обязательно мирятся. Он дарит ему цветы, а взамен получает поцелуй в щёчку, но если этого покажется недостаточно, то всегда можно взять инициативу в свои руку и докоснуться до алых губ трефа. Да, по истине прекрасная пара. Даже все клоны это подмечали и несомненно радовались за этих двух. Феликс всегда успокаивал Зонтика, если тот вдруг начинал переживать за Зелёного, а Вару в свою очередь всё чаще и чаще наведывался к Ромео, дабы попросить совета в делах любовных. Червовый никогда не отказывал, ведь был спецом в этом и убеждён, что всё, что он делает, пойдёт на благо. Кто же знал, во что это выльется. А вылилось в не очень приятную ситуацию. Хотя это даже мягко сказано. Очень мягко, ведь в нынешних отношениях чёрной масти нет ни капли романтики, конечно если вы не мазохисты потому, что я не уверена, что ежедневные избиения и унижения - есть счастье. Каждый день Вару куда-то уходил не говоря ни куда, ни кем. Зонтик знал только то, что будет он поздно и обязательно заявится в дом с бутылочкой дешёвого алкоголя. Нет, не подумайте. У них были деньги на нормальное спиртное, но те самые бутылочки говорили о том, что встречается он не с самой лучшей компанией и когда Голубоглазый пытался объяснить это Зелёному и направить его на путь истины, в ответ он получал не благодарность, а наказание. И не всегда моральное. Ладно бы пиковый только повысил голос. Покричал, покричал, да и разошлись. Нет, этим дело не заканчивалось практически никогда. Как только Тучка начинал вырывать у Шутника алкоголь, то сразу же получал сильную пощёчину. И это самое снисходительное, что мог сделать Ватрушка. Если же адреналин вперемешку со спиртным, а это чаще всего было пиво, замещали кровь Шута, то конца и края бедствиям, создаваемых им не было и видно. В эти моменты, пиковый терял абсолютно весь контроль над своим телом и, кажется, мозгами, если они ещё остались в его черепной коробке, под изумрудными кудрями. – Тц, надо вставать., – через силу проговорил треф, покачивая головой влево-вправо, дабы отвлечся от навязчивых мыслей о прошлом и вернуться в настоящее. Убрав руки от лица, которое теперь тоже было заляпано в алой и местами тёмно-бордовой крови, Зонтик попытался встать. Удивительно, но сразу после попытки, тот упал и наткнулся на ещё один осколок. Болезненно шипя, Тучка всё же решил вставать более медленно, и да, это помогло. Кое-как поднявшись, голубоглазый осмотрел себя с ног до головы. – Мф, теперь и одежду ещё зашивать, – нет, трефу не было жалко своё тело, он уже привык к подобным вещам и даже не удивлялся этому. Гораздо сильнее пёкся он об одежде, ведь за неё пиковый мог опять же не на шутку разозлиться. Собрав силы в кулак, меланхолик поплёлся в ванную комнату, попутно переступая и обходя битую посуду и разбросанные вещи. Дойдя до места назначения, тот щёлкнул дверной ручкой и прошёл внутрь. Зайдя, взгляд голубоволосого моментально упал на зеркало, находящееся в перед ним. Тоскливо посмотрев на своё отражение и оценив увечья, Зонт рукой дотянулся до полочки, на которой уже стояла заранее подготовленная аптечка. Вообще она стояла там всегда и пополнялась практически каждый день. Ну так, на всякий случай. Вытянув из спасительной коробочки бинты и перекись водорода, трефовый начал проводить махинации над своим телом, дабы помочь ему. Обработав раны и перевязав их бинтам, меланхолик наклеил ещё пару пару пластырей на нужные места, а после закрыл аптечку, поставив её на прежнее место. Подойдя к раковине тот умылся, а после вышел из ванной не вытирая лица и аккуратно закрыв дверь до щелчка. Пройдя обратно на кухню, "Мальвина" всё так же плачевно осматривал обстановку вокруг. – Сегодня немного больше работы чем обычно, – подметил тот и быстрым движением руки вытерев подступающую к щеке слезу, направился в кладовку, дабы достать веник, савок и швабру. Идти было нереально больно, ведь раны давали о себе знать, но это ничуть не смущало Шестого, а поэтому дойдя туда и откопав всё, что было нужно, голубоглазый вернулся обратно, – начнём?.. Ещё раз взглянув на комнату, треф тяжко вздохнул, а после принялся за уборку. Откинув швабру в