Голод

Голод - Может быть, в моей крови есть голод, Громко кричу о том, чего я хочу. - Они никому не сказали, что они вместе. Это не похоже на тщательно охраняемую тайну, и они не сделали ничего, что было в их силах, чтобы скрыть медленные, постепенные изменения в их отношениях. Майки думает, что Чифую может сказать это по тому, как альфа смотрит на них, с оттенком ревности, который он не считает сексуальным – может быть, романтическим, – но это все еще постоянно присутствует в его глазах. Его дорогая младшая сестра и его заместитель, вероятно, сразу же узнали об этом. Как и сестра Мицуи и Хаккая, которая просто не может не ворковать с ними всякий раз, когда банда встречается. Баджи многозначительно поднимает брови и дико улыбается, но он не очень хорошо прячет свою улыбку за рукой. Итак, они не сделали объявления, но это в основном потому, что в этом нет необходимости. Это все еще кажется тайным, Майки не может понять, почему. Он знает, что большинство людей знают, но так как слова не были сказаны, есть правдоподобное отрицание. И ему это нравится. Это целая вещь, которую он не собирается анализировать. Он не боится, что люди узнают о его отношениях с Такемичи, ладно – может быть, он немного боится потерять его. Когда Такемичи прижимает его к двери своей спальни, а все остальные в главном доме дома Сано крепко спят, Майки приходится проглатывать каждый стон и рык, он так напряжен, что натягивает ткань брюк. А Такемичи еще даже не прикоснулся к нему там. Он только положил руку на шею Майки, и сразу скользит к его руке и перемещается на бок. -Ты хочешь, чтобы я продолжал?- спрашивает Такемичи, притворяясь, что это звучит небрежно и повелительно, но Майки слышит в этих словах застенчивость и искреннее любопытство, они все еще новички в интимной близости, и иногда Такемичи нужны гарантии, что Майки так же на борту, как и он. Он бы не признался в этом, но Майки смог прочитать в Такемичи его нерешительность, неуверенность в себе и многолетнюю ярость. - Очень. - бормочет Майки в ответ. Он выглядит... Такемичи выглядит счастливым и это просто заставляет Майки желать его еще больше. Манджиро никогда не сможет привыкнуть к тому, как сильно они работают по принципу обратной связи; когда Такемичи счастлив, Майки счастлив, а когда Майки счастлив Такемичи в чертовском восторге. - Меньше разговоров, больше секса? - предлагает Майки, прижимаясь всем телом к Такемичи. - Ладно, ладно. Я понял картину. Ты хочешь меня только ради моего тела. Майки непременно бы огрызнулся на это если бы Такэмичи не воспользовался этой возможностью, чтобы опуститься на колени и полапать его через брюки. Голубые, как океан, глаза сверкают смотря на него с уверенностью, как будто он притворялся раньше, губы надуты, когда он дергает Майки за пуговицы. Майки втягивает живот, двигает бедрами, чтобы помочь ему, но Такемичи не пытаеться стянуть их полностью, просто тянет их вниз по заднице Майки. Он начинает целовать нижнее белье старшего, через ткань, покрывающую его член, напевая, когда он проводит языком по материалу, делая его мокрым насквозь. - О, Боже, Такемитчи, ты пытаешься убить меня? - шепчет Майки, едва удерживаясь, чтобы не стукнуться головой о дверь. Такемичи преуспел в этом, бесстыдничая с этим. Он точно знает, как дразнить и возбуждать. Кажется, наслаждается тем, что Майки приближается и отстраняется в последнюю секунду, вызывая его мягкое рычание и болезненные вздохи. Рот Такемичи теплый сквозь ткань, но недостаточно горячий. Майки чувствителен, но с хлопком, он не может почувствовать гладкость губ Такемичи. Это жестокий способ быть добрым, и Майки это нравится. Такемичи прижимает его бедра к двери и это хорошо, потому что Майки несколько раз пытался в него толкнуться. Младший водит большим пальцем по яйцам Майки, увеличивая приятную пытку. У Майки сдавливает грудь, а в животе что-то болит, и старший знает то, что он мог бы кончить вот так, но хочет большего. - Пожалуйста, давай, Такемичи. - Он пыхтит, извиваясь под движениями Такемичи. - Нет. -отвечает Такемичи, выделяя букву "е". Он утыкается носом в основание члена и двигает им снизу вверх, Майки настолько тверд, что кончик его члена который трется о его пояс, размазывает предэкулярное семя. Это причиняет боль, тупое желание из-за которого он не хочет прекращать и одновременно должен закончить прямо сейчас. Такемичи целует прямо под поясом, как раз там, где Майки чувствует себя жарче всего, губы поджимаются и разжимаются снова и снова. Затем он смотрит на Майки сквозь ресницы, этот взгляд в котором смешиваются озорство и похоть. - Нет, если ты не скажешь мне, каково это. И я не имею в виду шепот, Манджиро. Я имею в виду слова сказанные в полный голос. - Я не могу. - тихо отвечает Майки в ответ. - Ты действительно думаешь, что моя сестра и дедушка хотят услышать, как мы с тобой занимаемся сексом? - Все в порядке. - тихо хихикает Такемичи, - Они спят, а нас нет в главном доме, нас никто не услышат. - Мы не знаем этого наверняка, Такемичи. - Манджиро, сейчас два часа ночи. - Сухо говорит Такемичи. - А теперь расскажи мне. Как ты себя чувствуешь, Манджиро? Мне нужно знать. - Это... это кажется... влажным и горячим, очень горячим. - Голос у Майки неуверенный и непроверенный. Конечно, он уверен в себе на поле боя или когда сталкивается с противниками крупнее себя, но для них обоих секс - это неизведанная территория. Он говорит так тихо, как только может, но это звучит так громко в тишине его комнаты. Если сосредоточится, может дойти до точки, где все посторонние звуки заглушаются, но он не может сосредоточиться. Альфа переплетает свои пальцы в светлые волосы Такемичи, когда Такемичи зубами оттягивает пояс. Это должно быть смешно, но все наоборот. Он не знает, как Такемичи все еще выглядит и звучит собранно, но он делает это, несмотря на розовый