Eclipse of time in an instant

Сатору не привык сомневаться в себе. Особенно когда речь шла о внешности. Он знал, как выглядит. И знал, какое впечатление производит. Остальное его мало интересовало. — Говорю же: бесполезно, — Шоко лениво тянулась, закладывая руки за голову. — Она на тебя даже не смотрит. — Все смотрят на меня, — не моргнув, ответил Сатору, поправляя солнцезащитные очки. — Может, у неё просто зрение плохое. — Или у нее просто вкус есть. — Или ты завидуешь. Гето хмыкнул со стороны, не отрываясь от книги. — Она просто умная. Поняла, что у тебя, кроме внешности и этой… — он обвел пальцем воздух вокруг головы друга, — Пузырящейся самоуверенности, пока ничего нет. — Это называется «Харизма», — поправил Сатору. Айлин появилась в их жизни на третьем курсе. Обменница из Лондона. С фамилией Долмер, как у актрисы. Явно с британскими корнями и ирландским упрямством. Ее сразу определили, как мага «второго уровня». Услышав про новенькую обменницу из-за границы, да ещё и мага всего лишь второго уровня, — Сатору тут же рванул на её поиски. Мотивация была простая, как две конфетки «Hi-Chew»: показать себя и покрасоваться. Ну а что? На одного мага уровня «Утахиме» больше — а значит, день станет только лучше. Чем больше слабаков рядом, тем ярче сияет он — самый сильный, самый красивый, самый… вообще самый-самый. Такой шанс упустить? Да он бы себе не простил. В идеальном сценарии, составленном лично Годжо Сатору, всё должно было быть красиво. А именно: 1. Ворваться в помещение, как метель. 2. Направить все взгляды на себя. 3. Глазами выискать девчонку. 4. Всего лишь чуток покрасоваться и выслушать ее восторженные крики по поводу него, и уже тогда начать свои дьявольские делишки, где он причисляет новенькую в группу к Утахиме. Но… что-то пошло не так. Только, когда? Возможно, всё сломалось ещё в момент, когда он десять минут носился по зданию, не в силах найти нужную аудиторию — а ведь кто бы мог подумать, что Яга поменяет кабинет и не сообщит ему лично? Либо Яга сообщил, просто Годжо прослушал. А может, всё пошло кувырком, когда он, запыхавшись, как школьник на зачёте, влетел в нужную дверь, с размаху и на полуслове преподавателя, выбил торжественность дня… Или, может, кульминацией стала сцена, в которой Яга молча подошёл, взял его за шкирку, как котенка, и с ледяным спокойствием прошептав: — Это был последний раз, когда ты так опаздываешь… …и выкигул его из класса через ту же дверь. Он моргнул. Потом услышал, как кто-то за партой подавил смешок. Наверное, это она. Отличный старт, Сатору. Просто шикарный. А ведь он опомниться не успел, как оказался в коридоре. Она сидела одна на скамье у главного корпуса. Пила чай из автомата, смотрела куда-то вдаль. Уязвимый момент. Сцена идеальна. Солнце светит, ветер играет с прядями. Он сейчас выйдет — и всё будет, как надо. Он вышел из-за угла с той походкой, которую тренировал перед зеркалом: плавной, небрежной, с лёгкой улыбкой, будто он только что решил спасти человечество и у него всё получилось. — Хэй, — сказал он с нужной хрипотцой, вставая перед ней, — Новенькая, ты случайно не потерялась? Потому что я как раз собирался быть твоим проводником в мир невероятных ощущений. Она подняла взгляд. Медленно. Смотрела на него так, будто перед ней не местная легенда, а парень, который спрашивает дорогу к туалету. — Я уже две недели тут. — Я знаю, — выдал он, сразу же поняв, что звучит, как сталкер. — М-м, — отозвалась она. — Тогда ты шел очень долго, мой проводник. И снова уткнулась в чай. И всё. Ни смущения. Ни восхищения. Ни намека на игривость! Сатору стоял секунду, потом медленно сел рядом. — Я просто не хотел торопиться. Важные вещи требуют подготовки. — Или смелости, — добавила она, не глядя. Он слегка поджал губы. Что это вообще было? Его сейчас отшивают в двух словах — и сделали это так, будто просто выкинули бумажку в урну. Быть может, она просто не узнала его? Уже даже в этом возрасте он был великим сильнейшим магом. Сатору Годжо. Возможно, она просто не поняла с каким магом сейчас разговаривает. — Я Сатору, — выпрямился парень, расправив плечи, — Сатору Годжо. — Я в курсе. Сильный удар под дых. И это вся реакция? — Я Айлин, — наконец-то развернулась к нему лицом. — Айлин Долмер. Рост, конечно, давал о себе знать. Маленькая. Сатору бы даже сказал — крохотная, не удержался бы и назвал букашкой. Но весь его пафос вмиг улетучился, стоило ему только заметить её скучающий взгляд. — Увидимся. И оставила поникшего парня одного. Бог любит троицу. А Годжо — себя. Поэтому, влетая в тренировочный