холст

🎨

искусство — синоним к твоему имени

      Чонгук лениво смешивает краски на деревянной палитре: столь насыщенный фиолетовый с мягким белым цветом, смотрит на получившийся оттенок и негромко выдыхает. На холсте небрежно закончен набросок будущей картины, но перед глазами — лишь его мужчина.       Брюнет еле улыбается уголками бледноватых губ, болтает по телефону, развалившись на небольшом диванчике. На нём все ещё пижама, серые штаны и рубашка. Гу понимает по разговору, позвонил заместитель Кима — Чон Хосок, с явно хорошими утренними новостями.       Он в недовольстве морщит нос.       Не то чтобы Чон не был рад, но Тэ мог бы в свой выходной всё внимание посвятить мужу, а не работе.       Чонгук нарочно громко прокашливается и смотрит, пристально, пытаясь привлечь к себе внимание мужчины, который всё же отвлекается от телефона и в вопросе, вскидывает бровь.       — Можно я на тебе порисую?       Он поправляет тёмно-синюю прядь волос за ухо, и меняет взгляд, на просящий, такой милый, что отказать просто невозможно. Тело Тэхёна намного лучше любого холста, словно созданное для того, чтобы Чонгук его раскрасил.       Ким немного растерялся из-за неожиданной просьбы, но после, поспешно попрощался со своим собеседником, улыбаясь, кажется, ещё сильнее.       — Конечно можно, — разве он мог ему отказать?       Чонгук прикусывает нижнюю губу, сдерживая глупую улыбку, и спрыгивает с высокого стула, поспешно хватает тюбики с любимыми оттенками краски, стакан воды, откуда торчат множество разнообразных кистей и, конечно же, палитру. Брюнет снимает с себя рубашку, откладывает её в сторону, на невысокую тумбу рядом с диваном, и ложится. Ждёт, пока возлюбленный удобнее устроится на его бёдрах.       Гу сжимает между пальцев полукруглую кисть и аккуратно скользит ей под ключицей, рисует небольшого тёмно-зелёного динозавра с короной над головой, который по правде, был похож на творение пятилетнего ребёнка. Тратит немного времени на незначительные детали, вроде чешуи и всяких оранжевых линий и волн вокруг.       Одна из любимых фотографий Чонгука, с их первого совместного отпуска, где Ким закрывает половину своего лица мини-копией картины с именно таким динозавром.       Тэхён от мокрых прикосновений краски, покрывается мелкими мурашками и расслабляется под своим мужем, позволяя ему творить всё, что тот захочет.       На груди, ближе к плечу, он рисует по памяти «Звёздную ночь» Винсента Ван Гога — одного из самых любимых художников Тэхёна. Это тёмно-синее небо случайно расплывается, смешиваясь с небольшим посёлком, заставляя художника разочарованно простонать. Чонгук пачкает лицо и руки краской, сосредоточенно хмурит брови (чем нереально умиляет Тэхёна), осторожно, кончиком кисти вырисовывая кипарисы.       Гук продолжает, меняя полукруглую кисть на линейную. Это — кисть с длинным и тонким волосом и пишет своё имя на месте, где учащённо бьётся сердце, нежным сиреневым оттенком, и, не забывая дополнить маленькой оранжевой деталью — цветком тигровой лилии.       Чувствует горячие ладони на своих бёдрах, которые нежно поглаживают, пробираясь под свободные бежевые шортики.       — Блин, ты мешаешь, — раздраженно бухтит Чонгук и тыкает мужа кисточкой в живот, а он только игриво усмехается и выхватывает принадлежность из рук младшего, возвращая её в стаканчик с водой. — Тэхён!       Чонгук предательски слабеет под сиянием любящих глаз и обхватывает ладонями лицо мужа, измазывает красками, потянувшись за сладким поцелуем, нежно лаская чужой рот и покусывая несильно покрасневшие губы. Любит целовать чувственно и тесно.       Художник прижимается своей грудью, немного размазывая рисунки и пачкая свою белую футболку. Тэхён ведёт кончиками пальцев по чужой прохладной коже бёдер, сжимает пальцами и толкается, потираясь возбуждением об пах Гу, заставляя обоих сдавленно простонать.       