румянец во впадинах его щек и горла. Такемичи обводит языком щель, и Майки наполовину сгибаеться и одновременно издает пронзительно вой. Он делает глубокий вдох, затем второй, Такемичи останавливается и выжидающе смотрит на него. - Это похоже на то, как будто ты дергаешь за каждое мое нервное окончание. - Говорит альфа, изо всех сил стараясь не закрывать глаза, потому что хочет видеть Такемичи. Когда тот наклоняется, чтобы взять больше члена в свой тугой маленький ротик. Перед ним открывается прекрасное зрелище на омегу с золотисто-русыми взъерошенными волосами и новым углом на любимых чертах лица. - Как будто ты мог бы разобрать меня на части и поменять местами. Такемичи начинает сосать член и одновременно перекатывать яйца между пальцами правой руки. Омега перестал смотреть на Майки и теперь, так сильно концентрируется на том чтобы доставить своему альфе удовольствие, как только может. Майки получает небольшую передышку и, зажмурив глаза, ближе прижимается к двери. Он помнит, что нужно прислушиваться к звукам вокруг него, и здесь тихо, если не считать их общего резкого дыхания и влажного прикосновения губ Такемичи к его коже. - Мне так хорошо рядом с тобой. - Продолжает Майки, не в силах остановить поток слов теперь, когда он начал. - Черт, я мог бы провести так целую вечность, если бы ты захотел. Не только так. Всё. Все время, что мы проводим вместе. Я хочу принести тебе то счастье, которое ты приносишь мне. Его горло начинает сжиматься и першить, и это заставляет голос звучать грубо, но ему все равно, потому что Такемичи обхватил рукой ту часть своего члена, которую он не может уместить во рту, и медленно надрачивал. - Ты знаешь, чего я хочу, ты знаешь, что мне нужно, и это слишком много. Такемитчи, это слишком идеально. Я так близко, я так чертовски ... - Майки вздрагивает и изо всех сил пытается сдержаться, чтобы продлить этот момент, но он не может. Он мягко нажимает на голову Такемичи, предупреждая его, но омега либо не замечает, либо ему все равно, он просто продолжает сосать, даже когда Майки кончает в его горло длинными струями, прежде чем выходит со слышимым "хлоп". Майки скатывается на пол, брюки и нижнее белье все еще обтягивают его ноги. Его спина издает громкий стук при соприкосновения с дверью и он дергается, но это все. Он слишком расслаблен и доволен, чтобы слишком сильно беспокоиться. Альфа жестом приглашает Такемичи подойти ближе и омега почти врезается в него, плотно прижимаясь к боку любимого, наполовину растянувшись на его ногах. Он выглядит довольным, очень довольным. Майки смотрит на него, его пульс продолжает быстро биться под кожей. Ему требуется мгновение, чтобы прийти в себя, но как только он это делает, заставляет себя сесть. О Такемичи все еще никто не позаботился и Майки наклоняется, намереваясь буквально протянуть ему руку помощи, когда обнаруживает, что цвет брюк Такемичи быстро темнеет. Брови Майки взлетают высоко на лоб. - Ты ... ты только что кончил от того, что отсосал у меня?! Такемичи даже не считает правильным ответить, просто лениво кивает головой, пытаясь выровнять дыхание. Майки откидывает голову назад и стонет. -Это чертовски сексуально, Такемичи. - Я рад, что тебе понравилось. - хрипит Такемичи, и, черт возьми, он звучит расстроенным. Пальцы Майки возвращаются в его волосы, слегка расчесывая светлые локоны, прежде чем встать и потянуть Такемичи вверх, чтобы уложить их в кровать. Как только они укладываются в постель, Майки заключает Такемичи в объятия. - Боже, ты удивителен для меня. - говорит Майки, поглаживая рукой подбородок и даруя поцелуй в уголок губ. Вздыхая от удовольствия, Такемичи засыпал, прижавшись к нему. Эта ночь открыла метафорическую банку с червями для Манджиро Сано. Его лихорадит, он нервничает, как будто у него болят суставы; его чувства были на пределе, и он мог слышать и обонять каждую мелочь, которая приближалась к его спальне на милю. По ночам он ворочался и ворочался в постели, производя довольно сильный шум в своей комнате, пока Эмма, которая слышала его постоянное ерзание и топот, не умоляла его попытаться расслабиться и поспать, а когда он в конечном счете не мог этого сделать, отправлялся на длительные прогулки по городу, возвращаясь как раз тогда, когда солнце выглядывало из-за горизонта. Он начал чувствовать, как по его коже бегут мурашки, как будто он не мог устроиться поудобнее, как бы ни старался. Были не только физические признаки; он страдал и другими способами. Иногда он едва мог думать, ловя себя на том, что пялится в одно и то же место по нескольку минут за раз или отряхиваясь от грез наяву, пока Дракен разговаривал с ним. Когда ему все-таки удалось заснуть, его сны были странными и тревожными, усиливая раздражающее и лихорадочное ощущение под кожей. Его мысли, его мечты и каждый его вздох были только об одном; величайшее желание его сердца было в пределах его досягаемости, но он не мог его осуществить. Для них это было слишком рано, их отношения были слишком новыми и хрупкими. Майки знал это, хотя и отказывался признаться в этом самому себе. Это не могло быть из-за его и Такемичи первых робких шагов к близости. Это не могло быть формой его губ, или глубоким, насыщенным цветом его глаз цвета океана, или мягкостью его окрашенных волос, когда он проводил по ним пальцами, пока спал. Омега был слишком молод, слишком невинен и полностью доверял ему. Как он мог воспользоваться им? Он знал, что в ту секунду, когда он позволит себе прикосновение, поцелуй, он потеряет себя. Поэтому Сано пытается отстраниться от него, остро стыдясь себя за то, что хочет прижать Такемичи к земле, обхватить его щеки и облизать языком, войти в Такемичи, в его тело. Он пытается подавить свои желания; однако с каждым днем это становилось все труднее и труднее. И запах Такэмичи – обычно он мягкий и сладкий; почти