Запятнанная любовь

      Майк и Роб смотрели друг на друга, сидя за столом. Между ними двумя велась невидимая борьба. Оба хотели начать разговор и в то же время никто из них не мог прекратить эту игру в гляделки с момента как они уселись за стол. Майк настукивал пальцами по столу, не отрывая своего взгляда. Он едва даже моргал и чем больше это продолжалось, тем сильнее Роб начинал нервничать. Ударник перебирал пальцами и дрожал под непоколебимым взглядом Майка.       Он смотрел на парня постарше, ожидая наконец реакции. Но в то же время, сейчас он имел дело с Майком, не Честером. Темпераментный вокалист начал бы драться, кричать, бить его пока тот не заговорит. Майк, однако, был спокойной частью дуо. Он бы продолжил наседать пока Роб не сломался.       Наконец, парень помоложе не выдержал. — Ладно, говори уже. Кричи. Сделай хоть что-нибудь, кроме того, как пялиться на меня!       — Как долго? — тихо спросил Майк.       — Что-нибудь кроме этого, — промямлил Роб. Он устало потёр руку и посмотрел на свои ладони. — Столько-же, сколько ты и знал…?       — То есть, настолько долго, да? — поднял брови Майк. — Я начинал предчувствовать что всё не такое радужное каким оно выглядело примерно неделю назад. И что-то говорит мне, ты явно не взялся за это снова неделю назад. Так когда?       — Откуда ты узнал, что я… ну ты понял, снова?       — Снова режешься? Думаю, если ты уж собираешься объясняться, говори как взрослый, Роб. Например, назови это членовредительством.       Роб съёжился от грубого тона Майка. Он скрестил руки. — Ты просто не понимаешь, через что я прохожу, — Майк закатил глаза на это. Роб вёл себя как пятнадцатилетний подросток и его это начало выбешивать. Ударник обычно вёл себя взрослее.       — Классический ответ подростка. Но ты пойми, время вести себя как закомплексованная малолетка с юношеским максимализмом давно уже прошло! Тебе уже двадцать три года и пришло время вести себя как взрослый человек и отвечать за содеянное.       Роб обиженно взглянул на него перед тем, как задрать рукав рубашки и раскрыть руку, целиком усеянную не до конца зажившими ранами. Майк в ужасе схватил его за запястье. Его пальцы мягко проводили по ним, как будто только лишь физический контакт смог доказать ему их существование. Его рассудок заполнился вопросами, а затем и виной. Но как только он поднял взгляд, встретив его со взглядом Роба, вина прошла, и Майк понимал, что деяния Роба были не по его вине. Совсем.       — Ты думаешь, это так легко прекратить? — Роб вырвал от него руку. — Да ладно, я знаю, ты сам срывался пару-тройку раз. Даже ты не так идеален!       — Трижды, — ответил Майк. Он посмотрел на его руки, перебиравшие кусок бумаги на столе. — Но сразу после я сказал Брэду. Держание негатива в себе приводит к проблемам, Роб. Я знаю, остановиться тяжело, и рано или поздно ты хотя-бы один раз сорвёшься, но умалчивание этих срывов ничем не поможет.       — Ну, теперь я говорю тебе, — ответил резко Роб. Он вновь поднял взгляд к Майку. Его пыл слегка подубавился когда он встретил прямолинейный взгляд Майка. — И что будешь с этим делать?       — Орать, кричать, бить тебя, себя, орать дальше, ударять, забивать, влупить тебе наконец в голову, что это не единственный способ облегчить что бы там не происходило в твоей голове! — Майк практически перешёл на крик. — Я хочу сделать всё это. Я хочу удостовериться, что ты прекратишь пока ты не наложил на себя руки. Роб, один из нас никогда не увидит твой 24-й день рождения, и я буду проклинать себя всю жизнь если им окажешься ты.       — Ты уже проклят! Почему тебя волнует, что со мной произойдёт? Ты уходишь, Майк. Вот и всё. Ты нас бросаешь! По-другому не будет, — сказал Роб. Он даже не чувствовал сказанных слов. Они были произнесены лишь в слепой злости на своего друга за обнаружение и лично выбранный уход в попытке спасти его ничтожное существование.       — Я ради тебя это делаю! Ради тебя!       — А кто тебя просил вообще? — с усмешкой спросил Роб. Как только эти слова сорвались с его губ, он моментально пожалел о них. Он посмотрел на свои ладони и пробурчал извинение. Майк кивнул и оба уселись обратно. Пламя постепенно угасало в их разговоре. Они продолжили вновь свою игру в гляделки пока Майк не разорвал тишину.       — Однажды ты сказал, что тебе больно из-за меня. Это не так, да? Тебе больно потому, что ты зол на мир за какую-либо причину. Мои проблемы лишь подвернулись, правда?       Роб не посмотрел на него, и Майк воспринял это как согласие. Он ощущал злобу, предательство и много остальных конфликтных эмоций. Он потратил большую часть года каясь, что довёл Роба до такого, поняв в конце, что на самом деле он не был лишь катализатором. Он задумчиво прикусил губу и взволновался за своего друга. — И когда-же ты начал?       — Незадолго до старшей школы, — вздохнул Роб. — Оно было ещё давно до вас, ребят. После того, как Люк умер, — он на момент остановился, и Майк кивнул. Эта тебя была больной для парнишки, и Майк внутренне ругался на себя за незнание полной истории Роба и его брата. — И когда я встретил тебя с Брэдом в первый раз, всё наладилось. А затем ты заболел. Твои проблемы никогда не были каким-то совпадением для меня, Майк, клянусь. Я люблю тебя и мне правда было тяжело видеть тебя больным.       — Почему ты начал снова? — Майк ровно держал свой тон, пытаясь впитать в себя новую информацию.       — Стресс, страх, неуверенность. Все вещи, о которых я боюсь говорить. Прости, пожалуйста. Ты не будешь меня ненавидеть?       — Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Что бы ты не сделал, я никогда тебя не возненавижу, — Майк потянулся и тронул Роба за плечо. — Но сейчас тебе стоит знать, ты всегда можешь поговорить с нами. Прости, если когда-либо тебе казалось, что ты не можешь обсудить со мной что-либо, — он сжал плечо своего друга перед тем, как отстраниться. — Я никогда тебя не возненавижу. Но ты должен сказать другим.       — Я не могу, — выдавил Роб. — Они не такие как ты, Майк. Они разозлятся. Они заставят меня пойти обратно к психиатру.       — И что в этом плохого?       — Ты просто не понимаешь каково это, когда кто-то ковыряется в твоей башке. Это заставляет тебя чувствовать себя сумасшедшим, и я знаю, что это не так. Я просто…       — Обеспокоенный?       — Что-то в этом роде. Майк, пообещай мне что не скажешь им. Пожалуйста!       Майк вздохнул и посмотрел в окно. — Я думал, мы давно порешали что в группе не должно быть секретов?       — Ну, в данном случае это не совсем секрет. Скорее, откладывание плохих новостей до позднего времени. Сейчас нам надо настроиться на тебя-       — Хватит! Перестань делать из меня причину игнорировать твои проблемы! Я и так чувствую достаточно вины за то, что довёл тебя до такого. Мне больно думать что я навредил тебе, что я могу быть таким, как Фил. Так что нет, я тебя прикрывать не стану. Я больше не буду этого делать.       — Майк, ты должен! Обещаю, я перестану.       — Как знакомо звучит, — с печалью ответил Майк. Он посмотрел на Роба с тысячью разных эмоций, отражавшихся в его глазах. Та, что заставляла взволноваться Роба больше всего — злоба и ярость. Но когда рэпер высказывался, то говорил с леденящим спокойствием. Он расслабился и спокойно взглянул на Роба. — Ладно, ты прав. Это твоя жизнь, Роб. Тебе 23, через пару недель будет 24. Ты не нуждаешься больше во мне чтоб говорить тебе как поступать. Как показывает зеркало, через два дня всё равно будет бессмысленно об этом беспокоиться, так что тебе не надо беспокоиться от моего наседания на тебя всё это время. Я пойду в кровать.       — Майк, пожалуйста, не злись на меня.       — Я не злюсь, Роб. Я просто не знаю. Правда. Я беспокоюсь о тебе, но только лишь потому, что ты мне как младший брат. Но ты прав. Я не имею права что-то тебе указывать. Это больше не моя забота. Надеюсь, однажды ты сам поймёшь что нуждаешься в помощи и получишь её когда я уйду. Я больше не смогу тебя заставить. Поэтому я пойду в кровать пока все остальные не очухались и не задумались куда мы пропали.       С этими словами Майк поднялся и пошёл в конец автобуса. Он попытался не наступить на Феникса, лежавшего ближе всех к двери. Он перешагнул через Брэда и продвинулся к большому дивану, который делил с Честером. Он вспомнил ссору, случившуюся из-за этого маленького факта. Они все разозлились что Майк и Честер единственные спали на чём-то, близком к кровати в этой комнате. И на их возгласы Честер спросил их, почему они просто не пойдут в купе.       