Ким шлёпает мужа по ягодице, а он в ответ поддаётся бёдрами и разрывает поцелуй.       Ненужная одежда оказывается на полу, оставаясь там вместе с палитрой и красками. Чонгук съезжает задницей по груди старшего, превращая свои творения в что-то непонятное. Он наклоняется, обхватывая ладонью крупный член. Красивый, с тонкими вздутыми венками, что переплетаются вдоль органа. Вытягивает пухлые губы и дует на головку, чувствует, как Тэхён притягивает его ближе к своему лицу, оттягивая одну ягодицу и громко чмокая в пульсирующее колечко мышц, заставляя Гу сжаться и негромко проскулить.       Ким лижет чувствительную зону, посасывая чуть опухшие краешки дырочки, помогая мужу расслабиться и открыться. Тот, поощрительно простонав, обхватывает губами головку, плавно перекатывает её на языке и томно двигает рукой вдоль члена, надрачивая. Чонгук сжимает пальцы в кольцо у основания, пускает больше слюны, которая скатывается, смешиваясь со смазкой, и опускается ртом на орган. Знает, его мужчина любит так: медленно, с громким чавканьем и хлюпаньем слюны.       Тэхён мягко толкается языком и делает поступательные движения, прежде чем перейти к глубокому риммингу, из-за чего Гу всхлипывает, чувствуя, как в уголках глаз собирается влага от наслаждения, но продолжает усердно ублажать ладонью мужа. Опомнившись, он настойчиво надавливает языком на уздечку члена и проходится вокруг нее, указательным пальцем, поглаживая нижнюю часть венца, как вдруг, отчаянно громко стонет, утыкаясь носом в аккуратно подстриженный лобок.       Мужчина вводит два пальца и разводит их на манер ножниц, языком проскальзывая между, бережно растягивая и доводя Чонгука до красочных звёзд перед глазами от грядущего оргазма.       Ким довольно урчит, вырисовывая кончиком носа на ягодице мнимые узоры. Гу в разнеженной послеоргазменной неге медленно приходил в сознание.       Он нарисует сияние звёзд, которые приобретут смысл и посвятит картину своему Тэхёну.       Они пытаются поместиться, и одновременно как можно удобнее устроиться на диванчике, меняясь местами и улыбаясь друг другу, так по-глупому, то есть, влюбленно. Выглядят размазано, испачканные в краске и счастливые.       Тэхён закидывает ножку Чонгука себе на плечо, несколько раз проводит ладонью по своему члену, распределяя естественную смазку. Помогая себе рукой, он умеренно входит на всю длину, чувствуя, как второй ногой его муж сжимает поясницу. Гу мелодично, приятно для слуха старшего, стонет, откидывая голову назад, случайно ударяясь головой об твёрдую быльцу дивана, вызывая у старшего забавный смешок.       Он притягивает Чонгука ближе, уберегая от возможной травмы головы. Насаживает ещё глубже, постепенно входя во вкус, двигаясь в их излюбленном темпе. Любовно погружается, плавно, почти лениво двигая бёдрами и лаская каждое чувствительное местечко внутри, заставляя любимого дрожать от наслаждения и красиво выгибаться в пояснице из-за каждого касания к простате.       Тэхён нависает над ним, шепчет всякие нежности на ушко и понимает, что каждый раз влюбляется в Чонгука: в необычайно красивого, домашнего, возбуждённого, грязного, всякого.       — Милый… — художник облизывает губы и обнимает Кима за шею, — я уже скоро…       Тот понятливо кивает, и заметно ускоряет темп, доводя их обоих до тёмных пятен перед глазами и томному напряжению по всему телу, предвещая ошеломляющий оргазм, к которому они приходят почти одновременно. Чонгук несколькими короткими потугами кончает себе на живот, Ким — внутрь, заполняя своим семенем.       Чонгук сонно хлопает глазами и прижимается теснее к Тэхёну, думая над тем, что следующий раз предложит своему мужу стать натурщиком.       И Ким, сказать честно, совсем не будет против.