успокаивающий. Теперь он силен и опасен, мощный и приторный. Когда Майки вдыхает его жар внутри него поднимается, сжимает легкие и заставляет горло сжиматься. Он слышит смех Такэмичи – смех, который, как он не хочет признаваться, ему нужно слышать чаще, – и Майки ругается. Он чертыхается, кладет журнал о мотоциклах, который стащил у Дракена, на кофейный столик и встает, когда голоса приближаются и он слышит - О, Майки-Кун, привет. - Говорит Такемичи, и он ухмыляется, когда вваливается в гостиную с охапкой разнообразных конфет и нездоровой пищи, свисающей с его рук. - Эмма-тян сказала, что ты здесь Майки сглатывает. Такемичи пахнет слаще, чем обычно; насыщенный и почти дымный, близкий к горящему сахару – Майки хочет, чтобы он был весь в его. - Ты хочешь немного дораяки? Майки просто смотрит на него, прежде чем прорычать - Нет. Такемичи вздрагивает от внезапного агрессивного тона Майки. - Э – э ... хорошо. Его глаза никогда не были такими голубыми. Майки никогда не видел их такими яркими, открытыми, теплыми и манящими. Он мог бы упасть в них прямо сейчас и утонуть. Дверь в дом Сано снова захлопывается, и Майки чувствует резкий запах альфы - запах Дракена, входящего в дом. Он такой горький и сильный, по сравнению с ароматом Такемичи. Нехорошо. Обычно Дракен пахнет тепло и почти пряно. Майки улавливает его запах, так близко к Такемичи, и думает о вызове. - Ого, здесь странно пахнет. - Рассеянно говорит Дракен, а затем входит в гостиную и видит Майки. Его глаза расширяются, и Майки видит момент, когда Дракен встает немного выше, выпятив грудь. Майки слышит слабое звуковое рычание. - Э – э ... Майки, что ты здесь делаешь? - Я живу здесь. - Сухо отвечает Майки, его глаза метаются туда-сюда между Такемичи и Дракеном. Его парень и его лучший друг. - Мне нужно идти. На лице Такемичи появляется убитое горем выражение. -Но мы собирались собрать банду и посмотреть фильм ... - начинает он. - Может быть, я заскочу попозже. - И он крепко зажмуривается. Такемичи пахнет так маняще, так пьяняще, так чертовски правильно. - Хорошо. - тихо говорит Такемичи, и в его голосе звучит поражение. Майки заставляет себя открыть входную дверь и сделать несколько кропотливых шагов в свою спальню. Прячусь там, пока Такемичи и остальные не уйдут. Майки не дурак, он знает, что это такое. Это происходит два раза в год, весной и зимой. Его тело становится горячим и напряженным и его инстинкты выходят из-под контроля. Гон. Это часть его биологии, которую он ненавидит больше всего. Его гормоны выходят из-под контроля, и он не может мыслить здраво. Он ограничивает себя на следующие полторы недели, постоянно избегая оставаться наедине с Такемичи. Каждый раз, когда он чувствует намек этот запах, даже просто дуновение, его альфа рычит от желания, и его мозг немного затуманивается, он бежит, образно поджав хвост. Никто не упоминает об этом запахе. Никто не комментирует, как альфа-сущность Майки растёт, а запах становится острее и гуще, приторней и тяжелее всякий раз, когда в комнате появляется Такемичи. Ну, почти никто. Мицуя говорит что-то два дня спустя, когда взглядом Майки следуют за Такемичи входящим из комнаты. Пассивный комментарий о том, как Такемичи пахнет в жаркий сезон, мгновенно выводит Майки из себя. Рычание клокотало у него в горле. Когда Такемичи возвращается, Дракен стоит между ним и Майки, и альфа Майки - он так чертовски злится при виде этого, что ему приходится уйти, прежде чем он сделает что-то действительно глупое. Он не думает, что все может стать хуже. Но они это делают. Майки холоден и почти жесток с Такемичи, когда мальчик пытается заговорить с ним, и Майки убегает от всех признаков возможного разговора, прежде чем кто-либо может начать. Они больше не целуются и не держатся за руки, ощущение кожи Такемичи рядом с его кожей заставляет кровь искриться, а электричество пронзает его тело. И однажды ночью, несмотря на здравый смысл Майки, он присоединяется к своей банде – своей стае – на вечер кино. Такемичи сидит на диване рядом с Юзухой, разговаривая нормально, как обычно, когда Хаккай садится на подлокотник дивана и улыбается Такемичи сверху вниз. Он что-то говорит, но потом Майки ничего не слышит из-за шума собственной крови в ушах, когда Такемичи смеется, запрокидывая шею назад. И Хаккай наклоняется и прижимается лицом к месту соединения горла и плеча Такэмичи. Он чует его. Непроизвольно, кстати, его феромоны наполняют комнату мускусной интенсивностью, но, тем не менее, он это сделал. Хаккай, милый, милый Хаккай почуял Такемичи. Несколько других поворачивают головы в их сторону, уловив странный запах. Альфа Майки воет: приятель, приятель, он мой! И стакан, который он держит, разбивается в его руке, стекло вонзается в его плоть и кровь свободно льется на пол. Эмма ахает и бросается за чистой тканью, а все, что может сделать Майки, это смотреть на кровь на своей руке. Скоро у него начнется гон, и, судя по ощущениям, это будет нелегко. Майки рассказывает об этом своему дедушке и вместе они строят планы, чтобы он и Эмма уехали в отпуск на несколько дней. Обещая Эмме поход по магазинам, и их достаточно легко вытащить из дома. Майки, так сказать, задраивает люки когда дедушка и Эмма уходят. Отсиживается в своей старой детской комнате, со старой кроватью, которая все еще подходит ему, несмотря на то, как сильно он вырос, и плакатами, укращающие стены. Его детский рабочий стол завален игрушечными мотоциклами и автомобилями. С ним все будет в порядке. Он. Это мантра, которую он повторяет в своей голове. Все немного расплывается по краям, пока Майки готовит себе ужин, ест и смотрит драмы, которые Эмма всегда смотрит по телевизору – несмотря на то, что он не обращает на них внимания,– а затем готовится ко сну. Майки вытащил все одеяла, какие смог найти, даже утяжеленное одеяло, которое Такемичи