зал с походкой, достойной олимпийского чемпиона по эго, он чувствовал себя как минимум героем боевика. Айлин уже была там. Сидела на матах, бинтуя правую руку. Тренируется в ближнем, значит? — Спарринг? — предлагает он, качнув головой. — На интерес? — Точно на интерес? — коротко спрашивает она. — Ну не совсем. Годжо загадочно хмыкнул. — Если я выигрываю — идем есть. Угощаю. Всё, что хочешь. Даже, чёрт побери, чай с молоком. Она закатывает глаза, но слегка усмехается. — А если я выигрываю? — Я… — он запинается. — Я признаю, что ты круче. — Публично. При всех. Он кивает. Айлин медленно встаёт на ноги. Сатору, не отрывая от неё взгляда, эффектно снимает очки. Медленно. Почти эротично. Это же он — всё должно быть красиво. Сложенные очки он аккуратно засовывает в карман брюк, будто это ритуал. — Без проклятой энер… Но не успевает договорить — очки выпадают из кармана с тихим «плюх» на татами. Пафос умирает на месте. Он быстро наклоняется, подхватывает их. — Бывает... — Бормочет. Настроение — как эти очки: хрупкие и валяются где-то в ногах. Айлин наблюдает за этим театром с едва заметной ухмылкой. И, прежде чем он снова включит свой режим «сильнейший в мире» — кидает невозмутимо: — Устраивать спарринг с девушкой, чтобы позвать ее поесть… ну, это конечно… по-мужски. Сатору зависает. — Особенно, когда девушка не практикуется в кулачном бою. Сатору в недоумении. — Что?.. Подожди. Это… Это же просто— Она молча показывает руку. Бинт на ладони пропитан алым. — Об меч. Случайно. Не волнуйся — я выжила. Теперь он видит. Покраснение проступает даже сквозь ткань. Он и правда не заметил. — Я предпочитаю бой со средней дистанции, — говорит она, пожимая плечами. — И без лишнего шоу. Прости, но… мне пора лечиться. Она поворачивается к выходу и кивает, уходя: — Пока-пока. Он остался стоять один. Без боя. Без ужина. И, что хуже всего — без победы. Она не делала из себя звезду. Говорила на японском с почти идеальным акцентом, только иногда оступаясь на «р» и «дз», будто это единственные слабости, которые она себе позволяла. Но главное — она не реагировала. Не на понтоватые выбросы Сатору. Не на фокусы с техникой. Даже не на редкие моменты, когда он снимал очки и «случайно» оказывался рядом. — У тебя что, личный квест? — Шоко курила в окно, играясь с очками годжо. — Хочешь добиться её внимания? — Это принцип. У меня по физике за год А, а её внимание — вообще ноль. Понимаешь? Это непорядок. — Непорядок у тебя в голове, — Шоко выдохнула дым в окно, — Отстань от девочки. — Слушай, она не тупая. Видит, что ты ради понта всё делаешь. Может, попробуй просто поговорить? — Я не умею просто говорить. — Да уж, заметно, — вымученно произнес Сугуру, а потом добавил, — А ещё заметно, что ты сам на себя не похож. Шоко издала невнятный звук означающий «согласна»: — А ещё, раньше тебя женское внимание не волновало. — Волновало, — влез Гето, — Просто, кто-то слишком привык получать внимание, а не отдавать его. Сатору закатил глаза, резко поднявшись с дивана. Он быстренько прошел к Шоко, выхватывая свои очки и ретировался молча. Молча! — Это… точно Сатору? — удивлённо оглядывалась Шоко. Гето пожал плечами. Гето прав. Сатору привык, что его замечают. К нему тянутся, им восхищаются. Он — центр внимания, эпицентр событий, вершина пирамиды, в конце концов. Даже проклятия смотрят на него с трепетом. А старейшины… ну да, рычат частенько, но даже они не могут отрицать очевидного — он Годжо Сатору. И точка. И тут появляется девушка, которая смотрит сквозь него, как будто он — фон, а не передний план. Да даже Утахиме вот — строит из себя вечно недовольную ведьму, но Сатору-то знает: это просто щит. Бедняжка не может признаться, как без памяти в него влюблена. И почему он так уверен в этом? Потому что он Годжо. Годжо Сатору, с большой буквы «Бог». Ведь он сильнейший и лучший в мире… — Эгоист! Сатору устало потирает переносицу, а его очки съезжают на край носа. Сатору, подслушивать не хорошо. — Прям так категорично? — Ты что, его не видела? — умирает от возмущения Утахиме. — Та мы с ним почти и не общались, — Айлин пожала плечами. — И не надо! Держись от него подальше. Годжо закатывает глаза. Ну вот, сейчас Утахиме настроит Айлин против него и тогда ему точно не быть в ее глазах самым лучшим. А зачем ему вообще за кем-то бегать? Унижаться и пытаться познакомиться? Подумаешь, исключение нарисовалась. Годжо бьётся об заклад, что Айлин на самом деле просто стерва или мужененавистница. Третьего просто не дано. Он уже собрался окончательно плюнуть на всю эту нелепую историю и заняться