Reflection

Зеркало — стекло с гладкой поверхностью, предназначенное для отражения света. Этим вечером именно оно вошло в список самых ненавистных Лебедевым вещей. Почему? Только из-за того что в очередной раз придумал Никита. Коля и так не особо любит вглядываться в своё отражение, только если нужно было привести себя в порядок, поэтому он воспринял затею Катаны со вспышкой негодования. Но всё же его удалось уломать. Парень всячески уворачивается, старается отвернуть голову или просто закрыть глаза, чтобы не видеть абсолютно ничего, но его либо возвращают в прежнее положение, сжимая щёки до остающихся красных отпечатков, либо обманчиво мягко окликивают, заставляя веки непроизвольно раскрыться. Убежать - дело путёвое, но сейчас не подействует. Знает, что догонят и приведут обратно. Поэтому лишь скользит взглядом вниз, осматривая собственное тёмное худи, штаны и, пожалуй, самое тревожащее - чужие руки, которые настойчиво огибают его поясницу, водя круги по животу сквозь ткань. Некомфортно ли ему? Не то слово! Но вот Никиту, кажется, такое положение дел вполне устраивает. Катана не любитель своеобразных экспериментов, ему ближе всё обыкновенное, но хорошо проверенное временем и приобретённым опытом. Но присутствие этого светловолосого парня рядом словно запускает необратимый механизм внутри черепной коробки, в которую в ту же секунду влетает совсем новая, совсем неожиданная и совсем безбашенная идея. И не воплотить её в реальность невозможно. — Никит, может.. Может всё-таки по-старому? Реакции ноль на массу. Коля спиной чувствует жар чужого тела, который, кажется, передаётся ему, будто температура при контакте с болеющим человеком. Эта температура также бросает в жар, заставляет сознание мутнеть, а ноги подкашиваться. Катана аккуратно убирает прядки с одной стороны его головы на другую, ставя подбородок на острое плечо, которое не прогибается от слова совсем - его обладатель слишком уж напряжён. Лебедев хоть и выше, но, благо, не настолько, чтобы менеджеру приходилось вставать на корточки, дабы дотянуться до щеки или губ. Это, скорее выглядело бы комично. Парень часто подкалыает брюнета по этому поводу. Будь то даже самая обыденная ситуация, когда тот заходит в комнату, наблюдая как Никита пытается дотянуться до своей полки в шкафу, которая, цитирую, «Какого-то хуя так высоко». Наблюдает и не может сдержать смех, ведь абсолютно все попытки достать желаемую одежду превращаются в каторгу, да ещё и с упрямством Никиты. Он принципиально не пойдёт за стулом на кухню. Будет либо орать и материть производителей мебели, либо просто оденет то, что лежит под рукой. В текущей ситуации смеяться - последнее, на что он способен. На улице давно стоит беспросветная ночь, а в квартире приятно приглушённое освещение, отдающее буйством красных оттенков из-за лампочек, прикреплённых к верхним плинтусам. Оно слегка помогает скрыть выступивший румянец на бледном лице, хоть Коля уверен, что Никита видит абсолютно всё даже изнутри. От него невозможно утаить ничего, что парень часто пытается сделать. Сейчас он слишком сосредоточен на происходящем, поэтому все маски приходится отбрасывать в сторону, пытаясь выловить из головы и каши, которая там образовалась, хоть какую-то относительно разборчивую мысль. Катана, в отличие от того, ведёт себя подозрительно спокойно, но при этом не теряет свойственной ему настойчивости. В любом конфликте или споре он будет стоять на своём до последнего и подставлять рога, упёрто не желая выслушивать чужую точку зрения. Это не обходило стороной даже Колю. Взять хотя бы ситуацию, когда светловолосый не имел ни малейшего желания запускать очередной стрим, но пару волшебных пинков под зад от менеджера решили эту проблему моментально. Он нащупывает в переднем соединённом кармане небольшой предмет, которым оказывается очередная электронная сигарета. Штука коварная, между прочим. Сколько бы Коля не пытался бросить привычку сосать электронки - всё в пустую. Он завороженно следит за малейшими движениями, замечая, как Никита держит в ладони синюю палочку. За мгновение еле заметный огонёк загорается у него практически за спиной, и на несколько секунд слышно чуть заметное шипение. Катана, сделав затяжку, тянется к его шее, дёрнув капюшон в сторону. Коля прекрасно знает, что будет происходить сейчас, поэтому просто плавно откидывает голову назад, прикрывая глаза, доверяясь лишь собственным ощущениям. А они, к слову, не подводят. Дым мелким потоком прорывается сквозь воздух, настигая молочного цвета кожу на шее, позже медлительно отбиваясь от неё, но уже быстрее подымаясь к потолку. Растворяется. Растворяется также, как Коля во всём этом. Окончательно добивает аккуратное прикосновение тонких губ куда-то в район челюсти, и ещё одно, и ещё. Никита больше всего любил вот так медленно целовать и прижимать к себе, словно пытаясь скрыть от всего на свете. Эти поцелуи были чем-то особенным и действовали точно как наркотик, который вызывает дикую зависимость уже с первой дозы. Он прекрасно это знал и не менее хорошо этим пользовался, когда нужно было склонить Лебедева на свою сторону, либо же банально успокоить после очередного срыва. А тот и не был против.