подарил ему на день рождения. И при виде этого он вздрагивает. Он скучает по Такемичи. Но Сано предпочел пережить это в одиночку, чем заставлять Такемичи делать то, к чему он не готов. Манджиро пытается заснуть, но кажется, что это произойдет не скоро, и глубокая боль расцветает за ребрами, когда жар скапливается у него в животе. Он морщится. Перекатывается на бок и пытается выровнять дыхание. Он тяжело дышит в течение часа, и болезненно твердый, и на пижаме у него мокрое пятно. Это превращается в заплатку, а затем Майки борется с тем, чтобы не извиваться от скользкого, липкого ощущения. Он думает о своей банде, о своей семье, стае. Он думает о Такемичи, задаваясь вопросом, хорошо ли он себя чувствует, поужинали ли. Такемичи По какой – то причине мысль о том, что Такемичи занимается мирскими делами, окатывает Майки волной умиротворение - и он сразу засыпает. Когда Майки просыпается, вся спальня пахнет его мускусным ароматом, а во рту сухо, как в пустыне. Его член затвердел между животом и простынями. Солнце высоко, и он едва может двигаться. Он рычит, экспериментально упираясь бедрами в матрас. Трение члена через ткань заставляет живот скручиваться, и он скулит. Это так чертовски приятно, что Майки делает это снова, его руки вцепляются в одеяла. Он кончает несколько раз, менее чем за час, липкая и густая сперма покрывала его бедра, он игнорирует тот факт, что его хныканье и нытье слились в одно имя прямо на грани оргазма. Проходит еще час, прежде чем Майки вылезает из постели и идет в душ. Он ставит воду где-то между холодной и теплой, и моется, наполовину зная, что вернется сюда, чтобы принять душ через несколько часов. Следующий день ничуть не лучше, Майки валяется на простынях, полужесткий и весь ноющий, когда слышит отдаленный звук чего-то бьющегося. Где-то за его спиной раздается стук, и он, спотыкаясь, вываливается из кровати на лестничную площадку и стонет. Почему лихорадка заставляет его слышать такие вещи? Такого раньше никогда не случалось. Но Майки действительно не может перестать беспокоиться прямо сейчас. Ему нужно, чтобы это прекратилось, и он чувствует запах чего-то странного и нового, но что-то совершенно знакомого. Это знакомо по своей интенсивности; почти сладкое, мягкое и теплое и зовущее Майки откуда-то из-за пределов безопасности его стен. Он следует за запахом, пыхтя и глубоко принюхиваясь, когда проводит руками по вещам. Время от времени ему приходится останавливаться, чтобы прислониться к стене, его спина напряжена от недосыпа. Внутри него альфа-инстинкты побуждают его двигаться дальше. Поэтому он продолжает волочить ноги, раздается звук, приглушенный чем-то - дверь. Входная дверь. Этот звук – голос. Кричать на него? - Манджиро, открой эту чертову дверь. У Майки отвисает челюсть. Реальность бьет его по лицу. Парень внезапно осознает, что он полуобнажен, одет в свободные спортивные штаны и ничего больше, идёт второй день гона, и Такемичи колотит в его входную дверь. Такемичи. Он перестает дышать. Майки тут же отключается, его мозг отключается. - Манджиро! Я знаю, что ты там, придурок, давай, открой эту чертову дверь. Дракен рассказал мне, что происходит, как ты мог скрыть это от меня?! Майки беспомощно стонет, приваливаясь к стене. Обшивка холодит его разгоряченную кожу, и он открывает рот, чтобы крикнуть Такемичи, чтобы тот уходил Но то, что вырывается из него - это всхлип. Майки издает сдавленный звук, наклоняется и прижимает ладонь к паху, чтобы остановить внезапный всплеск феромонов, увлекающих его кровь на юг. Такемичи, должно быть, услышал его, потому что он сам издает отчаянный звук, и Майки слышит глухой удар. Неужели Такэмичи ударился головой о дверь? - Манджиро ... Да ладно тебе ... Я действительно, действительно беспокоюсь о тебе. Я не хочу тебя беспокоить. Просто хочу проверить, как ты. Пожалуйста ... Еще один стон вырывается из горла Майки, и он прочищает его, позволяя своей голове упасть набок, ударяясь о дерево: - Дай мне минуту. Он слышит резкий вдох Такемичи, чувствует исходящую от него волну восторга. Майки игнорирует все, что еще Такемичи говорит в пользу открытия входной двери, и в ту секунду, когда дверь распахивается, Такемичи входит, подняв один палец высоко в воздух. - Хорошо, итак, вот в чем дело. Ты больше не можешь исчезать, когда захочешь, хорошо? Что, если ты мне для чего-то понадобишься? Что, если бы ты был нужен Свастонам для чего-то? Как, например, ты бросаешь собрания банды и отказываешься от вечера кино? Мне нужно было, чтобы ты сел между мной и Моти, он не переставал меня обнюхивать! - Майки закрывает дверь, слушая, как Такемичи ходит по своему дому. Он пытался слушать, правда, пытался. Но этот запах. Аромат, наполняющий легкие Майки, так же наполняет весь его дом, приторный и сладкий, и теплый, и липкий – это Такемичи. Это стопроцентно неразбавленный, разогретый в предвверии жары. И в ту же секунду, когда Такемичи открыл дверь, он напал на него. Сахар, дым, все, что Майки когда - либо хотел попробовать, заявить о себе. Черт с ним, он чуть не захлебывается слюной. По какой-то причине Майки запирает дверь, и когда он оборачивается, Такемичи уже в гостиной у самого дальнего окна, смотрит на сад, все еще говорит. Майки стискивает челюсти и садится на диван, чтобы не подойти к Такемичи. Такемичи одет в те брюки, которые Майки терпеть не может, они так туго облегают эту идеальную маленькую попку, и на нем клетчатая рубашка Майки, он чувствует свой собственный слабый запах, прилипающий к ткани. Взгляд Майки скользит от ног Такемичи вверх, по всем гладким, длинным линиям, образующим его тело, к идеальному беспорядку волос. Это дико, как всегда, и он знает, что если прикоснуться к ним, они будут мягкими под его пальцами. Майки также знает, что это говорят в нем гормоны вызванные гоном, что он, вероятно, клинически