чем-то действительно важным — например, собой, — как вдруг… — Не таким себе я представляла того самого Годжо Сатору. Что значит, не таким? — Ещё на родине, я многое о нём слышала. Сильнейший, лучший, самый способный. Я думала, познакомиться не с Годжо Сатору, а просто с Сатору. А существует ли этот просто Сатору? Годжо замирает за углом. Просто Сатору. Странно… Это ведь даже не оскорбление. Не плевок, не укол, не проклятье. А неприятно. Почти физически. — Это ты о нём? — голос Утахиме звучит настороженно, будто и сама не ожидала услышать что-то осмысленное от Айлин. — А о ком ещё? Он как будто боится… перестать сиять. — Боится?.. — Ну да. Вдруг, если он просто будет собой — никто не будет смотреть? Сатору сжимает кулак. Никто не будет смотреть? Это просто смешно. Все смотрят. Все всегда смотрят. Он отходит от стены и медленно уходит — не врываясь, не устраивая сцены. Просто… разворачивается и идёт по коридору, как будто ему вдруг стало лень сиять. Он сидит на крыше. Ноги болтаются в воздухе, ветер треплет волосы. Очки он положил рядом — лениво щурится на огни Токио. «Я думала, познакомиться не с Годжо Сатору, а просто с Сатору…» Ну извините. «Просто Сатору» не существует. Это бренд, концепция, сила и фамилия, передающаяся через поколения. Он — не мальчик. Он — не просто ученик. Он — барьер между жизнью и смертью. Он не может быть просто Сатору. …да и кто вообще хочет знать просто Сатору?..Она? Пф. Наверное, временно. Годжо уверен, уже через неделю она будет смотреть влюблёнными глазами. Как все. Вместо одной недели, прошло три. А он не оставляет её в покое. Не потому что не может отпустить. А потому что она первая, кто заставил его захотеть доказать, что он — не только оболочка с чарами и силой. В зале — никого. Кроме неё. Айлин сидит на подоконнике, руки на коленях. Смотрит в темное окно, будто что-то читает. Сатору не шумит. Просто присаживается напротив. Не рядом-рядом. Просто… чтобы её не спугнуть. Она поворачивает голову. — Следишь за мной? — Только три недели подряд. — Надоедливый. — Иногда. Пауза. Занавески на окнах шевелятся. — И зачем же самому Сатору Годжо следить за мной? Сатору без очков выглядит, как уставший бог. Либо это поза выдавала в нем усталость, либо чисто небесные глаза, что неотрывно смотрели на нее. Сатору слабо улыбается. Продолжает молчать. — Это четвертая неделя, Годжо, — она говори его фамилию так мягко, что у парня по пальцам прошелся легкий ток. Она едва сдерживает улыбку — то ли от собственного удивления, то ли от воспоминания. Ведь совсем недавно Сатору так переусердствовал со своей прилипчивостью к ней, что, пока отчаянно прыгал вокруг Айлин, не заметил сенсея Ягу. В результате врезался в него с такой силой, что бедный Яга, который всего-то собирался насладиться горячим кофе в беседке, оказался полностью облипанным напитком. А Сатору — весь промокший и смущенный — в тот день на тренировке получил полноценный «разбор полётов» и гонялся по площадке, словно новичок. — Зачем тебе понадобилось преследовать меня столько времени? Ему нравится ее расслабленная улыбка. Сатору даже не заметил, как дурак начал улыбаться ей в ответ. — Помнишь… — Сатору еле придумал, что сказать. — Я тебе предлагал спарринг на кафе со мной? — Так ты хочешь подраться со мной? Или всё-таки позвать в кафе? — Конечно нет, — хмурится Сатору, — Точнее, да.. то есть… Она тихо хихикает. Сатору снова замолк. Как ему только даётся так феерично оплошать перед ней. — Так что? Почему-то рядом с ней, его корона вечно падает в небытие. — Предлагаю без спарринга. Просто в кафе. Долмер всё-таки раскрывает свои красивые глаза в лёгком удивлении. Но ответ ей очевиден. — Прости, — сердце Сатору почему-то сделало кульбит, — Но я не хожу на свидания с Годжо Сатору. Она встаёт с подоконника, чтобы уйти и даже не смотрит на него. Его длинные пальцы сами потянулись к ее хрупкому запястью. Его отшили, а он дальше лезет на рожон? Годжо Сатору теряет статус «сердцееда» и «вечного холостяка». Долмер всё-таки разворачивается к магу, запрокидывая голову. Ждёт. А у Сатору все слова в горле застряли. Он резко забывает, как говорить. — Я не Годжо Сатору, — у Айлин дёргается глаз. — Не против познакомиться с просто Сатору? Она приоткрывает рот в лёгком изумлении — явно не ожидала такого. Но быстро складывает два плюс два в голове. Пока она молчит, переваривая услышанное, Сатору уже миллион раз успел пожалеть и мысленно проклясть себя. Он сошёл с ума? Что он вообще творит? И главное — ради кого? Ради неё? — А с просто Сатору… я всё-таки познакомлюсь. Ради неё.