Естественно, им нечем было ответить. Майку досталась кровать потому, что он скоро отправится в ад и Честеру также досталось потому, что он был Честером, самым большим нытиком группы. Они клялись, если бы он не заткнулся по поводу чёртовой птицы, они бы повторили её смерть с ним.       Как только Майк перешагнул через Брэда и начал залазить на диван, он заметил как Честер наблюдает за ним. Майк покачал головой и сказал беззвучно «ложись спать». Честер обеспокоенно взглянул на него перед тем, как притвориться заснувшим. Майк лёг набок и Честер начал смотреть на спину Майка. Инстинктивно он придвинулся ближе к нему. Он продолжил какое-то время смотреть Майку в спину, задумавшись, что бы такого ему сказать для успокоения его рассудка. Он вздохнул и начал поворачиваться на спину когда небольшой луч света осветил комнату. Честер вновь закрыл глаза когда Роб зашёл в комнату, быстро закрыв за собой дверь.       Роб сел на одно из незанятых кресел с глубоким вздохом. Он осмотрел комнату как только можно было сквозь тьму. Единственное, за что он мог поблагодарить роль тихони, наблюдателя в группе, так это знание об определённых индивидуальных чертах, которые имели его согруппники во сне, и сейчас никто из них эти черты не проявлял. Он задумался, как много они услышали.       Он задумался как сильно они разозлились на него. Сидя здесь, прокручивая тот разговор в своей голове, он наконец понял слова Майка. Они не собирались злиться, они-бы просто разочаровались, и в то же время, разочарование казалось ему в десять раз хуже злобы. Злость он мог выдержать, он терпел её всю свою жизнь, но чья-то боль из-за его действий была тем, что он никогда не испытывал пока не встретил Брэда и Майка.       Он сделал глубокий вдох и прекратил свои нервные движения. «Сейчас или никогда, ” подумал он. «Я всё ещё режу себя, ” прошептал он. Он даже не видел смысла задумываться, был ли кто-то из них разбужен кроме Майка, или слышали ли они вообще разговор, ведь как только эти слова сорвались с его губ, свет моментально включился и пятеро ребят окружили его. — Я правда виноват.       — Виноват, что тебя поймали или потому, что всё ещё вредишь себе? — спросил его Феникс. Он задержал свой ответ, но в конечном итоге понял, что сказал уже достаточно.       — И то, и другое, — ответил Роб. Он взглянул в глаза Майку. Тот широко улыбнулся, и Роб не задумываясь начал улыбаться в ответ. Он посмотрел на других, которые также улыбались. — Я хочу получить настоящую помощь на этот раз, ребят.       — Получишь. Мы все получим. Все пойдём. Не то что бы мы не нуждаемся в групповой терапии, — Брэд хмуро взглянул на Джо и Честера.       — Ну конечно, вини нас, ведь мы — кофеиновые рабы, — пробурчали они в унисон.       — Мы не в восторге от твоего признания, и в то же время, мы не ненавидим тебя, Роб, — Феникс улыбнулся ему.       — Мы никогда не сможем тебя ненавидеть, хорошо, Робблз? — спросил его Майк.       — Я думал, я давно ещё вам сказал не называть меня так, — простонал Роб и швырнул в него подушку. Майк поднял бровь перед тем, как яростно кинуть подушку ему в ответ. — Ты пожалеешь!       Роб запустил ещё одну подушку в него, но промахнулся и попал в Честера, сидящего ссутулившись рядом с Майком. — Ну ёб твою мать! — крикнул он. — Ну почему всё всегда происходит именно со мной?! Типо, сначала птица, и теперь вот это! Серьёзно, Феникс просто напрашивается на что-то! Или что насчёт Джо? Он бесящий и гиперактивный. И Брэд тоже нарывается!       — В смысле, а почему не Майк с Робом? — спросил Брэд, мало-мальски оскорблённый в адрес себя, Феникса и Джо.       — Им не надо, но только потому, что я слышал их имена слишком часто за последний год! Они крадут внимание от истинной звезды этой группы!       — Интересно, кого-же, — с сарказмом пробурчал Феникс.       — Меня!       — Чувак, ты убил весь сарказм, — покачал головой Роб.       — И ещё… — Честер был прерван своими друзьями, впятером набросившимся на него чтобы заткнуть. Гибкий вокалист сумел выбраться и начал вымещать свой гнев на всё, что попадётся ему под руку. Вскоре между ними разразилась война, где в качестве оружия были подушки, плюшевые игрушки, одеяла и лопаточка, которую они нашли совершенно случайно, не вспомнив как вообще она попала в автобус, тем более в лунж. Битва продолжалась пока время не пошло к утру, и тем не менее, ни один Фрогги не пострадал в процессе.