безумен, и что Такемичи нужно уйти. Задняя часть его шеи выглядит так невероятно соблазнительно. - Я имею в виду, ты так смотришь на нас, на меня, и я ... - Такемичи поворачивается и останавливается. И сердце Майки тоже. Как будто за последние почти три дня он забыл, насколько красив его парень. Его кожа, такая бледная и гладкая, эти огромные голубые глаза, эта мягкая челюсть, этот рот – о, этот рот. Щеки Такемичи заливаются краской, но Майки не уверен, то ли это от запаха, который он чувствует, исходящего от другого, то ли от смущения увидев Майки в одних спортивных штанах. - Такемичи, тебе нужно уйти. - говорит Майки напряженным голосом, с трудом выговаривая слова. - Все в порядке, - говорит Такемичи, сокращая расстояние между ними. - - Дракен рассказал мне, что происходит. Ты должен был сказать мне раньше, Манджиро. Я мог бы помочь тебе ... - Нет. - Оборвал его Майки, хмуро глядя в пол, боясь, что, если он поднимет глаза, вся сдержанность, которую он накопил, будет потеряна. - Ты этого не понимаешь, но у тебя начинается течка. Я чувствую этот запах исходящий от тебя. Вот почему я сказал Дракену, чтобы он держал тебя подальше от меня, я не в первый раз впадаю в безумие из-за животных инстинктов. И если ты останешься здесь – я боюсь того, что может случиться. Такемичи стоял молча. - Я не боюсь. Майки почти смеется над этим, нет, когда его маленький герой когда-нибудь боялся? - И я всегда хотел, чтобы ты был моим первым, я хочу помочь тебе, я хочу поделиться с тобой своим теплом – ты ... ты не хочешь меня? - В его голосе звучали печаль и беспокойство, и забота и любовь, которые Такемичи чувствовал, заставили его грудь сжаться. Все тело, казалось, напряглось, когда пытался не смотреть, но Майки ничего не мог с собой поделать. Он встает и поворачивается, направляясь к нему, и позже он поймет, что это был момент, когда все изменилось. Такэмичи переместился и теперь стоял у входа в дверь, нервно сцепив пальцы, склонив голову набок и глядя на него широко раскрытыми глазами. Его глаза смягчаются, и он улыбается ему, и Майки понял, что это желание и ожидание вот-вот закончатся. - Могу ли я чем – нибудь ... я имею в виду, могу ли я помочь? – И он замолкает, когда Майки подходит к нему, заикаясь, как он всегда делает, когда нервничает, и неуверенность в голосе заставляет Майки гореть. Глаза расширяются, когда альфа приближается, и Майки чувствует, что омега колеблется, всего на мгновение, прежде чем прошептать: - - Манджиро ... Такемичи прерывается, когда Майки хватает его за запястья и тянет вперед. Их тела сливаются в сплошную линию, и Майки прижимается лицом, в сгиб между плечом и горла Такемичи и дышит. Он открывает рот, тяжело дыша и вдыхая этот запах, когда его губы касаются пульсирующей жилке Такемичи. Она бьется о его губы, отчаянное, неистовое, и Майки проводит языком по шее Такэмичи, снизу по ключице вверх до уха. - Мой - мурлычет Майки. Майки обхватывает его руками и крепче прижимает к груди. Такемичи издает удивленное “о” от удивления, и Майки погружает одну руку в его волосы, крепко сжимая их на затылке, а другую ладонь кладет ему на поясницу, затем тянет его вниз и прижимается губами к его губам. Их поцелуй посылает жгучую волну желания прямо вниз по его позвоночнику, и даже когда он изо всех сил пытается вспомнить, что это Такемичи, что это их первый раз наедине за несколько недель, что с ним нужно было обращаться осторожно – он все еще грубо целовал его, посасывая его губы, даже не позволяя вырваться его испуганным вздохам. Он наклоняет свое тело так, чтобы омега был полностью прижат к нему, используя руку в волосах Такемичи, чтобы наклонить его голову, чтобы он мог поцеловать его более тщательно. Майки не обратил внимания на руки, которые легли ему на плечи, или на то, как Такемичи немного сопротивлялся в его хватке, пытаясь отстраниться от него. Его собственный разум отключился, сменившись только гулким биением собственного сердца, и Майки сжимает руки, которыми держат свою омегу. Такемичи издает нечто среднее между визгом и всхлипом, и этот звук заставляет напрячься каждый мускул в теле. Он хочет большего, поэтому он грубо кусает губы, и когда Такемичи вскрикивает, альфа засовывает свой язык в рот своего партнера и стонет, когда наконец-то пробует на вкус своего мальчика, после того как они оба провели так долго в разлуке. Руки, которые так крепко сжимали его плечи, кажется, теряют свою силу, и когда он засасывает свой язык в собственный рот, он прижимает Такемичи к себе, когда тот обмякает рядом с ним. Майки отстраняется, разжимая губы, и смотрит вниз. Лицо Такемичи раскраснелось, его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт, когда он делает быстрые короткие вдохи. Такемичи полностью прижимается к нему, так как он ослабел в его руках. Он знает, что если отпустит его, тот упадет на пол, и Майки стискивает зубы, думая о том, какой легкой и совершенной чувствовала себя его маленькая половинка в его объятиях. Это пробудило в нем Альфа-инстинкты, уже рычащие, чтобы освободиться. - Шшш, шшш. - напевает Майки на ухо Такемичи, крепче обнимая его и прижимая к груди, и Такемичи даже не осознавал, что скулил, пока не перестал: - Я держу тебя. - Голос Майки низкий и восхитительно глубокий – и несправедливо, насколько слабым это заставляет Такемичи чувствовать себя. Отведя его назад, Майки прижимает его к кофейному столику, и Такемичи опускается на него со вздохом, от которого волосы на затылке Майки встают дыбом. - Такемичи - сказал он. Борьба за то, чтобы его голос звучал ровно, за то, чтобы не умолять его, была самой трудной вещью, которую он когда-либо делал. Он предпочел бы победить тысячу преступников, которые стоят здесь, и позволить Такемичи увидеть, какой эффект он на него произвел. Когда он успел стать таким слабым?! Может быть, он всегда был слаб по