сторону так, что та слегка "отпрыгнула" от того и отлетела ещё дальше, Зонтик моментально обернулся в её сторону. Ему было жалко её. Неживой предмет. Жалко. Такова натура меланхолика, а поэтому подойдя к ней, Тучка аккуратно взял её в руки и облакотил на стену, что была неподалёку, слегка поглаживая и как бы извиняясь перед палкой с тряпкой. – Кх, прости, – прошептал тот, убираю руку. – Да, глупо однако извиняться перед неодушевлённым предметом, – подметил валет. Поднимаясь с пола, младшая масть подошла к венику и взяв его в обе руки, принялась подметать пол и убирать осколки, которые впоследствии полетели в мусорное ведро. Конечно трефовый иногда наступал на разбитые тарелки и когда это ему вкрай надоело, Голубой решил сходить за тапочками, что он и сделал. Обув плюшевкю голубую обувь в виде зайчиков, с белыми глазками с голубыми, почти сини зрачками и нежно-розовым носиком, Тучка вернулся к прежнему делу, а именно к уборке. Когда в грудой битой посуды было покончено, треф приступил к мытью полов, дабы убрать возможно оставшиеся осколки. Решение было прекрасным, но он не учёл одного. Ведро с водой то он не взял, а ходить было мягко говоря больно, поэтому решив, что помоет полы он чуть позже, голубоглазка принялся за кухонный стол и столешницу. На столе, где собственно и готовилась вся пища, тоже были следы погрома, но Тучка их ещё тогда смахнул веником вниз, а поэтому осталось только хорошенько вы теперь столик и промыть столовые приборы и уцелевшие миски. Взяв в руки губку, тот вылил на неё немного моющего средства, а после принялся делать пену и натирать вилку, потом ложку, потом тарелку, потом снова вилку. Там продолжалось довольное большое количество времени, пока что-то в валете не щёлкнуло. Сильная злость и горечь в перемешку с обидой овладели им, не давая расслабиться и забыться. Они как сотни людей, максимально быстро зажали Зонтика в своих сильных тиках-ручищах, не давая возможности вздохнуть и с каждой секундой отбирали всё больше кислорода, оставляя после себя ровным счётом ничего. – АГРХ!, – прокричал Шестой, с силой отбрасывая от себя вилку, которая благополучно прилетела в стену, где оставила небольшой отпечаток. Со злостью и ненавистью посмотрев на содеянное, Зонт уже не знал на кого злиться. На себя самого, иди на эту злополучную вилку, которую он сам же и кинул?, – ДА ЧТО-Ж СЕГОДНЯ ЗА ДЕНЬ ТО ТАК~ , – треф заткнулся. В прямом смысле заткнулся. Он быстро захлопнул свой рот двумя руками, надодив одну поверх другой и испуганно смотрел перед собой, то и дело шевеля зрачками в разные стороны так, что картинка уже не успевала прорисовываться, а поэтому всё, что видел Тряпочка, это размазанные горизонтальные полосы предположительных объектов. – Что я творю.., – произнёс меланхолик, ставя руки на стол и опираясь на них. Косо взглянув на валявшийся неподалёку столовый прибор, голубоглазка решил всё же забрать его и положить на место, перед этим сполоснув водой, что он и сделал. Отшатнувшись от плоскости, меланхолик задним шагом отошёл от неё и упал на спину. Больно конечно, но тогда ему было всё равно на это. Он лишь бессмысленно смотрел в потолок с испуганными глазами и не понимал, что с ним. Его длинные, чёрные ресницы следовали за веками, которые в свою очередь закрывались крайне редко, из-за чего глаза чёрной масти нехило так сушило. – Я.. Становлюсь похожим на.. Него? Нет. Нет, нет... Нет?.., – треф всё размышлял и размышлял над этим, пытаясь понять, что же с ним происходит и, что это была за внезапная вспышка гнева буквально из неоткуда. Ведёт прокручивал разные варианты событий и методы, как из можно было разрешить иначе и вообще возможно ли это было. Если да, то что это поменяло , а если нет, то почему? С этими мыслями трефовый не заметил, как к его телу подступила усталось, а на веки начала давить неописуемая тяжесть, не дававшая открыто глаза и продолжить мыслительный процесс. Зонтик устал. Устал как морально, так и физически. Ему нужен отдых, а поэтому прямо сейчас он просто спит ни о чём не думая. Конечно возможно потом у него из-за этого будут проблемы, но сейчас это абсолютно не важно..