отношению к одному Такемичи Ханагаки. - Если ты хочешь, чтобы я остановился – говорит он медленно и тихо, - скажи мне сейчас, потому что если ты... - Не останавливайся. - Шепчет он, его руки обвиваются вокруг шеи Майки, затягивая его обратно в еще один поцелуй. Шок от его действий заставляет застыть, когда младший касается его губ своими, неуверенно, но решительно. Комната теряет равновесие, когда Такемичи скользит языком по складке его рта. Затем в следующий момент Майки толкает его назад, практически ударив его телом о деревянную поверхность стола, его ноги свисают с края, когда альфа снимает штаны, а затем черные боксеры, затем он перелезает через него. Майки схватил его за руки, прижимая их к своим. - Я люблю тебя, - В отчаянии сказал он. Майки посмотрел вниз на дрожащего блондина под ним, впервые по-настоящему беззащитного. Такемичи неуверенно кивнул: -Я знаю. - Бормочет он в ответ, немного ерзая. Он встает над Такемичи, сидя между его раздвинутыми ногами, и наклоняется вперед, чтобы поднять руки вверх и над головой, затем прижимает к краю стола, над головой Такемичи, и говорит: -Держись здесь и не отпускай. Кивнув, омега делает глубокий вдох и послушно хватается за край стола. Майки изо всех сил пытается дышать, когда его взгляд скользит по телу Такемичи. Теперь, когда он был там, внизу, Майки едва знал, с чего начать. Он слишком долго этого хотел. Теперь, когда голубоглазый был там, под ним, пути назад не было. Майки думал, что это начнет умерять желание, которое было внутри него, но вместо этого это заставляло боль гореть глубже, ниже. Он знал, что должен как-то расслабиться, успокоиться, как-то держать себя в руках, но когда он взглянул на Такемичи и увидел раскрасневшиеся щеки и влажные ресницы, его рассуждения затихли. Он шаркает ногами и проводит языком по внутренней стороне бедра одной из ног Такемичи, а он издает низкий стон, от которого пальцы впиваются в бледную кожу. Майки закрывает глаза и обнажает зубы, покусывая кожу Такемичи. Он такой вкусный; он хотел бы откусить от него кусочек; его рот замирает, когда он обдумывает, как это сделать. - Пожалуйста, Манджиро, можно я прикоснусь к тебе? - Такемичи стонет, и он прижимается лицом к складке бедра мальчика, они все еще были теплыми от того, что весь день были в одежде, и запах был сконцентрирован наилучшим образом, и он глубоко вдыхает. Майки на мгновение замолкает, вдыхая его запах, тяжело сглатывая, чтобы успокоиться, прежде чем ответить. - Нет.- Наконец говорит он. - Сначала мне нужно сделать это, и если ты прикоснешься ко мне, то я ... - Он не смог закончить, он не хотел пугать его. Такемичи идеален, совершенно идеален, его кожа блестит и раскраснелась, а ноги слегка дрожат там, где обхватывают бедра. Он вздыхает один раз, затем два, прежде чем практически нырнуть вперед, накрывая ртом затвердевший ствол Такемичи, и жадно сосет его. Его рот был страстным, жаждущим его, и пронзительные острые слезы из горла Такемичи, которые заставляют его двигаться дальше, вращая языком вокруг него и дико облизывая его капающую щель. Такемичи ахает от ощущения рук Майки на своих ягодицах, раздвигающие их без колебаний. Его грубые руки хватают и сжимают, ногти впиваются в мягкую кожу, вырывая тихие стоны и всхлипы из его омеги. Он начинает капать на весь кухонный стол, и он не может заставить чувствовать себя неловко; не тогда, когда Майки издает одобрительный рык и указательный палец скользит между его ягодиц и исследует его мягкий, пухлый вход. Майки просовывает один палец в Такемичи и довольно рычит, когда не находит сопротивления. Второй присоединяется, растягиваясь и разрезая ножницами перед третьим, так же легко, с любопытством скручивая и раздвигая пальцы, как Такемичи тяжело дышит и откровенно стонет. У него наконец начался жар, и его окутала дымка, и он чувствует себя одурманенным; ему жарко, голова затуманена, а тело тяжелое. - О боже ... о боже! Такемичи гортанно стонет, когда в него входит четвертый палец. Он переводит дыхание, игнорируя губы которые оторвались от члена и прижимаются поцелуями к его бедрам, чтобы успокоить и сосредотачить абсолютно ни на чем, кроме дыхания. Майки обращает свое внимание на раскрасневшийся член Такемичи и нежно целует его в головку. Левая рука все еще крепко сжимает ягодицу Такемичи, держа широко раскрытым. И когда эти угрожающие пальцы находят простату Такемичи, он стонет от безумного удовольствия, пробегающего по его позвоночнику, все, что требуется, - это несколько ударов по опухшему бугорку, чтобы Такемичи потерял всякое чувство собственного достоинства. Его вкус был опьяняющим. И Майки был так поглощен им, ощущением и звуком, что, когда Такемичи достигает оргазма, это почти не замечается. Только когда он чувствует пальцы Такемичи в своих волосах, оттягивающие его голову назад, он в замешательстве поднимает глаза, на мгновение задаваясь немой вопросом, что происходит. Хотел ли он, чтобы альфа остановился? Манджиро сделал что-то не так? Все это промелькнуло у него в голове на секунду, а затем он увидел дрожащие конечности, услышал всхлипы, срывающиеся с губ партнера. Глаза скользят вниз по телу, замечая его блестящий член, размягчающийся и подергивающийся от толчков, и ему показалось, что он почти видит, как тело внутренне пульсирует от удовольствия. Пальцы Такемичи вцепляются в его светлые волосы, и когда ногти царапают кожу головы, что-то, казалось, щелкнуло в его голове. Он говорил ему, предупредил, чтобы не прикасался к нему, и вот так оборвались последние нити контроля. Его грудь вибрирует напротив груди Такемичи – рычание вырывается из него. Через несколько секунд он развязывает штаны и снимает остальную одежду. Он наклоняет свое тело вперед, прижимаясь к Такемичи, не заботясь о том, что тот кричит, его тело все еще горячее и чувствительное после предыдущего оргазма. Его собственное тело, уже проснувшееся, с ревом пробуждается к жизни, и он крепко сжимает бедра Такемичи, дразня его влажное отверстие. Такемичи моргает, глядя на него, грудь тяжело поднимается и опускается, и наблюдает, как Майки позиционирует гибкое тело Такемичи так, как он хочет, прежде чем выстроиться в линию. Волосы Майки свободно свисают вокруг его лица, глаза с тяжелыми веками потемнели от вожделения. У Такемичи есть всего секунда, чтобы полюбоваться красотой своего альфы, прежде чем Майки пробьет его, вжимаясь в такое влажное тепло Такемичи и заставляя затрепетать от блаженства. Прижимаясь прямо к нему, Майки медленно покачивает бедрами, его подбородок опускается на грудь, когда он сосредотачивается только на ощущении тела своей омеги, поглощающего его, окружающего его плотным, влажным теплом. Он двигается взад и вперед, все глубже вдавливаясь в блондина, дюйм за дюймом, пока последним толчком не заполняет его полностью. Он представлял, как это будет ощущаться в течение многих месяцев, но ничто не сравнится с живым Такемичи, выгибающимся навстречу ему, когда он скользит в него. Ничто не звучит так необычно, как мягкие, напряженные вздохи, которые срываются с его губ, когда он полностью погружен в тело под ним. На мгновение он замирает, просто наслаждаясь тем, как тело Такемичи было сжато вокруг него, а затем начинает двигаться. Долгим, медленным толчком он выскальзывает и снова входит, наблюдая, как рот Такемичи открывается в беззвучном стоне. Его руки дико шарят по гладкой поверхности стола в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться, и, наконец, он снова поднимает руки, чтобы ухватиться за край, заставляя дикое рычание вырваться из груди Майки. Снова и снова он двигается, пока его толчки не становятся сильными и быстрыми. Такемичи кричит снова и снова, но он едва слышит его. Майки слышал только шлепки их кожи друг о друга и стук собственного сердца, когда его собственный оргазм все сильнее и сильнее закручивался внутри него. Затем Такемичи закричал, его спина красиво выгнулась над столом, и с новым приливом влаги между ними, преодолевая тесноту вокруг него, Майки выкрикивает имя Такемичи. Его тело дернулось раз, другой, а затем он выстрелил глубоко в него, надавливая так сильно, как только мог, его руки скользнули вниз по бедрам младшего мальчика, чтобы обхватить, удерживая его бедра приподнятыми, когда он обмяк и задрожал под ним. Извинение быстро слетает с его губ, и он уже собирается просить Такемичи о прощении, когда поднимает взгляд, и то, как Такемичи краснеет ярко-розовым, и то, как его мышцы сжимаются и расслабляются, невольно заставляет задыхаться. Желание взревело в ответ, наполняя его, как огонь, и он раздвигает дрожащие ноги Такемичи, когда наклоняется, чтобы снова поцеловать. Его язык нежно скользнул по складке губ. Майки чувствует, как он немного отступает, поэтому дразняще ласкает его, сохраняя рот мягким, а язык легким, как перышко. Такемичи выдохнул его имя, не более чем прерывистым шепотом. Звук подстегивает его, и Майки медленно целует, погружаясь все глубже и глубже, пока язык скользит по зубам и по небу, пока он не стонет и не извивается под ним. Затем его руки снова оказались на нем, и Майки с рычанием отстранился. - Я же говорил тебе не ... Но он был потрясен, когда Такемичи сел, накинул клетчатую рубашку Майки через голову и обнял Майки за шею, потянув его вперед. Его руки вплетаются в длинные светлые волосы, когда он прижимается ртом к его губам. Такемичи обхватывает его ногами, его рот сладко приоткрывается перед агрессивным ртом, и ощущение того, что он окружает его, успокаивало и возбуждало одновременно. Майки снова сильно хотел его, поэтому схватил его под бедра и приподнял. В мгновение ока он несет его по коридору в свою комнату, и когда заходит внутрь, захлопывает дверь и прижимает омегу к ней. Его рот продолжает атаковать и Такемичи позволяет ему целовать так, как он хочет, его собственные губы мягкие и податливые, грудь восхитительно трется о грудь партнёра. Майки нравится, как он податлив по отношению к нему. Альфа прерывает поцелуй и двигает губами вниз по длинной шее Такемичи, целуя и покусывая его кожу, когда он прокладывает дорожку от подбородка к груди. Он не хочет делать это снова, брать его, не обращая внимания на то, что он чувствовал, но не может устоять перед вкусом пота на коже или тихими криками, которые он издавал, когда впивался зубами в мягкую плоть его плеча. - Пожалуйста, пожалуйста, - умоляет его Такемичи, останавливаться ли ему или продолжать, он не знал. Вместо этого он впивается пальцами в верхнюю часть бедер Такемичи, зная, что оставляет ему синяки, и в глубине души он наслаждается тем, как Такемичи прижимается ртом к его голове и стонет, от смеси боли и удовольствия. Дикая часть его, безжалостная часть, которая так долго пряталась, начинает пульсировать, и желание снова услышать этот стон вспыхивает уродливой вспышкой. Прежде чем он успевает сделать что-нибудь еще, он снова поднимает его и несет к кровати. Майки прижимает его к подушкам, борясь с злобой и жестокостью, которые угрожали проявиться. «Держи себя в руках, не торопись» - повторяет он мысленно, целуя так грубо, как только осмеливается, его руки скользят по изгибам тела его омеги. Такемичи прижимается к нему спиной, обхватывая его ногами, и Манджиро позволяет ему опрокинуть себя. Майки перекатывается на спину, увлекая его за собой, и его охватывает трепет, когда Такемичи нетерпеливо забирается к нему на колени, откидывается назад и хватает его одной рукой, потирая ладонью вверх и вниз по все еще твердой длине Майки. Шипя сквозь зубы, он толкает бедра вверх, скользя по руке, его собственные руки обхватывают бедра Такемичи и тянут его вниз. Он немного теряет равновесие, падает вперед, но Майки легко ловит его и хватает за заднюю часть бедер, притягивая к себе сверху. Одним длинным движением он снова оказался внутри него, пораженный тем, как тело его Такемичи все еще может быть таким влажным и горячим для него. Руки Такемичи взлетают по его груди, обжигая кожу своим прикосновением. Он осторожно покачивал бедрами, трахая медленно и обдуманно, пока не почувствовал, как руки Такемичи сжимаются на нем, и он начал двигаться. Безжалостный. Это был единственный способ, которым он мог описать, как Такемичи ездит на нем верхом. Он наблюдает за ним в полнейшем изумлении, жилы на его шее красиво напрягаются, когда он откидывает голову назад, его светлые волосы прилипают к лицу и лбу. Его бедра дико двигаются вверх и вниз, и Манджиро смотрит между их телами, чтобы наблюдать, как он снова и снова исчезает внутри него. Его разум немеет, когда он смотрит, удивляясь, как его милый и невинный Такемичи мог так двигаться, мог издавать эти звуки, которые заставляют его кровь петь для него, как он мог заставить его чувствовать себя так. Они встречаются взглядами, и он на мгновение замирает, но потом наклоняется и яростно целует его. Его руки перемещаются с бедер Такемичи на спину, когда он ложится на него сверху, двигая бедрами вверх и вниз, и он почувствовал, что его освобождение внезапно становится все ближе и ближе. Он скользит рукой по светлым локонам, резко дергая, и Такемичи стонет, когда он наклоняется к его губам. Он засовывает свой язык ему в рот, глубоко целует, а затем снова прижимается к нему, его бедра подрагивают в быстрых маленьких рывках. Майки резко приподнял бедра, врезавшись в него, когда поднимал маленькую омегу с кровати, и Такемичи практически визжал ему в рот. Майки смеется над этим звуком, его смех темный и опасный, когда он делал это снова и снова, погружаясь в его чувствительное и дрожащее тело; пока, наконец, не началась знакомая пульсация, и он отрывает свой рот, чтобы издать долгий, низкий рык, когда достигает своего собственного освобождения. Такемичи прижимается лбом к его шее, всхлипывая, когда Майки медленно приближается к концу своего оргазма, проливаясь на заднюю часть его бедер, когда он выскальзывает из него. Несколько минут спустя он приходит в себя, судорожно вздыхая, когда Такемичи тихо всхлипывает, его тело лежит поверх его. Он неуверенно обнимает, боясь взглянуть на него. Вместо этого он поцеловал его в лоб. Майки не доверял себе поэтому ни двигаться, ни говорит, боясь, что Такемичи отстранится, и еще больше боялся, что он будет дразняще прижиматься к нему, и он снова потеряется в огне в своих желаний. Однако Такемичи просто опускается на него, его ноги скользят вниз, чтобы переплестись с его ногами, его маленькие руки прижаты к груди Майки, а лицо идеально вписывается в изгиб шеи. Майки медленно потирает спину, не желая двигаться и нарушать мимолетный покой. - Манджиро? - тихо спросил Такэмичи. - Да? - неуверенно ответил он. Последовала пауза, а затем он сказал: - Я тоже тебя люблю. Майки кивнул, не решаясь заговорить. Он больше, чем любит его, и он понятия не имел, как начать рассказывать ему об этом, его горло сжато и болит, а слова льются непрошеными потоками из его рта. - Такемитчи – мне очень жаль. Надеюсь, я не был слишком груб. Я знаю, что это был твой первый раз. Я действительно, действительно люблю тебя. Я хочу говорить тебе это каждое утро и каждый вечер. Я хочу любить тебя и защищать, и я хочу, чтобы наша стая росла, и я хочу иметь семью, и я хочу обнимать тебя и целовать, когда захочу, и ... – Такемичи смеется, протягивая руку и нежно касаясь кончиками пальцев лица Майки. - Ты действительно милый, ты знаешь это? Ты идеальный и мой. Ты моя идеальная пара, и я люблю тебя. Я немного расстроен, что ты меня не укусил, - бормочет Такемичи, бросая застенчивый взгляд на Майки сквозь темные ресницы. - Но я думаю, что это даже к лучшему, мы немного молоды для брачных укусов, тебе не кажется? Руки Майки сразу же хватают его, переплетая их пальцы, он подносит их поднятые руки к своим губам и нежно целует костяшки пальцев Такемичи. - Как только ты будешь готов. - тихо говорит он, и Такемичи снова чувствует жар под кожей. Его веки тяжелеют, и сон зовет его по имени. Майки осторожно натягивает одеяла на их тела, Такемичи просто нужно немного отдохнуть, прежде чем вернется следующий приступ жара. - Мы можем немного вздремнуть? - Такемичи тихо спросил, прежде чем мило зевнуть. - Я вдруг так сильно устал. Майки рассмеялся: - Просто расслабься. - пробормотал он в колючие светлые волосы, и Такемичи кивнул, проваливаясь в сон. Он обещает себе, медленно проводя руками по волосам и спине своей пары, что отныне будет сдерживать себя, что никогда больше так не сделает. Он никогда раньше не позволял себе так подчиняться инстинкту, ни когда не поддавался власти гона. День клонится к вечеру, и Майки смотрит, как за окном начинает садиться солнце, прижимая Такемичи к себе, пока тот дремал. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя таким полностью удовлетворенным, таким спокойным и довольным, и он был уверен, что отныне сможет контролировать свои Альфа-инстинкты внутри себя. Но в конце концов Такемичи прижимается к нему, соскальзывает с его тела, чтобы уютно устроиться на матрасе, зарываясь в подушки; когда он смотрит, как он спит, темное желание снова начало пульсировать внутри него. Он чувствует сладкий, медовый аромат нектара Такемичи, и это затуманивает его разум. Прежде чем он даже осознал это, он двинулся позади сонного блондина, раздвигая его ноги и приподнимая бедра, снова и снова дразня его, пока он не захныкал в подушку; затем он встал, склонился над его телом, скользнул в него сзади, и он понял, что на этот раз ему не придется отказывать себе. Такемичи поворачивается и целует альфу, крепко прижимаясь к нему, когда они снова погружаются в муки страсти. -фин-